- •Вариант 1.
- •I. Научная речь — выкованное из повседневного языка орудие, при помощи которого
- •VIII. Уже низшая область таких выражений, номенклатура, под каковою, по в. Уэвеллю, надо в
- •IX. "я называю терминологией систему терминов, употребляемых при описании предметов
- •Вариант 2.
- •X. Нет надобности далее настаивать на существенном участии термина в истории мысли:
- •XI. В философию слова terminus или равносильное ему opos и horismos попадают именно из
- •1) Область, описанная своими границами и пределами, т. Е. Самое содержание границы, 2)
XI. В философию слова terminus или равносильное ему opos и horismos попадают именно из
религии, и притом с сохранением первоначального смысла. "Определение (по-гречески)
называется horismos от метафоры с земельными границами,— удостоверяет св. Иоанн
"определение" (horismos) отличается от названия "термин" (horos) тем, что первое уже, а второе
шире. В самом деле "термин" (horos) обозначает и земельную границу, и решение (например,
когда говорим orisen basilevs /царь решил/)- Точно так же он означает то, на что разлагается
посылка (как мы это с Божьей помощью узнаем потом). Обозначает оно и определение;
определение же означает только краткую речь, выражающую природу подлежащей вещи".
Иначе говоря, слово horos действительно значит: и земельная граница, и определение, и
термин, и решение или постановление; но, кроме того, изменением суффикса произведено и
более специальное слово — horismos для обозначения определения. Но собственно слово horos,
имея все эти смыслы, имеет их не порознь, исключающими друг друга, но вместе, с переливом
блеска то туда, то сюда, смотря по общему смыслу речи. Наша же привычка понимать слово
раздробительно ведет при толковании произведений древности ко многим лишним спорам.
Вспомним многочисленные пререкания по поводу так называемых "определений" Евклида.
Однако стоило Симону в своем переводе евклидовских "Начал" передать слово horos через
более общее "отграничения" — и повод к спорам был устранен. Дело объясняется просто: по
мнению Ламберта, "то, что Евклид предпосылает в таком изобилии определения, есть нечто
вроде номенклатуры. Он, собственно говоря, поступает так, как поступает, например, часовщик
или другой ремесленник, начиная знакомить учеников с названием орудий своего мастерства".
С таким пониманием horos — определений, как терминологических установок, согласен и
Цейтен. То же говорит и вышеупомянутый Симон. Амальди, со ссылкою на вышеназванных, со
своей стороны заявляет: "...мы слишком много занимаемся учеными толкованиями (определений
Евклида-—77. Ф.), из которых ни одно прямо не исключает все остальные, потому что каждое из
них, по-видимому, отражает мысль Евклида с особой стороны. Лишь исходя из предвзятой идеи,
нуждающейся еще в дальнейших прояснениях, мы склонны отождествлять роль horos в
геометрической системе Евклида с задачей, которая в нашу теперешнюю, преимущественно
критическую эпоху возлагается на определения в математике вообще, в частности в геометрии.
Позволительно, по-видимому, думать, что Евклид своими opoi имел в виду просто дать
геометрическую номенклатуру, чтобы затем в постулатах (aitemata * (* — постулат,
требование)) и "общих идеях" (koinai ennoia, общепринятые идеи, аксиомы) формулировать
свойства основных образований, долженствующие быть непосредственно примененными в
последующих рассуждениях".
На языке более позднем в значении слова terminus основным продолжает быть момент
определенности, хотя значение дифференцируется. По объяснению Дю-Канжа, terminus значит:
1) Область, описанная своими границами и пределами, т. Е. Самое содержание границы, 2)
definitio, horos, постановление, в смысле соборных постановлений; тут terminus и horos в языках
латинском и греческом в точности передают друг друга, 3) назначенное время, установленный
день, 4) праздничный день.
Собственно философское пользование словом "термин" введено преимущественно Аристотелем.
"Термином" horos, terminus суждения у него называются подлежащее и сказуемое суждения —
логический субъект и логический предикат. Понятно, почему это так: подлежащее и сказуемое
суждения ведь определяют собою размах мысли, тот, который допускается и предполагается
актом суждения. Из беспредельной возможности в неопределенных блужданиях мысль, актом
суждения, самоограничивается, сжимается, заключает себя в амплитуду подлежащего —
сказуемого.
Ибо подлежащее есть то, на чем говорящий желает сосредоточить внимание, а сказуемое — то,
что именно должно открыть внимание в предмете своем. Между тем, о чем мы говорим, и тем,
что мы говорим, содержится весь простор мысли, т. е. оттенков и ограничений дальнейших,
выражаемых обстоятельствами. А так как, далее, логическое сказуемое и логическое
подлежащее могут быть сложными, то каждая из составных частей их сама может получить
наименование термина. Так пользуются словом "термин" философы. По Геккелю, называвшему
себя Гоклением, terminus есть "oratio rei essentiam significans — речение, обозначающее
сущность вещи". По Гутберлету. "речение (sprachlicher Ausdruck) содержит понятия посредством
слова. Поскольку это последнее в человеческом пользовании взаимно отграничивает понятия и
таким образом намечает границу как пограничный знак, оно называется в философском
словоупотреблении термином". По Гефлеру, научные термины суть "слова, значение коих —
понятия".
XII. Итак, в приложении к философской и научной речи понятно словоупотребление: термин,
terminus, horos. Это какие-то границы, какие-то межи мысли.
Дамаскин.— Как граница отделяет собственность каждого человека от собственности другого,
так и определение отделяет природу каждой вещи от природы другой". Дамаскин устанавливает
также некоторую разницу смысла слова horos и производного от него horismos: "Название
Флоренский П. А. Термин / / Acty Unlversitatis szegediensis de Attila Juzsf Nominatae Dissertationes
Slauicae Slavistische Mitteilungen. Материалы и сообщения по славяноведению. XVIII. Szeged,
1986. P. 244—256, 262—264
