- •Упрямый парень
- •Жаворонок и обезьяна
- •Жёлто-пёстрая змея и охотник
- •Как хан узнал себе цену.
- •Тофаларские сказки
- •Сохатый и кабарга
- •Как был наказан медведь
- •Изюбрь и сохатый
- •Три мальчика
- •Эвенкийские сказки
- •Тывгунай-молодец и Чолбон-Чокулдай
- •Умусликэн
- •Русские сказки Восточной Сибири
- •Бурка, каурка и синегривый конь
- •Человек и природа
- •Любопытный бурундук
- •Черника — хранитель тысячелетий
- •В тайге над Байкалом По берегу по байкальскому
- •Я это видел!
- •Байкал светится...
- •Стихи и проза для детей
- •Пример для подражания
- •Мешок снов
- •Тётя Атиса Фантастический рассказ
- •Класс Эпос народов Восточной Сибири
- •Гэсер Бурятский героический эпос
- •Олонхо Якутский героический эпос Нюргун Боотур Стремительный
- •Древнерусская литература Сибири
- •Летопись о приходе Ермака в Сибирь
- •Иркутская летопись
- •Произведения сибирских литераторов XIX века
- •Воспоминания сибиряка Из детских лет
- •Учитель Воспоминание
- •На реке Ангаре День рождения
- •Ночная гроза
- •На теплоходе
- •За рекой
- •В лодке
- •336 И одна
- •Рекостав
- •Ласточки
Я это видел!
Саня и не заметил, как набрал один бидон, потом другой...
Ведро было полнёхонько, а он только разохотился. Обвязав сверху ведро чистой тряпицей, которую он для этой надобности и прихватил с собой, чтобы не высыпалась по дороге ягода, он неторопливо стал спускаться по тропке обратно.
Саня сладостно вздохнул — так хорошо было, так светло и покойно и в себе, и в мире этом, о бесконечной, яростной благодати которого он даже не подозревал, а только предчувствовал, что она где-то и для кого-то может быть. Но чтоб для него!.. И в себе он, оказывается, многого не знал и не подозревал — этого, например, нечеловечески сильного и огромного чувства, пытающегося вместить в себя всё сияние и всё движение мира, всю его необъяснимую красоту и страсть, всю обманчиво сошедшуюся в одно зрение полноту. Саню распирало от этого чувства, он готов был выскочить из себя и взлететь, поддавшись ему... он готов был на что угодно.
Захотелось вдруг пить, и он, спустившись к речке, попил, прихлёбывая из ладони.
Солнце поднялось высоко, день раздвинулся шире и стал глубже и просторней. Всё вокруг было как-то по-особенному ярко и свежо, точно Саня только что попал сюда совсем из другого, тесного и серого, мира или, по крайней мере, из зимы. Воздух гудел от солнца, от его ровно и чисто спадающего светозарного могучего течения; теперь, после ночи, пила и не могла напиться и насытиться солнцем земля. Всякий звук, всякий трепет листочка казался не случайным, значащим больше, чем просто звук или трепет, чем обычное существование их во дню, как и сам пень не мог быть лишь движением времени. Нет, это был его величество и сиятельство день, случающийся на году лишь однажды или даже раз в несколько лет, в своём величии, сиянии и значении доходящий до последних границ.
Мальчик сел на камень возле потухшего костра и, задумавшись и заглядевшись без внимания, окунулся опять в тепло и сияние до конца распахнувшегося, замершего над ним во всей своей благодати и мощи, раскрытой бездонности и нежности, без сомнения, заглавного среди многих и многих, дня. Он сидел и слабой, усыплённой, завороженной и отрывистой мыслью думал: «Что же мне ещё надо? Так хорошо! В одно время он, такой день, и я... в одно время и здесь...»
И когда на обратном пути поднялись они с тяжёлой поклажей на вершину перевала, на тот таёжный каменный «трон», откуда волнами уплывали в дали леса; когда, встав на краю обрыва, оглядел на прощанье Саня это сияющее под солнцем без конца и без края и сияющее уже под ним величественное в красоте и покое первобытное раздолье — от восторга и непереносимо-сладкой боли гулко и отрывисто застучало у Сани сердце: пусть, пусть что угодно — он это видел!
Байкал светится...
поздних и мягких сумерках они вышли к Байкалу, перешли через рельсовую дорогу и в высоко и округло, как остров, стоящем лесном отбое между дорогой и берегом скинули со спин поклажу.
Догорел свет, небо потухло, не давая глубины, и затмилось; сглупа выскочили над Байкалом слабые, мутные звёздочки и тут же, как одёрнутые, скрылись.
Резко и отчётливо выделяясь, темнел лес, не вставший ещё сплошной стеной, выказывающий разнорост и глубину. В нём Длинными и тоскливыми вздохами пошумливал верховой ветер. Резко очерчивались густой синью и дальние берега на той стороне Байкала; вода в море, притушенная скучным небом, едва мерцала дрожащим и искривлённым, как бы проникающим из-под дна, свечением...
Вопросы и задания
1. Что вы узнали о жизни на берегу Байкала до и после строительства Иркутской ГЭС?
2. Как описывается путь Сани и дяди Митяя по таёжной тропе? Какие впечатления возникают при чтении этого небольшого рассказа?
3. Можно ли назвать тропу одним из главных героев рассказа? Почему автор пишет о тропе как о живом существе: «Тропа... терялась...», «...тропа, давая отдохнуть, забирала влес, становилась сухой...»? Как называется художественный приём перенесения свойств одушевлённого предмета на неодушевлённые? Найдите в тексте подобное перенесение при описании природы. Можно ли сказать, что ваши впечатления от прочитанного рассказа связаны с особенностями художественной речи автора?
4. Какое пространство описывается в рассказе? Могли бы вы, закрыв глаза, представить путь героев с высоты птичьего полёта? Расскажите, какой участок пути видится вам наиболее ярко.
5. Напишите короткое сочинение о своём пути по берегу реки, озера, по лесной или полевой тропе, используя приём олицетворения.
6. Что вы узнали о силе смерча через описание преодоления препятствий героями рассказа?
7. С какой целью используется автором приём противопоставления или контраста? Что противопоставляется в рассказе «Смерч»? Выделите слова, с помощью которых, на ваш взгляд, создаётся изображение беспредельности пространства и величия сосен? Удалось ли вам это сделать? Смогли бы вы при описании своих впечатлений обойтись без авторских слов?
8. В последнем отрывке В. Распутин лишь один раз употребляет слово «свечение». Каким образом достигается впечатление живого светящегося пространства?
