Часть 1: Истоки спп
Новая болезнь сейчас стремительно распространяется по миру. Эту болезнь обычно не распознается на ранних стадиях, а разносчики практически никогда её не замечают; эту болезнь разносит не физический вирус и не генетическая предрасположенность, а культурные мемы, — понятия, которые попросту заражают умы, разрастаются и мутируют в различные штаммы, вызывая расстройство психики у многих людей. Ее можно назвать синдромом показного потребления или СПП.
Это чума современного общества, которая не только загрязняет сознание и ценности заражённых, но заодно превращает наш мир в сточную яму торгово-развлекательных центров и дефектов самооценки, расточительного материализма и актов показного общественного неповиновения.
Выдержка из протокола на приёме у психолога:
Психолог: «Я работаю с этими девушками уже несколько лет. Малоизвестный факт о СПП заключается в том, что существует масса его субштаммов и мутаций. Группа женщин позади меня страдает от ССД или синдрома сексуальной девицы.»
Девушка: «Я переехала сюда пару лет назад, и… и стала замечать, что моё тело как то странно меняется, например, мои юбки становились всё короче, и… я стала тратить всё больше денег на косметику, туфли на шпильках, дешёвую бижутерию, а затем начались инъекции Ботокса… Я уже не могла остановиться.
Губы надувались всё больше и больше, а ко второму или третьему увеличению ягодиц я сутками смотрела старые выпуски шоу «Топ-модель по-американски» и «Супер-новая ты»; меняла партнеров одного за другим, и не успела я опомниться, как оказалась на обложке «Вог».»
С вашей поддержкой мы сможем победить ССД при жизни нынешнего поколения. Если вы хотите помочь этим несчастным, пожалуйста, пожертвуйте все товары«Гуччи», «Луи Виттон» и «Прада» местной помойке.
Если вспомнить начало двадцатого века, мы обнаружим переломный момент для промышленности, когда стремительное развитие технологий стало подтачивать самые базовые положения традиционной экономики и, следовательно, работы общества.
Дело в том, что в основе нашей социально-экономической системы лежат рабочая сила и спрос. Без спроса на товар не нужны производство и занятость; а без занятости рабочий люд не получает доход (или покупательную способность) для приобретения товаров, которые и поддерживают экономику на плаву.
В первые годы двадцатого века значительный рост производительности, возникший вследствие использования машин и механизации, привёл к явлению, которого промышленность прежде не знала, — к избытку товаров.
В статье журнала «Национальный бизнес» 1927-го года в заключение беседы с тогдашним министром труда США Джеймсом Дэйвисом, было написано: «Может статься, что в итоге все потребности в мире можно будет обеспечить тремя рабочими днями в неделю».
Годы спустя инженер Ричард Бакминстер Фуллер (американский архитектор, дизайнер, инженер и изобретатель) описал это явление как способность добиваться «большего через меньшее», в том смысле, что количество энергии, человеко-часов и ресурсов, необходимых для выполнения некоторых задач сокращалось, а масштабы выполненного росли. Иными словами, промышленность становилась более эффективной технически.
Впрочем, до двадцатого западный мир и Америка по большей части исповедовали бережливость. Преобладал консервативный взгляд, по которому товары приобретались из их практичности, — культура потребностей, а не алчущих капризов, и большинство не видело смысла потреблять больше лишь потому, что можно. В результате, правящие промышленники и социальные проектировщики оказались перед выбором:
Либо приспособить систему к производительности «большего через меньшее», что означало бы больше свободного времени, сокращённую рабочую неделю и тонкую подстройку системы заработной платы и стоимости товаров под требования этого неожиданного изобилия;
Либо следовало сделать нечто критическое: изменить фундаментальные культурные ценности и приоритеты так, чтобы понятие потребления стало функцией и смыслом самого себя, чтобы потреблять ради потребления, и таким образом сохранить статус-кво.
Ну и естественно, при канонах капиталистической философии второй вариант посчитали единственным рациональным решением.
Ни в коем случае нельзя было подвергать риску доминировавшую философию всевозрастающей прибыли промышленности, поэтому альтернативный путь стремления к изобилию в ответ на человеческие потребности, который, возможно, привёл бы к прежде невиданному уровню личной свободы, может, даже к началу новой эпохи просвещения человечества, был сразу спущен на тормозах в угоду правящему классу; и результатом стал нынешний мир, полный несуразицы, «показухи», материализма, закабаленных долгами наемных рабочих, противоборства и импульсивного бездумного потребления.