6) Бахтин м.М. Слово в романе [1934-1935] // Бахтин м.М. Вопросы литературы и эстетики. С. 72-233.

[О языке поэзии]

[1] ''Поэтический стиль условно отрешен от всякого взаимодействия с чужим словом, от всякой оглядки на чужое слово''.

''Язык в поэтическом произведении осуществляет себя как несомненный, непререкаемый и всеобъемлющий Язык поэтического жанра единый и единственный птолемеевский мир, вне которого ничего нет и ничего не нужно''.

''Мир поэзии, сколько бы противоречий и безысходных конфликтов ни раскрывалось в нем поэтом, всегда освещен единым и бесспорным словом В поэзии слово о сомнениях должно быть как слово несомненным'' (c. 98-99).

[2] ''Каждое слово должно непосредственно и прямо выражать замысел поэта; никакой дистанции между поэтом и его словом не должно быть'' (c. 109).

[3] ''Более того, движение поэтического символа (например, развертывание метафоры) предполагает именно единство языка, непосредственно соотнесенного со своим предметом''.

''Ритм еще более укрепляет и стягивает единство и замкнутость плоскости поэтического стиля и постулируемого этим стилем единого языка'' (c. 110-111).

[О языке прозы]

[1] ''Прозаик-романист (и вообще почти всякий прозаик) идет совершенно иным путем. Он принимает разноречие и разноязычие литературного и внелитературного языка в свое произведение, не ослабляя его и даже содействуя его углублению На этом расслоении языка, на его разноречивости и даже разноязычности он и строит свой стиль... ''

[2] ''Язык прозаика располагается по степеням большей или меньшей близости к автору и его последней смысловой инстанции: одни моменты языка прямо и непосредственно (как в поэзии) выражают смысловые и экспрессивные интенции автора, другие преломляют эти интенции; он не солидаризуется с этими словами до конца и акцентуирует их по-особому — юмористически, иронически, пародийно и т. п.; третьи еще дальше отстоят от его последней смысловой инстанции, еще более резко преломляют его интенции; и есть, наконец, такие, которые вовсе лишены авторских интенций: автор не выражает себя в них (как автор слова), — он их показывает как своеобразную речевую вещь, они сплошь объектны для него'' (c. 111-112).

7) Смирнов и.П. На пути к теории литературы.

'' версификация зиждется, коротко говоря, на повторе прекращенного повтора''. ''Повтор прекращенного повтора делает выразительные средства (слоговые структуры) стихотворной речи в принципе изоморфными ее тематическому содержанию''. ''Тематическое тождество сегментов в прозаическом тексте находит себе выражение в таких языковых элементах, второй из которых перефразирует первый. литературный текст, к какому бы классу художественной речи он ни относился, развертывается тематически в виде двойного параллелизма. Начинаясь с простого параллелизма, литературное произведение затем трансцендирует его; воспроизведенный повтор становится повтором в себе, самоцелью'' (с. 15-17).

'' в стихах имеет место возвращение к началу текста, тогда как в прозаических произведениях та их часть, которая следует за кризисом репродуцирования, в целом и совпадает с предшествующей, и отличается от нее. Но почему одна и та же процедура — конверсия — может давать неодинаковые итоговые формы?''

''Не только поэзия, но и проза — ''возвращающаяся речь'', если рассматривать и ту, и другую как генеративные стратегии. Но это ''возвращение'' происходит в поэзии и прозе неодинаково''.

''Распадение словесного искусства на поэтическую и прозаическую формы совершается по той причине, что в поэзии приходит в действие механизм межплановой (''вертикальной'') рекуррентности, тогда как в прозе активизируется тенденция к созданию внутриплановой (''горизонтальной'') рекуррентности'' (с. 57-58).