2. Базовые онтологические гипотезы

Базовые геометрические положения – аксиомы – апеллируют к очевидности. Неочевидны теоремы – следствия. В онтологии все наоборот. От базовых гипотез к явленному миру. Поэтому изначальное обоснование базовых онтологических гипотез невозможно. Более того, едва ли их в принципе можно изложить достаточно ясно. Они будут проясняться по мере дальнейшего изложения.

Мои базовые гипотезы таковы.

1. Первая гипотеза: То первоначало, которое искали еще милетцы, есть не что иное, как энергия. Все сущее – ее модусы, возникающие и исчезающие, и лишь она вечна.

В физике энергию определяют как способность к совершению работы. Близкое содержание и я вкладываю в это понятие. Энергия есть начало, порождающее движение, изменение.

В истории философии вопрос о природе движения ставился многократно. Популярна формула «движение вечно». Но сама по себе она не ответ, или ответ неудовлетворительный. Вот Демокрит: атомы вечно движутся, сталкиваются, толкают друг друга. В принципе всегда можно ответить на вопрос, почему в какой-то момент определенный атом движется так, а не иначе. Но еще Аристотель заметил, во-первых, что объяснение движения через другое движение есть круг. Оно может удовлетворить физика, объясняющего факт, но не метафизика, ищущего предельные основания. Во-вторых, что у Демокрита между бытием (атомами) и движением нет никакой внутренней связи. Мертвые и неизменные по своей внутренней природе, атомы движутся случайно. Могли бы и не двигаться. И если вдруг атомы, скопившись где-то, заблокируют движение друг друга, подобно автомобилям в пробке, то движение остановится навсегда. Автомобильные пробки рассасываются именно потому, что это авто-мобили, т.е. само-движущиеся единицы. Почему у Демокрита распадаются вещи и миры – непонятно. С этой точки зрения аристотелевская форма выглядит более предпочтительно. Во-первых, здесь нет круга, т.к. она неподвижна. Во-вторых, она – внутреннее по отношению к каждой субстанции.

Итак, все, что подпадает под категорию вещи, что может быть названо словом вещь, является модусом энергии.

Все сказанное относится к трансцендентному миру. Разумеется, стопроцентно последовательный современный кантианец обвинил бы меня в неправомерном применении самих понятий, сформировавшихся в мире феноменов, к миру ноуменальному. Однако пусть подождет. Эта правомерность будет обоснована дальше. В конце концов, радикальная разнородность этих миров тоже всего лишь гипотеза, логически возможная – и не более того. Исходя из нее о трансцендентном следует молчать. Вот и пусть молчит. Это легко и удобно. Как удобно ночью искать где-то потерянные часы под фонарем. Исходя из моих гипотез о трансцендентном можно говорить.

О трансцендентном можно говорить, и это значит, что можно пояснять сформулированные по отношению к трансцендентному тезисы иллюстрациями из феноменального мира. Это не стирает различения между ними и не введет нас в антиномии, пока мы об этом помним.

Итак, феноменальной иллюстрацией того, что вещь есть модус энергии, является общеизвестная формула E=mc², которая описывает вполне конкретные давно известные физике процессы вплоть до полного превращения вещества в свободную энергию и формирования из свободной энергии пар противоположных элементарных частиц. Собственно говоря, для человека, хотя бы немного знакомого с физикой, все, что пока сказано, может выглядеть банальностью.

Если всякое сущее есть энергетический модус, то оно несет в себе потенциал изменения. Демокритовских атомов, мертвых разлетевшихся осколков раздробленного парменидовского неизменного бытия, прямолинейно перемещающихся от толчка к толчку, нет. Всякая вещь может не только меняться, но и порождать изменения. Движущееся и движимое совпадают. «Разве природа обязана состоять из субъекта и предиката?»¹, как спрашивал сто лет назад В. Оствальд.

2. Вторую гипотезу я сформулирую не сразу. Начнем с того, что и Демокрит, и Аристотель, и, скажем, Лейбниц, осмысливая проблему движения, не различали два принципиально разных момента. Первый – что является собственно движущим, второй – что придает движению определенность. Поясню: для автомобиля это разница между двигателем и рулем, для пули – между порохом и стволом.

Энергия – это не руль и не ствол. Это не то, что придает движению определенность. На уровне энергии как порождающего движение начала не формируется определенности этого движения. Эта мысль хорошо иллюстрируется, если взять количественный аспект: энергия как величина не является векторной. Вектор – понимаемый в широком смысле, именно как определенность – обусловливается другими факторами.

Проиллюстрирую это некоторыми примерами. Есть понятие энергичного человека, человека, который «кипит» энергией. Он не может сидеть без дела. Он всегда найдет себе какое-нибудь занятие. Какое – зависит от ситуации. Именно ситуация придаст определенность конкретного воплощения его энергии, определенность воплощения обусловлена отнюдь не имманентными характеристиками самой энергии, высвобождающейся в процессе жизнедеятельности его организма. В процессе жизнедеятельности энергия высвобождается. Пока энергия связана в вещество, она имеет определенность. Высвобождаясь, она эту определенность утрачивает, превращаясь в своего рода апейрон.

Итак, вторая гипотеза: энергия по своей изначальной природе есть неопределенность, апейрон.

Как это часто бывает, язык «зрит в корень». Выражение «высвобождение энергии» схватывает самое глубоко существо дела. В этом контексте нельзя не вспомнить Бердяева с его свободой как безосновной основой бытия. При этом сама по себе свобода есть нечто чисто негативное. Позитивно она себя реализует в творческом процессе. Так вот, энергетическое начало как начало движущее есть начало созидающее, а благодаря внутренне присущей энергии неопределенности процесс созидания оказывается не развертыванием заранее предопределенного сценария – как это происходит по Лейбницу, ибо у него сила есть абсолютная определенность и, следовательно, предопределенность – а творчеством, процессом возникновения подлинно нового, не содержащегося в предшествующем состоянии.

Отказ признать наличие индетерминистского компонента в самом основании бытия неизбежно влечет признание абсолютной предзаданности мирового процесса, как, скажем, у Лейбница или Лапласа, а по сути уже у Демокрита. В том числе он превращает в иллюзию и всякую человеческую свободу. Вся история философии показала, что нет никакого способа вывести свободу из необходимости. Это понял еще Эпикур, наделивший атом способностью самопроизвольного отклонения от линии движения. Но эта способность оказалась в противоречии с сохраненной от Демокрита абсолютной определенностью самого атома.

Представьте себе очень высокую, очень хрупкую пробирку с плоским дном, стоящую на идеально ровном полу.

П о мере заливания в нее воды давление у дна буде все более возрастать, и пробирку в конце концов разорвет. При этом вода потечет во все стороны, пока ее будет хватать, и весь пол вблизи пробирки будет мокрым, без сухих пятен.

Аналогично происходит и распространение свободной энергии. Для примера: известное всем из средней школы электрическое поле точечного заряда распространяется равномерно и не содержит пустот.

В устойчиво работающих упорядоченных системах высвобождающаяся энергия жестко канализируется. Но если происходят какие-либо сбои, то сообразно собственной природе энергии ее воплощение в некие определенные процессы движения происходит хаотически. Именно такова, по-видимому, причина повышения температуры тела в случае болезни, а технические системы в аналогичных ситуациях перегорают. Имманентно присущая энергии неопределенность относительно адекватно выражается в хаотичности определенных движений.

Детерминистские процессы являются результатом детерминирования, т.е. определения, т.е. установления пределов, границ, т.е., опять-таки, канализирования. Вода течет по руслу, если русло проложено. Для технических систем русла прокладывает человек, для, например, живой природы они формируются в ходе эволюции.

Предопределенность обеспечивается определенностью. Но никогда не бывает полной предопределенности, т.к. никогда нет полной определенности. Всегда остается свободная энергия - условие возникновения нового, в.т. ч. за счет манипулирования определенностями.

3. Третья гипотеза, по сути дела, уже использовалась в пояснении ко второй. Она заключается в том, что наряду с неопределенностью миру имманентна определенность. Если бы энергия существовала только как абсолютная неопределенность, никаких определенностей никогда не могло бы возникнуть вообще.

4. Четвертая гипотеза: существует взаимодействие; не существует образований, не способных к взаимодействию.

Эта гипотеза противостоит одному из основополагающих тезисов онтологии Лейбница, согласно которому каждая монада полностью несет в себе свое будущее и ни с чем не взаимодействует.

Таковы базовые онтологические гипотезы. Последующее содержание, как мне представляется, в полной мере основывается на них. Я стараюсь объяснить при их помощи явленный мир, или, что то же самое, вывести его из данных гипотез как следствие. В этом и должно состоять обоснование их правомерности. Насколько мне это удалось – судить другим.