Глава 3. Культура как объект мультимедиа

Уровень цивилизации зависит 186

от науки и искусства.

Анри Пуанкаре

3.1. Методологические аспекты дигитализации культуры,

или О причинах и следствиях описания культуры цифрами

Влияние информационной теории Клода Шеннона – отца современной

теории информации и связи – предопределило «количественный» характер

методов сохранения культурного наследия, их дигитализацию (от англ. digital –

оцифровка). Сообщение несет в себе некоторое количество информации,

которое можно измерить и, соответственно, передать по каналам связи. Медиа,

медийная техника становятся центром нового общества. Они перестают быть

жестко разделенными и до некоторой степени сливаются. В этой связи встает

проблема передачи культурного наследия в оцифрованном виде таким образом,

чтобы сохранить его сущностную природу, не исказив оригинала, его

своеобразие, самобытность, и вместе с тем предоставить возможность

пользователям видеть его в культурно-историческом измерении и изменении, в

контексте технологических усовершенствований и перемен, которые

испытывало общество на вертикальном и горизонтальном срезах развития

цивилизации.

В каком соотношении находятся «единицы математики» и «единицы

культуры»?

Прежде чем остановиться на этой проблеме, сделаем исторический

экскурс в 1940–1960 гг., когда рождался количественный метод измерения

информации, и, в частности, остановимся на вкладе Клода Шеннона, о ком

доктор Блахут сказал: «Я думаю, через две или три сотни лет, когда люди будут

вспоминать о нашем времени, вряд ли они вспомнят, кто был тогда

президентом США. Они не вспомнят, кто был кинозвездой или рок-звездой. Но

имя Клода Шеннона будет так же почитаемо, как и сегодня. Его труды будут

изучать в школах»

119

.

Страницы биографии

Клод Элвуд Шеннон120 (Claude Elwood Shannon) (1916–2001) –

американский инженер и математик. Человек, которого называют отцом

современных теорий информации и связи. Он родился в 1916 г. в городе

Гэйлорде штата Мичиган. Еще в детские годы Клод возился с детекторными

приемниками и радиоконструкторами, которые приносил ему отец, помощник

судьи, и решал математические задачки и головоломки, которыми снабжала его

старшая сестра Кэтрин, ставшая впоследствии профессором математики. Клод

полюбил эти два мира, столь несхожие между собой, – технику и математику. В

1936 г. по окончании американского университета в возрасте 21 года он

119 http://www.eecs.umich.edu/shannonstatue

120 Для написания этого раздела были использованы статьи С. Серого в газете «Компьютерные

вести». – 1998. – №21. – http://kv.minsk.by/index1998211801.htm, а также биографические

статьи из

энциклопедии и др. сайтов: http://www.eecs.umich.edu/shannonstatue 187

ликвидировал разрыв между алгебраической теорией и ее практическим

приложением.

121

Исходная цель Шеннона заключалась в улучшении передачи информации

по телеграфному или телефонному каналу, находящемуся под воздействием

электрических шумов. Он быстро пришел к выводу, что наилучшее решение

проблемы заключается в более эффективной упаковке информации.

Но что же такое информация? Чем измерить ее количество?

Свои идеи относительно связи между двоичными числами, булевой

алгеброй и электрическими схемами Шеннон развил в докторской

диссертации, опубликованной в 1938 г., которая считается поворотным

пунктом в истории развития современной информатики и вычислительной

техники. Позднее Шеннон предложил метод, позволяющий определять и

измерять информацию в математических единицах, путем сведения ее к

выбору между двумя значениями «да» и «нет», или двоичными разрядами. По

определению Шеннона, наименьшая единица информации в двоичном коде,

который применяется в современных компьютерах, – это бит (bit, от англ.

BInary units – двоичный разряд). Четыре бита образуют полубайт, а два

полубайта – байт, которые компьютеры обрабатывают как единое целое поле.

В своих работах 1948–1949 гг. Шеннон определил количество

информации через энтропию – величину, известную в термодинамике и

статистической физике как мера разупорядоченности системы, а за единицу

информации принял бит, то есть выбор одного из двух равновероятных

вариантов. Позже Шеннон любил рассказывать, что использовать энтропию ему

посоветовал знаменитый математик Джон фон Нейман, который мотивировал

свой совет тем, что мало кто из математиков и инженеров знает об энтропии, и

это обеспечит Шеннону большое преимущество в неизбежных спорах.

Кроме теории информации, неуемный Шеннон оставил след во многих

областях. Одним из первых он высказал мысль о том, что машины могут играть

в игры и самообучаться. В 1950 году он сделал механическую мышку Тесей,

дистанционно управляемую сложной электронной схемой. Эта мышка училась

находить выход из лабиринта. В честь его изобретения IEEE122

учредил

международный конкурс «Микромышь», в котором до сих пор принимают

участие тысячи студентов технических вузов. В те же 1950-е гг. Шеннон создал

машину, которая «читала мысли» при игре в «монетку».

В 1956 г. Шеннон покинул Bell Labs и с 1957 г. стал профессором

Массачусетского технологического института, откуда ушел на пенсию в 1978 г.

В числе его студентов были Марвин Мински и другие известные ученые,

работавшие в области искусственного интеллекта.

Труды Шеннона, к которым с благоговением относятся деятели науки,

столь же интересны и для специалистов, решающих сугубо прикладные задачи.

Шеннон заложил основание и для современного кодирования с коррекцией

121 http://schools.keldysh.ru/sch444/MUSEUM/1_17_117.htm

122 The IEEE – Institute of Electrical and Electronics Engineers, Inc. (Eye-triple-E) – некоммерческая

ассоциация профессиональных разработчиков: компьютерных инженеров, специалистов в

области телекоммуникаций, электроники, биомедицины, космических объектов и др. (более

377 тыс. специалистов из 150 стран мира) см.: http://www.ieee.org 188

ошибок, без которого не обходится сейчас ни один дисковод для жестких дисков

или система потокового видео, и, возможно, пригодится для многих продуктов,

которым еще только предстоит увидеть свет.

В МТИ и на пенсии им полностью завладело его давнее увлечение

жонглированием. Шеннон построил несколько жонглирующих машин и даже

создал общую теорию жонглирования, которая, впрочем, не помогла ему побить

личный рекорд – жонглирование четырьмя мячиками.

Шеннон испытал свои силы в поэзии, а также разработал разнообразные

модели биржи акций и опробовал их (по его словам – успешно) на собственных

акциях.

С начала 1960-х гг. Шеннон не сделал в теории информации практически

больше ничего, но его вклад неизмерим и не ограничивается количественными

методами. Клод Шеннон награжден Нобелевской премией, премией

Американского института американских инженеров в 1940 г., медалью Почета

IEEE в 1966 г., Национальной научной медалью, врученной ему президентом

Линдоном Джонсоном в 1966 г., премией Киото в фундаментальных науках в

1985 г. и др.

Доктор Ниухофф из Университета Мичигана сказал: «Эйнштейн показал

нам, что в каждом атоме заключена энергия, а также то, что с этой энергией

можно сделать, как ее можно извлечь. Но имеется предел: вы не можете выйти

за границы соотношения E = MC2

. Шеннон проделал нечто подобное в теории

передачи сообщений. Вам необходимо передать много бит информации в

секунду. Его формула показывает, как много можно передавать, когда у вас есть

определенная мощность сигнала и полоса пропускания. Он превратил передачу

сообщений в науку, объяснив нам, что можно сделать, а чего нельзя».

Некоторые считают, что Шеннон для нашего столетия – это то же, что

Ньютон для своего. Кто-то даже сказал, что Шеннон в информатике – то же, что

Луи Армстронг в джазе. Изучив как математику, так и электронику, доктор

Шеннон получил уникальную возможность приложить то, что он знал из

булевой алгебры, к своим экспериментам в области электрических цепей. В его

семинарской работе «Математическая теория передачи сообщений» описан

способ измерения данных с использованием количества неопределенности в

системе. Теория Шеннона привела нас из мира аналоговых средств сообщения в

мир цифровых коммуникаций, который мы знаем сегодня. Без Клода Шеннона

не было бы спутниковых коммуникаций, сотовых телефонов, электронной

почты, компакт-дисков, цифрового телевидения и маленькой механической

мыши, которая до сих пор сидит в лабиринте на полу в комнате Элизабет

Шеннон.

Клод Шеннон скончался в 2001 г. в Массачусетском доме для

престарелых от болезни Альцгеймера на 84 году жизни.

6 октября 2000 г. двадцать пять членов Общества теории информации

IEEE собрались в Гейлорде, шт. Мичиган, в доме, где провел детство Клод

Шеннон, для открытия памятника создателю теории информации, одному из

наиболее известных сыновей города. Бронзовый Шеннон держит в правой руке

бронзовый лист бумаги со своей формулой: C = W log((P+N)/N).

Студенту на заметку: 189

http://www.home.gil.com.au/~bredshaw/shannon.htm – краткая биографическая

справка (на англ. яз)

http://www-groups.dcs.st-and.ac.uk/history/Mathematicians/Shannon.html – из

MacTutor архива биографий математиков на сайте Школы математики и

компьютерных наук University of St Andrews Шотландии (на англ. яз.)

http://cm.bell-labs.com/cm/ms/what/shannonday/work.html – статья Aaron

D.Wyner о значении вклада Шеннона (на англ. яз)

http://www.eecs.umich.edu/shannonstatue – информация об открытии памятника

К.Шеннону (на англ. яз.)

http://www.jonesencyclo.com/biographies.cfm – краткая справка в энциклопедии

(на англ. яз.)

http://www.research.att.com/~njas/doc/ces5.html – биография Клода Шеннона

(на англ. яз.)

Если рассматривать математическую единицу как однозначное

выражение объекта или его части, то, вероятно, единицы культуры – это

многозначное выражение объекта. Причем единица – это нижний уровень

описания объекта, когда дальше его поделить нельзя, чтобы не пропал его смысл

(как синтагма в языке).

В культуре тоже есть единицы измерения, когда произведение можно

делить до минимального уровня, где оно еще сохраняет свои значения. Отсюда,

культура описывает мир в своих единицах, а математика культуру – в своих. В

этом смысле математика в мультимедиа выступает как третичная природа (если

под культурой понимать вторую природу человека, как мы это уже отмечали в

главе I). Получается, что математика (хотя в ней и есть творческие элементы)

открывает законы природы, она точная наука по отношению к культурологии

как науке гуманитарной, общественной, но когда она (математика) начинает

описывать культуру в своих единицах, чем она тогда становится? Наукой, точно

описывающей неточные феномены? Здесь вступают в силу, на наш взгляд, такие

категории, как знак и значение.

Знак не всегда имеет отношение к обозначаемому. По природе своего

возникновения знак – точный, значение – вероятностное. Знак – математический

параметр, значение – культурный. Знак – внеценностный, неизменчивый, а

значение – ценностное, изменчивое, динамичное. Поэтому при оцифровке

культурного наследия очень важно видеть границу между знаком и значением, а

также видеть границу между культурным объектом и его заместителем.

Глобализация и информационно-коммуникационные технологии, являясь

признаками нового времени, способны изменять не только виды доступа,

хранения, обработки, представление данных, но и затрагивать сами знания,

способы их транслирования и использования. На фоне больших перемен,

технологическая и экономическая глобализация имеет тенденцию привносить

однородность в окружающий мир, нивелировать национальные, исторические

различия, стирать признаки наследственной памяти, касаются ли они объектов

культурного наследия (памятники, исторические городские центры и т.д.) или

его носителей, например языка и т.д.

Правомерно возникает вопрос: в условиях глобализации достигнет ли

человечество однородности? Движемся ли мы к слиянию обычаев, нравов и190

культур? К восстановлению Вавилонской башни? Однородность и

однозначность, по сути своей, сужают границы культуры, стирают ее. Возможна

ли универсальная культура, не становится ли она безликой?

Разумеется, глобализация ведет к естественному, в какой-то степени

универсальному, культурному обмену. Очевидно, что культурное скрещивание

развивается быстрее, чем когда-либо, часто оно создает новое разнообразие, но

не всегда, и не всегда сохраняет прежнее. Волны глобализации захлестывают

различные культуры, стирая с лица земли некоторые языки, а с ними их

носителей. Вместе с тем их выживание жизненно важно и значимо для самого

выживания человечества.

Не случайно в 1978 г. французское правительство проводило изучение

эффектов глобализации и компьютеризации во французской культуре, известное

под названием «Доклад Нора и Минса» (по имени двух основных авторов) (252).

Исследование было направлено против предполагаемого американского

компьютерного господства во французской экономике. Основной акцент

исследователей был сделан на необходимости оценки отрицательных эффектов

новой машинной цивилизации, в особенности, большего социального

отчуждения и эрозии традиционных французских ценностей. Это сообщение

стало бестселлером во Франции и центром продолжающихся дебатов по поводу

деформации их культурной идентичности.

Разумеется, что цивилизация неизбежно сопровождается обновлением

ценностей, но этот прорыв не должен приводить к исчезновению тех культур,

которые до настоящего времени сохранялись в своих «географических

заповедниках», а теперь оказались вовлечены во всеобщую коммуникацию.

Один из парадоксов информации и технологий коммуникации состоит в

том, что эти явления в большей степени приносит пользу, прежде всего, «более

сильным» культурам и структурам, обладающим властью.

Новые технологии, позволяющие десятикратно увеличивать человеческие

способности влияния на природу и само человечество, порождают сложности,

такие как:

• сохранение самобытности при глобальной универсализации наций и

культур;

• появление новых экономических барьеров, препятствующих

доступу к информации, в результате чего появляются информационно-имущие и

информационно-неимущие страны;

• изменение «статуса» таких явлений, как информация и

коммуникация, они становятся главными компонентами культурного влияния и

экономической мощи.

Однако глобализация не случайное событие, она – результат глубоких

перемен в мировоззрении, в деловых отношениях, условиях жизни и отношениях

между народами. Глобализация есть плод изменения цивилизации, изменения

человеческого представления о мире и перемен в культурах и обычаях; в то же

время она и стимулирует человечество в поиске новых более совершенных форм

жизни. Глобализация изменяет нашу культуру и обычаи, перетасовывая карты

власти, интеллекта, способности, пробуждает инициативы, требуя использования

совершенно новых подходов, особенно в вопросах социальной организации

общества. 191

Жан Воже (Jean Voge ) убедительно показывает эту тенденцию в своих

работах (236).

Нельзя не учитывать, что отмена барьеров времени и расстояний,

препятствующих движению товаров, услуг, денег, рабочих мест и информации

(включая информацию, которая формирует идеи и поддерживает культуру),

ведет к личностным кризисам. Люди теряют свои корни и устанавливают новые

взаимоотношения, которые отличаются от существовавших прежде.

Один из самых чувствительных факторов самобытности – родной язык.

Лингвистические конфликты усиливают волны национализма и разжигают

сепаратизм. Есть мнение среди политологов, что именно языковые конфликты

приведут в будущем к главным политическим проблемам, заканчивающимся

взрывами и войнами.

Сегодня существует приблизительно 6800 языков, на которых говорят во

всем мире (только в Африке их свыше 2058). До 90% всемирных языков

находятся на грани исчезновения. Некоторые языки умирают в результате их не

использования в силу глобальной потери культурного многообразия. Господство

же английского языка в Интернет-Вселенной приводит к тому, что сайты

создаются чаще даже не на родном языке, а на так называемом международном.

Британский ученый Джордж Стейнер (Steiner George) удачно отметил, что

каждый язык – отличающееся от других окно в мир. «Стоя у окна и глядя

наружу, носитель языка видит эмоциональное и духовное пространство,

структуру памяти, наследство будущего, которое непохоже на любое другое

окно в большом доме “Вавилонской башни”» (256). Таким образом, каждый

язык отображает и генерирует возможный мир, дополнительную

действительность.

Цифровая революция, затрагивая все аспекты нашей жизни, неизбежно

сталкивается с необходимостью пересмотра старых концепций сохранения

культурного наследия. Двигаемся ли мы к стандартизации мировой культуры или

к увеличению возможностей для региональных культур? Это принципиально

важный вопрос, который необходимо учитывать при оцифровке культурного

наследия. Очень убедительно показал в своих работах К. Вельтман, что одни и

те же культурные объекты в Сети можно рассматривать в «очках» англичанина,

немца, африканца, что даст возможность увидеть и предоставить пользователю

спектр вариантов и возможностей в познании и освоении культуры (213 г).

В этом, вероятно, состоит принцип демократизма и свободы в области

сохранения культурных различий в противовес наступательного стремления к

сглаживанию всех лингвистических различий и культурных традиций.

Единственный способ сохранять относящуюся к разным культурам специфику

состоит в том, чтобы разрешить реальную многоязычную связь и обеспечить

взаимодействие и гармоничное объединение многих цветных берегов

культурного наследия человечества.

Серьезной проблемой глобальных перемен является тот факт, что

культуры сталкиваются с потенциальной потерей целого ряда элементов

культуры. Хрупкость цивилизации особенно ощутима в наше время. Сейчас уже

известно, что в Международном торговом центре погасли жизни около 3000

человек. Но были понесены и другие невосполнимые утраты: на 105-м этаже

одного из зданий-близнецов в кабинетах брокерской фирмы Cantor Fitzgerald 192

находилось не менее 300 скульптур Родена. В залах и коридорах небоскребов

были выставлены поистине бесценные деревянные барельефы, живописные и

графические работы, гобелены, входящие в мировую сокровищницу

изобразительного искусства. Уничтожены также произведения современного

искусства Нью-Йорка, которые хранились в студии программы Всемирного

просмотра культурного совета Манхэттена и в других соседних домах.

Страховая стоимость уничтоженных в руинах ВТЦ работ составила около $100

млн. Тогда это были самые большие страховые иски по поводу утраты

произведений искусства (157).

Культурное наследие собирается веками, а современная культура

складывается на ее основе. Между прошлым и будущим существует

неразрывная связь, которая не должна нарушаться.

Дигитализация культурного наследия – один из способов передачи его от

одного поколения к другому. Электронная летопись, как и летопись

традиционная, позволяет запечатлевать культурные ценности, транслировать их

в пространстве и во времени.

Сохранение электронной культуры, оцифровка записей, документов,

учреждений памяти и их историко-культурных ресурсов – проблема сложная и

актуальная. Не случайно в США принята государственная программа

сохранения цифровых хранилищ – National Digital Information Infrastructure and

Preservation Program, NDIIPP. «Множество данных, помещавшихся в Интернете,

представляли собой весьма важные, единственные в своем роде материалы,

которые невозможно восстановить, но которые, тем не менее, будут

востребованы», – говорит в интервью Washington Post Джеймс Биллингтон,

представитель администрации Библиотеки Конгресса США123

.

Например, Google проиндексировал три миллиарда постоянно

обновляющихся веб-страниц. Среднее время обновления одной страницы

составляет два месяца, а половина всех страниц, созданных в Сети в 1998 г.,

бесследно исчезли в 1999 г. Как считает Биллингтон, человечество столкнулось с

опасностью потерять значительную часть современной истории. «Если мы не

сохраним ее, этого уже не сделает никто», – говорит он.

В разработке плана новой сети, которая объединит американские

библиотеки и архивы, будут участвовать университеты, компании,

государственные и некоммерческие организации и, в частности, Интернет-

Архив, действующий с 1996 г.

124

.

Во всем мире фонды крупных библиотек, музеев и галерей становятся

доступными в онлайновом режиме. Для решения проблем сетевого

взаимодействия различных ресурсов разрабатываются технологические

стандарты, однако проблемы взаимодействия приложений, инструментов,

интерфейсов остаются нерешенными.

Как было отмечено в I-ой главе, Маршалл Маклюэн занимался изучением

того, как новые носители информации привели к фундаментальным изменениям

в социальных коммуникациях. Он предложил осуществить анализ тех сдвигов и

123 http://www.compulenta.ru/2003/2/20/37745

124 Подробнее о программе «Plan for the National Digital Information Infrastructure and

Preservation Program» можно узнать на сайте http://www.digitalpreservation.gov 193

перемен, к которым привели радио и телевидение. Вальтер Онг, студент

Маклюэна, исследовал влияние этих сдвигов на классификацию и представление

знаний.

Основанный в 1992 г. Маастрихтский институт Маклюэна, Нидерланды

(MMI-Maastricht McLuhan Institute – http://www.MMI.UNIMAAS.NL) и имеющий

в своей структуре три основных подразделения: исследовательскую

лабораторию (Research), лабораторию исследований в сфере образования

(Learning Lab) и Экспертный центр, – приступил к реализации основной своей

задачи – изучение и развитие методов организации знаний и управления

знаниями в электронном, распределенном, мультимедийном мире. Эти методы

применяются в области культурного наследия, для разработки образовательных

технологий, новых электронных услуг, для научных исследований и бизнеса.

Цель деятельности института состоит в создании всеобъемлющих

стратегий поиска, структурирования, использования и представления

электронных ресурсов более согласованно и эффективно; в интеграции знания

прошедших веков и производстве упорядоченного знания, которое ведет к

новому пониманию внешних и внутренних факторов развития электронной

культуры. На практике MMI фокусирует свое внимание на создании удобных

инструментов с согласованными интерфейсами, отражающими исторически и

концептуально изменяющуюся структуру знаний, а сфера культурного наследия

является пространством для тестирования этих инструментов и интерфейсов.

Существующие инструменты не обеспечивают эффективный доступ к

огромным потенциальным ресурсам распределенной всемирной

мультимедийной сети знаний по ряду причин.

Поисковые машины обычно ограничены метаданными в сочетании с

естественным языком. Они концентрируются на современном знании вне

контекста и не обращаются к сложностям изменяющихся структур знания в

исторической перспективе. Интерфейсы меняются в зависимости от формы

представления информации (например, рукопись, рисунок) и от коллекций, но

не ориентируются на разные потребности, уровни образования или опыта.

Для решения этих задач MMI отталкивается от простой предпосылки.

Справочные отделы являются традиционными эквивалентами поисковых машин

и инструментов структурирования знания. Действительно, справочные отделы

библиотек являются местами концентрации объединенной памяти цивилизации,

местами сосредоточения методов структуризации и поиска знаний через

классификационные системы – словари, энциклопедии, книжные каталоги,

индексы цитирования, краткие описания и обзоры. Электронные справочные

отделы (Digital Reference Rooms), таким образом, являются ключевыми для

создания более исчерпывающих инструментов структуризации и поиска

информации.

MMI объединяет идеи электронных справочных отделов с новым

интерфейсом, называемым «Система универсального мультимедиа доступа»

(System for Universal Multi Media Access – SUMMA), прототипом которого

является часть проекта Европейской комиссии Museums Over States in Virtual

Culture (MOSAIC) и пилотный проект 5-й программы G8 «Мультимедиа доступ

к мировому культурному наследию» (Multimedia Access to World Cultural

Heritage). Таким образом, культурное наследие будет служить тестовой194

платформой для полномасштабной разработки идеи Электронного справочного

отдела, которая поможет трансформировать методы поиска, структуризации,

использования и представления знания.

Исследователи выделяют ряд признаков, характеризующих виртуальный

мир и его объекты:

1) Интерактивность – это определенная степень участия зрителя-

пользователя, имеющего возможности минимальной модификации

произведения. Современный пользователь не просто читает электронный текст

или слушает музыку, смотрит видеофильм, он включен в режим восприятия и от

него ожидается действие, постоянное принятие технических решений.

2) Дематериализация. «Эстетика мутирующей формы» (термин Питера

Луненфельда) гласит: больше нет объектов, больше нет кажущегося и реального,

больше нет эстетики внешнего, поверхности, материала. На смену

традиционным носителям приходит цифровая основа.

Цифровые медиа производят тотальное членение содержания информации

до чисел. Все измерения, которые должны отображать реальное пространство,

определены и измерены. Все образы состоят из пикселей – таким образом, все

объекты представляют собой определенное количество точек. Медиаэлементы

представлены, записаны, хранятся, воспроизводятся и передаются как

дискретные элементы, которые конституируют объект, но при этом не теряют

собственной отдельной идентичности. Словом, все объекты – это

математические формулы. И, по крайней мере, часть операций по работе с ними

– создание, оперирование, доступ – может производиться без участия человека

(например, автоматическая корректировка образа в некоторых программах по

обработке изображения).

Виртуальный мир – мир несозданный. В цифровой культуре творение

заменяется выбором, селекцией; не комплектом значений, а пикселями.

3) Таким образом, виртуальный мир характеризуется вариативностью и

автоматизмом: на основе одной и той же базы данных может быть создано

несколько проектов, и проекты эти могут «работать» автоматически. «Новая

коммуникационная система радикально трансформирует пространство и время –

основные измерения человеческой жизни. Местоположения освобождаются от

своих культурных, исторических, географических значений. Время тоже

стирается в новой коммуникационной системе, где прошлое, настоящее и

будущее могут программироваться для взаимодействия друг с другом в одном и

том же сообщении. Поточное пространство и безвременное время оказываются

материальными основами новой культуры, которая выходит за границы

определенного опыта и включает в себя разнообразие исторически

передававшихся по наследству систем репрезентации. Даже города возникают

как “процессы” в “поточном пространстве” вокруг сетевых узлов связи,

объединяя людей не столько общими типами производственной деятельности,

сколько спутниковыми средствами коммуникационной техники» (65).

Технологические достижения совершенствуются и увеличиваются

ежегодно, ежедневно. К концу 2003 г. появится суперкомпьютер размером с два

холодильника и с быстродействием 1000 триллионов операций (teraflops) в

секунду. В 2000 г. 500 суперкомпьютеров всего мира вместе имели мощность195

64,3 teraflops. В настоящее время уже создан компьютер, который работает

примерно в 15 раз быстрее, чем 500 самых лучших компьютеров в 2000 г.

В 2001 г. фирмы IBM и Sony объявили, что мощность суперкомпьютера

Big Blue будет реализована на персональном компьютере; изобретен новый чип

с плотностью записи 4000 гигабайт на квадратный дюйм (Keele University);

фирма Hitachi провела презентацию нового чипа, такого маленького, что его

можно встроить в долларовую купюру; впечатляют новые разработки

технологий, где обработка информации на молекулярном и атомном уровнях

обещает стать реальностью в ближайшие десятилетия.

Эти разработки делают осуществимой идею фирмы Philips об

окружающем со всех сторон интеллекте, когда компьютер исчезнет как

отдельное устройство и каждый объект, в том числе объект культуры, может

потенциально содержать в себе компьютер. Всего одно поколение назад

технология не была способна удовлетворять потребности культуры. Сегодня

технологические ограничения как таковые быстро исчезают, но многие

проблемы остаются. Основная проблема состоит в том, что создаются

глобальные сети для обслуживания науки и технологии, но они не

ориентированы в достаточной степени на нужды искусства и культуры.

Поэтому, как отмечает Ким Вельтман, глубокого осмысления требуют вопросы

веб-семантики, виртуальных и воображаемых музеев, виртуальных справочных

служб, реконструкции памятников культуры и археологии, с расширенной

культурой и мультисенсорным доступом, а также Сетей как возможного способа

достижения результатов (213 г).

Ниже приведен доклад К. Вельтмана125

, в котором достаточно полно и

убедительно определены методологические проблемы и тенденции развития

электронной культуры.

Ким Вельтман

Веб-семантика.

Преемники К. Шеннона, занимаясь исследованием средств

обработки информации, предвидели отделение формы от содержания и

значения. Поиски в этом направлении продолжались и привели к

разработке стандартного обобщенного языка разметки Standard

Generalized Markup Language (SGML), в котором предприняты попытки

отделить текст от стиля, которым он выражается. Расширенный язык

разметки eXtensible Markup Language (XML) продолжает эту традицию,

различая XML для базового кодирования текста и расширенный язык

стиля eXtensible Style Language (XSL) для кодирования различных

стилей.

В 1994 г. Юрий Рубинский показал необходимость разработки

семантических метаданных. Это была одна из многочисленных идей,

приведших к инициативе создания метаданных Дублинского ядра (Dublin

125 Эта тема была впервые предложена К. Вельтманом в работе: «Augmented Knowledge and

Culture», INET'2000, July 2000 (http://www.isoc.org). Доступна в сокращенном виде на сайте

ORF (http://science.orf.at). Позже она была развита в книге «Understanding New Media:

Augmented Knowledge and Culture» (http://www.wekum2u.com/compaq/ compaq.html). 196

Core Metadata Initiative) в 1995 г. В 1998 г. на 7-й конференции World Wide

Web (WWW7) (Brisbane) Тим Бернерс-Ли говорил о необходимости

отделить стих от повода его создания. Он также говорил о

необходимости отделить поэтический текст, который не является

доказательством, от доводов, которые являются логическими

утверждениями и могут способствовать доказательству истины. Через

год на конференции WWW8 (Toronto) идея глобальной Сети

превратилась в представление о технологии Semantic Web, т.е. вебе,

который может иметь дело не только со словами, но и со значениями и

смыслом.

Сейчас технология Semantic Web интегрирована с разработками

консорциума World Wide Web Consortium, связанными со структурой

описания ресурсов (Resource Description Framework). В Соединенных

Штатах Semantic Web поддерживается группой OCLC’s Dublin Core (DC) и

Defense Advance Projects Agency (DARPA).

Одной из предпосылок технологии Semantic Web в ее теперешнем

виде является то, что значение тесно связано с логикой и, таким образом,

с тем, что можно доказать. Это благородная цель. Она исходит из

предположения, что информация/знание универсально, верно и везде

одинаково. Это утверждение справедливо для области науки и

технологии. Наука оперирует универсально действующими

законами/правилами. Следовательно, нам необходимы всеми принятые

определения цинка, химических формул и тому подобного, если мы

хотим образовать международное научное сообщество. Это относится

также и к медицине. Определение сердца должно быть везде одинаково,

если хирург собирается успешно оперировать в любой стране мира.

Однако все эти рассуждения не годятся для сектора культуры.

Культура отличается от науки по трем фундаментальным показателям.

Во-первых, объекты/продукты культуры имеют местные,

региональные, национальные варианты. Приведем прозаический пример:

у пива есть определенные международные стандарты, которые

необходимы для того, чтобы оно было безопасным для здоровья. Но, в

конечном счете, пиво делает интересным то, что отличает немецкое пиво

от голландского или датского, и даже в пределах региона или местечка

могут быть различные варианты. Следовательно, если технология

Semantic Web, цель которой – создание баз данных, даст одно

единственное определение пива, она бесполезна. Что касается

объектов/продуктов культуры, то для них необходимы базы данных,

определяющие информацию на глобальном, международном,

национальном, региональном и местном уровнях. Учитывая

всевозрастающую тенденцию объединения в Сети, необходимо

создавать как можно больше связей между этими уровнями.

Во-вторых, сектор культуры имеет историческое измерение,

которое является ключевым. В науке имеют значение законы/правила,

которые применяются в настоящее время. Конечно, есть историки науки,

которые напоминают нам, что история предмета полезна для понимания

того, как мы оказались там, где сейчас находимся. В культуре, искусстве197

и гуманитарных науках ситуация принципиально другая. Исторические

комментарии великих авторов, таких, как Гомер и Шекспир, или великих

художников, таких, как Леонардо или Рембрандт, представляют не только

случайный интерес. Они являются ключевыми, так как глубина культуры

состоит в кумулятивном эффекте этих исторических комментариев,

составляемых веками. Именно комментарии через века придают

объектам культуры, таким, как «Гамлет» Шекспира, их настоящее

значение. Таким образом, если наука оперирует законами, правилами,

формулами, которые действуют так, как будто они не зависят от времени,

объекты культуры имеют временную составляющую, которая является их

неотъемлемым свойством. Для науки может быть достаточна база

данных существующих формул и определений. В мире культуры

необходимы базы данных, которые включают исторические определения

(этимологии) и делают видимым кумулятивное измерение объектов

культуры.

Связано с этим и третье отличие. Целью науки являются поиски

истины или, по крайней мере, разработка гипотез, которые принимаются

повсеместно. Чем шире согласие с каким-либо высказыванием, тем

более научным это высказывание становится. В области культуры

всеобщее согласие – исключительная редкость. Такая редкость,

например, список памятников культурного наследия ЮНЕСКО (хотя

относительно этого списка тоже есть разные мнения). В

действительности богатство культуры в точности соответствует объему

несогласия, разнообразию интерпретаций одного и того же объекта.

Таким образом, если для науки требуются базы данных для фиксации

«фактов», относительно которых существует всеобщее согласие, для

культуры необходимы базы данных, фиксирующие все разногласия,

касающиеся данного объекта.

Итак, Semantic Web сейчас отражает потребности современной

науки и технологии. Но он не соответствует большинству сложных

потребностей сектора культуры. Некоторые могут возразить, что в этом

нет насущной необходимости, это ненужная роскошь. Однако так как

культура тесно связана с туризмом, например, который стал важным

источником дохода во всех странах семерки (G7) и многих других странах

мира, культура определенно не роскошь. Кроме того, косвенно одним из

важнейших источников экономических достижений является также

фундаментальное ощущение самоидентификации. А в мире, где узкая

самоидентификация фундаменталистских сект угрожает самой структуре

общества, необходимость самоидентификации терпимости становится

единственной надеждой длительного выживания цивилизации. Таким

образом, создание Semantic Web, который включал бы в себя

культурные, пространственные (местные, региональные, национальные,

глобальные), исторические и интерпретационные составляющие,

является одним из основных и действительно существенных вызовов, на

которые нам предстоит ответить в будущем.

Виртуальные и воображаемые музеи. Виртуальная библиотека

музеев, которую собирает Международный комитет музеев (ICOM), 198

свидетельствует о необычайном росте коллекции виртуальных и

воображаемых музеев. Десять лет тому назад было всего несколько

случайных примеров музеев в Сети. Сейчас их более 8000 только в

Италии. В 2000 г. Марбургский фотоархив предоставил сетевой доступ к

миллиону фотографий из своей коллекции. Канадская Сеть культурного

наследия (CHIN) представила Виртуальный музей Канады, который

впервые объединил предметы искусства, хранящиеся в различных

коллекциях по всей стране.

Исследовательская лаборатория музеев Франции в Лувре собрала

коллекцию из 26 000 предметов культуры, каждое из которых

представлено 150-ю изображениями. Все это доступно через базу данных

Linux и будет открыто для сетевого доступа.

Все больше и больше фондодержателей всего мира предоставляют

открытый доступ хотя бы к части своих коллекций через Всемирную

паутину. Но пока что это составляет очень небольшой процент того, что

доступно в самих музеях. Кроме того, размер изображений в виртуальном

музее составляет от 30 мегабайт до 3 гигабайт. Эти размеры гораздо

больше того, что доступно пользователю с обычным соединением в 56K.

Если бы мощные соединения имелись в университетах и

исследовательских институтах, эти материалы могли бы быть

использованы для научных исследований. Сделать богатства,

хранящиеся в учреждениях культуры, доступными для образования и

исследований, один из главных вызовов ближайших десятилетий.

Появляются мощные сети, начинается сетевое взаимодействие

учреждений, хранящих культурное наследие, есть идея образовательной

сети, но все это необходимо объединить.

Программное обеспечение, например 3D Studio, или

специализированное программное обеспечение, например Infobyte’s

Virtual Exhibitor, дает возможность создавать очень убедительные

конструкции.

Приведу пример, который указывает на проблемы, которые могут

быть связаны с этими разработками. Планировалось создать

виртуальный музей искусств Museo Virtual de Artes El Pais (MUVA) для

современных художников Уругвая. К сожалению, политический режим в

этой стране считает их искусство неприемлемым, поэтому физическое

здание музея, хотя и не было построено, в то же время художники

создали виртуальный музей в Сети. Теперь виртуальный музей искусств

в Уругвае есть, а в реальном мире такового не существует. Поэтому, если

мы не включим в онлайновые музеи явные указания на то, какие части

музея имеют реальные прототипы в физическом мире, а какие части

виртуальны, то в будущем не будет возможности отличить их друг от

друга.

Эта проблема становится более острой в связи с интересной

тенденцией индустрии компьютерных игр нескольких последних лет –

использовать для своих целей материалы по культуре. В 1996 г. Союз

национальных музеев (Réunion des Musées Nationaux, Paris) и фирма

Canal+ выпустили игру Versailles 1685 с сюжетом, связанным с двором199

Людовика XIV на CD-ROMе. Есть две детективные игры, в которых

действие происходит в Лувре, одна из них – Виртуальный Нотр-Дам

(Virtual Reality Notre Dame (VRND)) – объявлена первой всемирно

доступной многопользовательской виртуальной реконструкцией в

реальном времени. Она, например, предусматривает наличие чата, в

котором можно «поговорить» с горбуном Нотр-Дама, обменяться

впечатлениями по Сети с другими пользователями и т.д.

Подобные виртуальные игры – часть более широкой тенденции

перетекания фильмов, видеоигр и интерактивных групповых игр друг в

друга, например «Смертельная битва» (Mortal Combat), «Лара Крофт –

Расхитительница гробниц» (Lara Croft) и «Последняя фантазия» (Final

Fantasy). Например, в фильмовой версии Lara Croft большой зал из

Гринвича перенесен в Венецию – без всяких дополнительных

объяснений. С точки зрения решения художественных задач это может

быть полностью оправдано, но без каких-нибудь указаний на то, что

реально (имеет прототип в физическом мире), а что игра (не обязательно

имеющая прототип в физическом мире), то в будущем будет сложно

отличить их друг от друга. Поэтому еще одна задача состоит в

разработке новых критериев, с помощью которых можно распознать,

являются ли объекты культуры реальными или воображаемыми, какие

музеи являются виртуальными представительствами реальных музеев, а

какие воображаемыми.

Виртуальные справочные службы. В начале 1990-х гг. были

многочисленные проекты оцифровки коллекций музеев, библиотек

(например, программа DELOS) и архивов. В 5-й рамочной программе

комиссии Европейского сообщества были сделаны попытки комплексного

подхода, при котором эти учреждения рассматривались как учреждения

памяти. Справочные службы учреждений памяти можно считать

поисковыми механизмами, дающими доступ к коллективной памяти

человечества.

Исходя из этой предпосылки, в 5-й рамочной программе сейчас

реализуется проект «Информационный менеджмент и взаимодействие

контента», состоящий в организации доступа к распределенным базам

данных больших объемов через системы мультиагентов (IMASS); в

рамках проекта проводится исследование возможностей новой стратегии

доступа к распределенным коллекциям через виртуальные справочные

службы. Здесь опять-таки одной из задач является разработка такого

подхода, при котором учитываются различия местной, региональной,

национальной и глобальной информации/знания, т.е. пользователи

получат доступ к материалам, которые им нужны, а не просто к общей

информации неясного происхождения. Если мы не дадим такой

стратификации источников, глобализация приведет к макдонализации

культуры.

Реконструкции. Первые реконструкции памятников культуры и

археологии появились в начале 1990-х гг. В 1995 г. Маурисио Форте

(Maurizio Forte) написал первое важное исследование этих проектов с

сотнями примеров. За последние годы появились тысячи примеров. 200

Можно определить несколько тенденций. Во-первых, размер и

возможности этих проектов существенно увеличиваются. Если ранние

разработки занимали в среднем 10–100 Mb, то наиболее продвинутые

современные работы занимают сотни гигабайт (например, Assisi) или

даже терабайты. Если в ранних разработках реконструировались

отдельные здания, то наиболее впечатляющие современные разработки

связаны с реконструкцией целых городов (Bologna в проекте NUME) или

даже целых провинций (Galicia в проекте SANTI). Во-вторых, то, что

начиналось как реконструкции изолированных объектов, сейчас

объединяется со спутниковыми фотографиями. Эту контекстуализацию

необходимо распространить на все основные реконструкции.

В-третьих, такие проекты, как NUovo Museo Elettronico (NUME),

создают реконструкции города Болонья за тысячелетний период таким

образом, что можно проследить, как здания менялись в ходе веков, а

также рассмотреть историю того, как некоторые объекты, которые были

раньше на улицах, оказались в музее. Проект NUME представляет собой

одну из первых серьезных попыток создания баз данных, которые

включают в себя историческое измерение. NUME внимательно следит за

тем, чтобы ограничиться реконструкцией объектов, которые не вызывают

или почти не вызывают разногласий.

Четвертая тенденция подтверждает, однако, что могут быть

серьезные разногласия относительно того, как именно следует

реконструировать объект. Например, за прошедшее десятилетие было

предпринято не менее пяти попыток реконструкции знаменитого

Аббатства Клюни (Abbey at Cluny), когда-то одно из самых больших

зданий в христианском мире, разрушенное во время Французской

революции, так как разработчики по-разному смотрели на возможные

технические решения проекта.

К сожалению, виртуальные модели не дают нам достаточной

информации об использованных источниках, на которых они основаны, о

научных принципах отбора материала. В книгах традиционно приняты

ссылки и библиография для доказательства убедительности и

верифицированности публикации. В электронных книгах точно так же

необходимо указывать параметры оборудования и программного

обеспечения. В случае электронных реконструкций также нужны указания

на степень достоверности (например, цифровые водяные знаки) и ясная

информация об авторах, их предположениях, методах и процедурах,

использованных при реконструировании памятника.

Хотя в глобальной Сети существуют тысячи реконструкций,

студенты университетов обычно не имеют доступа к этим сложным

реконструкциям, объем которых составляет от 10 Mb до нескольких

терабайт. Если мы не можем показать студентам лучшее из того, что

было создано предшествующими поколениями, как мы можем

подготовить их к свершениям следующего поколения? Более того, как мы

можем предполагать, что они разработают новые методологии

обращения с этими новыми продуктами, если они не имеют даже доступа

к сегодняшним лучшим образцам? Это означает, что для культуры и201

искусства тоже необходимо понятие Европейской исследовательской

зоны (European Research Area (ERA)126

.

Расширенная культура. Пятая тенденция состоит в интеграции

этих реконструкций с физическими ландшафтами, с которыми они

связаны. Например, Европейский проект программы IST, называемый

Archeoguide, исследует эту возможность, используя в качестве примера

храм Геры в Греции. Для встраивания реконструкции храма в физический

ландшафт, на котором стоял храм, используется технология

расширенной реальности (augmented reality). Совместный проект с

фирмой Ericson предполагает сделать то же самое в старой части

Стокгольма, используя специальные очки для встраивания в

существующие здания изображений того, как они выглядели раньше.

Методологически эта тенденция имеет большое значение для

демонстрации возможностей расширенной культуры. В будущем такой

проект, как Archeoguide, сможет предложить пользователям историю

реконструкции храма Геры и других памятников. Сегодня, если

пользователь зайдет на такой сайт, как Hagia Sophia (Istanbul), он найдет

музей. До этого там была мечеть, а еще раньше христианская церковь.

Используя очки и технологию расширенной реальности, посетитель

сможет проследить историю объекта культуры, церкви, монумента в ходе

времени.

Этот принцип можно распространить и на другие области. Steve

Feiner (Columbia University) продемонстрировал потенциальные

возможности расширенной реальности в контексте того, что он

называет анатомией архитектуры: используя очки для того, чтобы

увидеть расположение труб водоснабжения, электрических кабелей и

других строительных подробностей, которые обычно скрыты под полом,

над потолком и за стенами. Фирма IBM адаптировала эти принципы для

демонстрации того, как можно разместить на небе греко-романские

созвездия таким образом, чтобы увидеть, из каких звезд состоит Большая

Медведица (Ursus Maior) и другие фигуры. Расширенная реальность

может сделать еще один шаг вперед. Персы, индусы, китайцы, майя,

древние норвежцы и другие народы имели свою систему созвездий. Те

же очки, которые позволяют нам встроить греко-римские созвездия, могут

помочь расположить на небе всевозможные созвездия.

Таким образом, мы можем научиться видеть мир разными глазами,

с точки зрения разных культур, и это утверждение теперь значит

несколько больше, чем просто остроумная метафора. Это может стать

новым методом, который даст нам возможность оценить богатство и

сложность другой культуры, т.е. именно то, что лежит в сердцевине

культуры, вместо того чтобы выискивать общий деноминатор

одинаковости, который относится к пограничной для разных культур

области.

То, что применимо к истории церквей и к созвездиям в ночном небе,

в принципе применимо к культуре в целом. Большинство образованных

людей могут легко узнать фигуру Будды. Но в тот момент, когда мы

126

Такое определение для науки было дано Филиппом Басквиным (Philippe Busquin). 202

рассматриваем шесть сфер жизни Будды, 12 действий Будды или

мириады символов, которые сопровождают 33 миллиона эманаций

Будды – все это легко теряется для всех, за исключением экспертов,

особенно потому, что существуют различные интерпретации в Mahayana,

и в Hinayana, и в тантрической традиции (в особенности, в Vajracana),

которая, в свою очередь, различается в зависимости как от места (т.е.

она разная в Индии, Непале, на Тибете, в Китае, в Японии и т.д.), так и от

времени (т.е. изменяется и развивается с течением времени). Хотя

детали очевидным образом различны, то же самое можно сказать о

любой из мировых религий. Их символы и значения символов разные в

зависимости от места и времени. Расширенная культура может все эти

традиции сделать видимыми и понятными носителям данной культуры и,

что более важно, носителям других культур.

Мультисенсорность и преодоление неграмотности. Со времени

изобретения алфавита появилось неравенство в отношении грамотности

(literacy divide). С одной стороны, люди зрячие и усвоившие алфавит

могли читать и таким образом получили доступ к постоянно

увеличивающемуся массиву записанного знания, которое было

значительно шире границ памяти отдельного индивидуума. С другой

стороны, люди с поврежденным зрением или неграмотные были в

большой степени отключены от этого замечательного источника,

зависели от тех, кто мог им читать, давая, таким образом, звуковой

доступ к записанному материалу. Изобретение книгопечатания

увеличило область распространения записанного знания и увеличило

пропасть между грамотным/письменным и неграмотным звуковым/устным

миром.

Компьютеры, на первый взгляд, просто продолжили эту традицию

неравенства. Однако важно осознать, что компьютеры потенциально

ввели совершенно новое измерение. Компьютеры потенциально имеют

дело со всеми пятью чувствами. Если в начале они представляли собой

просто усовершенствованную пишущую машинку (используя зрение),

очень скоро они стали эквивалентом проигрывателя и радио (звук) и

постепенно расширяются и включают тактильные ощущения (осязание),

запах (обоняние) и даже вкус (например, Trisenx).

Отличительная черта новых цифровых медиа состоит в том, что

все эти сенсорные способы получения информации потенциально

становятся взаимозаменяемыми. Другими словами, если что-то

сказанное (звук, ср. программное обеспечение типа Via Voice) существует

в цифровом виде, оно может быть преобразовано в рукопись или

печатный текст (зрение) или в другую сенсорную форму, например, в

текст по системе Брайля (осязание). Это означает, что письменный текст

можно легко сделать доступным для слепых. Это также означает, что

неграмотный человек может теоретически предложить свое знание в

устной форме; оно может быть записано в цифровом виде, а затем

станет доступным в письменном или печатном виде. И наоборот, знания,

накопленные институциями, хранящими наследие, если они существуют

в цифровом виде, могут быть преобразованы в звуковую (устную) форму, 203

так что даже неграмотные люди получат доступ к коллективной памяти

цивилизации.

В прошлом потенциальная возможность компьютера преодолеть

барьер грамотности была отодвинута в сторону экономической

реальностью, которая отторгала большую часть человечества от доступа

к технологическим достижениям и породила цифровое информационное

неравенство (digital divide). Это положение меняется. Индия производит

простой компьютер (Simputer) без американских деталей, который стоит

менее $200. Этот компьютер прямо предназначен для неграмотных. В

Соединенных Штатах сейчас есть компьютеры, которые стоят $292.

Джон Гейдж (John Gage, ответственный за научные разработки фирмы

Sun) предсказывает, что через пять лет себестоимость таких

компьютеров будет около $10, а розничная цена – $25.

Последние пять лет компания Worldspace разрабатывала новую

идею использования спутников над Азией, Африкой и Южной Америкой,

чтобы охватить радиотрансляцией четыре миллиарда жителей

развивающихся стран. Если эти спутники соединить с небольшим

компьютером, который может работать и как радио, то недостаток

инфраструктуры уже не будет причиной отключения третьего мира от

доступа к информации. Короче говоря, экономические барьеры исчезают,

и единственным реальным барьером становятся наши собственные

горизонты, наше понимание ситуации. Если эти горизонты расширятся,

тогда чудеса технологической революции смогут распространиться

настолько, что включат в себя все народы и традиции и не останутся

достоянием немногих.

В прошлом были шелковые пути и дороги пряностей, которые

связывали Восток и Запад. В будущем нам необходимы их цифровые

эквиваленты, которые пройдут гораздо дальше суетливых

информационных трасс и создадут много новых путей для достижения

взаимопонимания. Только при многоязычном, мультикультурном

подходе, который включает в себя все мировые традиции, можно

надеяться на сохранение и развитие культурного разнообразия, которое

является такой же основополагающей чертой в области духовной, как

биоразнообразие в области телесной. Вызовы электронного культурного

наследия огромны – возможности еще больше.

Студенту на заметку:

http://www3.diarioelpais.com/muva – музей виртуального искусства –Уругвай

(на испанском яз.)

http://www.vrndproject.com/vrndfr.htm – демоверсия кафедрального собора

Notre Dame

http://archeoguide.intranet.gr/project.htm – пример проекта, обеспечивающего

новые пути информационного доступа (на англ. яз.)