Тема 6. Невротические состояния в детском возрасте

В психоаналитическом ключе говоря о детском неврозе, зачастую имеют в виду три различных явления: знаки невротического круга, появляющиеся и исчезающие в основной линии нормального развития, устойчивая невротическая организация и квазифизиологический детский невроз, обязательный для нормального развития. Собственно невротические состояния не всегда легко диагностировать, они обладают рядом специфических особенностей по сравнению с неврозами взрослых. Квазифизиологический детский невроз является необходимым возрастным «неврозом», связанным обычно с прохождением эдипа и той гаммой всевозможных чувств, которые могут привести к выраженным, но облигатным и преходящим эмоциональным проблемам.

Вопросы и задания для самостоятельной работы:

А. Объясните понятие «ребенок дня, ребенок ночи». Как значение для раннего детского развития может иметь фигура и образ отца?

Б. Рассмотрите особенности возникновения и функционирования защитных механизмов личности в детском возрасте.

В. Как проявляет себя ребенок с истерией, обсессией? Дайте краткую характеристику особенностей формирования и протекания невротических состояний у детей.

1) Как проявляется обсессивный ребенок? Это может быть мудрый, излишне мудрый ребенок, не вылезающий из словарей или бесконечно играющий в конструктор, свои коллекции бабочек или спичечных коробков, среди которых как порядок, так и беспорядок оказывается омертвляющим и поглощающим.

Рассудительный, дискутирующий и резонерствующий, он одновременно удовлетворяет и раздражает родителей, для которых интеллектуальные ценности имеют большое значение (потому что сами интеллектуалы или хотели бы ими быть). Раздражает и другое: игра в слова, страстные молитвы, навязчивые и абсурдные мании в туалете, игре, прогулках и укладывании спать. Все это кажется еще более абсурдным, так как неизвестно, на самом ли деле ребенок придерживается своих ритуалов или пытается их изменить, но в этот момент появляется тревога.

а) Клинический обзор. Обсессивная организация может иметь у ребенка множественные значения. Сначала она может быть нормальной стадией развития и способом адаптации ребенка к школе. Тогда речь идет только о ритуализации существования, умеренном дистанцировании от влечения и аффекта, доброкачественной интеллектуализации.

Обсессивная организация является способом выхода не только из банального детского невроза, но и из некоторых тяжелых фобий, некоторых предпсихозов или дизгармоний раннего детства (леченных или нет), вторично восполняемых ценой значительного торможения, ограничения аффектов и активности — более или менее устойчивой невротизацией, которую не стоит недооценивать.

Но эта организация далека от завершения своего развития, она может быть началом некоторых психозов, в латентной фазе имеющих обсессивную симптоматику, которая представляет собой последнюю, но часто удачную защиту против расчленения. Два типа симптомов: с одной стороны, странные и навязчивые ритуалы, затрагивающие всю семью, абсурдные коллекции, голосовые тики; с другой — фобии, насыщенные тревогой (агорафобии, фобии, касающиеся своего тела и его функций). Клиническая картина, даже если она навязчива в минимальной степени, с отсутствующей или нейтрализованной тревогой, может означать начало невротической эволюции. Но типичный обсессивный невроз не возникает ранее десяти лет.

Как правило, он появляется в период латентной фазы и носит обсессивный характер, являющийся акцентуацией и фиксацией ранее упоминавшейся преходящей и физиологически обсессивной организации. Наблюдателю кажется, что обсессивная организация имеет две противоречивые, объединенные у ребенка стороны: она всегда колеблется между тревогой и отрицанием тревоги, между импульсивностью и совладанием, между неряшливостью и чистоплотностью, порядком и беспорядком, между рациональной мыслью и магическим всесилием.

б) Значение обсессивной организации. Она может проявляться лишь через изучение воспитательных «методов» и социальных и школьных идеалов. Действительно, как показали Лебовичи и Дяткин [108], воспитание маленького ребенка имеет целью обучение ритуалам (питание, чистота, правила мочеиспускания и дефекации). Чтобы снискать любовь родителей, ребенок подчиняется этим ритуалам, интериоризирует их. Он также может использовать их агрессивным способом. Наконец, с целью овладения и защиты он вырабатывает другие ритуалы (определенные повторяющиеся игры, аналогичные игре с катушкой). Он создает свое понятие времени. Отметим в заключение, что большая часть педагогических методов оценивает интеллект по способу мышления, явля ющемуся в большей или меньшей степени обсессивным мышлением, к изучению которого мы теперь переходим.

в) Обсессивное мышление. Перечислим кратко его характеристики: фрагментация мира на его абстрактные элементы, придание большого значения репрезентативным и визуальным аспектам, установление дистанции с объектом, аффектом и влечением. То есть изоляция. Мышление обсессивного ребенка очень похоже на «операциональное мышление» взрослых психосоматических пациентов. Это мышление разворачивается не просто в геометрическом пространстве и времени, а в отделенных друг от друга, параллельных и почти эквивалентных пространствах (в то время как опыт, в большей степени инвестированный в либидинозном плане, развертывается в пространстве-времени, являющемся единым, взаимопроникающим). Можно вспомнить по этому поводу ретроактивную аннуляцию, являющуюся, по сути, способом овладения прошлым, магическим подтверждением невозможной обратимости времени.

Всегда между строк можно обнаружить это желание овладения, всемогущества: управление взглядом (который создает дистанцию, избегает контакта). Тревожный вопрос о теле, о его содержимом (характерный для ребенка) приводит к формированию очень механистичного образа своего тела.

Метапсихология. Известно, что 3. Фрейд [79] настаивал на достаточно раннем созревании Я (по сравнению с влечениями) у обсессивных личностей: клинически это кажется очевидным для такого раннего и разумного ребенка.

Тревога проявляется не всегда, поскольку обсессивная личность структурирует себя именно таким образом, чтобы избегать, изолировать, вытеснять эту тревогу. Но если удается ее уловить, то она проявляется в двух формах: тревога перед строгим Сверх-Я, осуждающим влечения, и тревога утраты объекта, страх потери управления этим объектом как управлением крайне амбивалентными влечениями. Отсюда колебание между желанием разрушения и желанием созидания, колебание между сдерживаемой активностью и пассивностью (гомосексуальный оттенок которой особенно очевиден у ребенка). Сознательный фантазм занимает мало места, ребенок отвергает фантазии, волшебные сказки, отрицает, что у него могут быть мечты.

Таким образом, вся организация кажется структурированной как более или менее устойчивый компромисс (напомним вслед за Руаром пример ритуала — компромисса между овладением и подчинением, принятием и отвержением принуждения). То, что мы назвали обсессивным мышлением, хорошо показывает, что мышление сверхзагружено по сравнению с другими секторами, в особенности по сравнению с действием (отсюда подавление действия, непрерывные сомнения, затруднения начала действия, аннуляция действий и т.д.).

2) Анализ маленького Ганса при посредстве его отца позволил Фрейду обнаружить у почти нормального ребенка фобии — симптомы семейства, считавшегося тогда невротическим. С тех пор, когда говорят «детский невроз», имеют в виду три различных явления.

Знаки невротического круга, появляющиеся и исчезающие в определенный момент в остальном нормального развития (фобии маленьких и больших животных, страх темноты, ночные кошмары, ритуалы укладывания или умывания).

Эти черты кажутся при рассмотрении не вписывающимися ни в какую явную и устойчивую невротическую структуру и представляют собой случайности, эпифеномены. Действительно, эти симптомы мало загружены тревогой и подвижны. Игра влечений остается гибкой, Я достигает нормальной возрастной дифференциации, не отмечается торможения когнитивной деятельности и аффективных ограничений, исчезновения или внезапного появления фантазмов.

Эти черты кажутся при рассмотрении не вписывающимися ни в какую явную и устойчивую невротическую структуру и представляют собой случайности, эпифеномены. Действительно, эти симптомы мало загружены тревогой и подвижны. Игра влечений остается гибкой, Я достигает нормальной возрастной дифференциации, не отмечается торможения когнитивной деятельности и аффективных ограничений, исчезновения или внезапного появления фантазмов.

С другой стороны, иногда встречается (на самом деле достаточно редко) устойчивая невротическая организация, подтвержденная структурным изучением и длительным наблюдением. Это и есть детские неврозы, которые мы рассмотрим далее.

Между этими двумя крайними возможностями находится то, что следовало бы назвать квазифизиологическим «детским неврозом», составляющим плодотворный и практически обязательный момент нормального развития (преходящий момент, похожий на психоз первых месяцев жизни, описанный кляйнианцами).

Как он определяется? Как организация, которая в структурном плане имеет почти все характеристики невроза, но которая остается «открытой», обратимой без значительного психотерапевтического вмешательства, когда она возникает в гибкой, терпимой, семейной и воспитательной среде, мало невротизирован-ной и не неврозогенной. Напомним, что при зависимости ребенка от родителей конфликты неизбежны (Лебовичи [113], с. 56), что эти конфликты порождают невротические симптомы, иногда очень развитые и сверх-дегерминированные (очень различными механизмами: одновременно собственно генитальным вытеснением и проявлением ирегенитальных влечений).

Это именно те дети, о которых К. Шиланд [39] говорит, что они кажутся «функционирующими одновременно в регистре включения в реальность и в регистре фантазматической деятельности, гибко переходя из одного в другой». Этот невроз всегда «эгосинтонен». Он есть не что иное, как различные моменты (может быть, самые явные) нормального эдиповского кризиса. Он заимствует и использует серию масок, под которыми известны большие неврозы взрослых: ребенок, сначала фоби-ческий, становится затем истерическим и соблазняющим, чтобы выздороветь после прихода в школу через внешние проявления обсессивной упорядоченности (аутентичные неврозы являются, напротив, структурами закрытыми, со сцеплением и фиксацией на одной из стадий).

Настоящие невротические организации (детские неврозы) всегда очень многокомпонентны ([113], с. 92). В реальности можно видеть соединение фобических черт с чертами обсессивными, истерическая симптоматология может иметь обсессивный фасад. Они также порой экстенсивны (некоторые истерии).

Наконец, они часто соединяются с различными нарушениями другого круга: инструментальными расстройствами, нарушениями поведения, психосоматическими заболеваниями. Не описывая заново неврозы, мы отметим несколько клинических аспектов, специфичных для такой организации у ребенка.

Г. Какую роль в возникновении невротических состояний у детей имеют т.н. семейные секреты и тайны? Чего они обычно касаются? Что такое концепция «семейного мандата» (см. приложение 5)?

Д. Какую роль в возникновении невротических состояний в детском возрасте играют детские теории рождения?

Е. Объясните, в чем заключаются основные психические конфликты детского возраста, приводящие к возникновению невротических состояний? Знаки невротического круга, появляющиеся и исчезающие в определенный момент в остальном нормального развития (фобии маленьких и больших животных, страх темноты, ночные кошмары, ритуалы укладывания или умывания).

Эти черты кажутся при рассмотрении не вписывающимися ни в какую явную и устойчивую невротическую структуру и представляют собой случайности, эпифеномены. Действительно, эти симптомы мало загружены тревогой и подвижны. Игра влечений остается гибкой, Я достигает нормальной возрастной дифференциации, не отмечается торможения когнитивной деятельности и аффективных ограничений, исчезновения или внезапного появления фантазмов.

Настоящие невротические организации (детские неврозы) всегда очень многокомпонентны ([113], с. 92). В реальности можно видеть соединение фобических черт с чертами обсессивными, истерическая симптоматология может иметь обсессивный фасад. Они также порой экстенсивны (некоторые истерии).

Наконец, они часто соединяются с различными нарушениями другого круга: инструментальными расстройствами, нарушениями поведения, психосоматическими заболеваниями. Не описывая заново неврозы, мы отметим несколько клинических аспектов, специфичных для такой организации у ребенка.

Ж. Как вы понимаете термин «квазифизиологический детский невроз»?

С другой стороны, иногда встречается (на самом деле достаточно редко) устойчивая невротическая организация, подтвержденная структурным изучением и длительным наблюдением. Это и есть детские неврозы, которые мы рассмотрим далее.

Между этими двумя крайними возможностями находится то, что следовало бы назвать квазифизиологическим «детским неврозом», составляющим плодотворный и практически обязательный момент нормального развития (преходящий момент, похожий на психоз первых месяцев жизни, описанный кляйнианцами).

Как он определяется? Как организация, которая в структурном плане имеет почти все характеристики невроза, но которая остается «открытой», обратимой без значительного психотерапевтического вмешательства, когда она возникает в гибкой, терпимой, семейной и воспитательной среде, мало невротизирован-ной и не неврозогенной. Напомним, что при зависимости ребенка от родителей конфликты неизбежны (Лебовичи [113], с. 56), что эти конфликты порождают невротические симптомы, иногда очень развитые и сверх-дегерминированные (очень различными механизмами: одновременно собственно генитальным вытеснением и проявлением ирегенитальных влечений).

Это именно те дети, о которых К. Шиланд [39] говорит, что они кажутся «функционирующими одновременно в регистре включения в реальность и в регистре фантазматической деятельности, гибко переходя из одного в другой». Этот невроз всегда «эгосинтонен». Он есть не что иное, как различные моменты (может быть, самые явные) нормального эдиповского кризиса. Он заимствует и использует серию масок, под которыми известны большие неврозы взрослых: ребенок, сначала фоби-ческий, становится затем истерическим и соблазняющим, чтобы выздороветь после прихода в школу через внешние проявления обсессивной упорядоченности (аутентичные неврозы являются, напротив, структурами закрытыми, со сцеплением и фиксацией на одной из стадий).

З. Выясните, как интерпретируют следующие две фантазии маленького Ганса его отец и З. Фрейд. Каким образом эти фантазии связаны с развитием фобии у мальчика?

Фантазия 1. «Я сижу в ванне, тут приходит слесарь и отвинчивает ее. Затем берет большой бурав и ударяет меня в живот».

Фантазия 2. «Пришел водопроводчик и сначала клещами отнял у меня мой зад и дал мне другой, а потом и другой Wiwimacher. Он сказал мне: «Покажи мне зад», и я должен был повернуться, а потом он мне сказал: «Покажи мне Wiwimacher»».

И. Определите, о каком неврозе идет речь в приведенном ниже отрывке. Постарайтесь охарактеризовать особенности развития влечений, Эго, Супер-Эго (Четик М., 2003):

«Мальчик 11 лет. Неспособен сконцентрироваться в школе, выполнять задания. Боится грязи, прикосновения к стенам, выходить на улицу. Вдумчив, склонен к сотрудничеству, способен приспосабливаться к ситуации. Производит впечатление «маленького интеллектуала». Сосредоточен. Почему-то ему надо было читать очень быстро, проглатывает много книг еженедельно. Интересно читать книжные серии. Боится пчелиных жал и кошек. Боится, что может проглотить комара во сне, тот найдет дорогу к его сердцу и проткнет его жалом. Иногда просыпается с ощущением, что под его кроватью бык. Поэтому очень быстро собирал свою одежду и убегал одеваться в ванную. Запахи выводят его из терпения, часто в столовой чувствует омерзение. Год назад он убил камнем мышонка, в результате чего остался красный след на дороге. Он пробовал его отмыть, но целый месяц должен был каждый день проходить мимо и видеть его. Воспоминание об этом вызывало у него улыбку удовольствия».

К. Перечислите т.н. большие фантазмы. В чем они заключаются? Каково место фантазмов в психической жизни ребенка (см. также приложение 6)?

Часто по названием фантазма имеют в виду осознанные или полуосознанные «фантазии», более или менее ясно проявляющиеся в игре, рисунке, проективном тесте, грезах ребенка. Наблюдатель, считающий себя «искушенным», с явным удовольствием вуаериста обнаруживает скрытый смысл этих фантазий, используя «ключ», аналогичный ключу сновидений (например, отрезанная рука = кастрация).

Предполагается наличие некого очень линейного, шаг в шаг, параллелизма между фантазиями (собранием образов) и бессознательным (собранием смыслов). При этом забывается, что фантазм есть конструкция, и он обладает динамическими и защитными функциями.

Такой же параллелизм можно встретить в кляйновской концепции фантазма (Сегал [150], с. 6) как «психического выражения влечений». В данной концепции фантазмом является все что угодно, и ничто не есть фантазм (т.е. специфический процесс, отличный от страха, защиты и пр.), психическая реальность, по крайней мере на заре существования, есть лишь совокупность фантазмов (тогда как, напоминает Гловер, для того, чтобы существовал фантазм, необходимо, чтобы существовала дифференциация, по крайней мере частичная, Я и реальности).

Психосоматики Парижской школы, и в частности М. Фэн, весьма интересовались тем, что предшествует жизни на уровне фантазмов и репрезентаций.

Напомним лишь, что жизнь на уровне репрезентаций порождает некоторую связь между первичным нарциссизмом, системой противовозбуждения и аутоэротизмом, с одной стороны, и, с другой стороны, различными способами загрузки ребенка матерью (согласно которым мать является успокаивающей, укачивающей или хорошо удовлетворяющей, см. с. 268 и с. 314).

Для нас фантазм представляет собой специфический процесс, действующий у ребенка, т.е. одновременно функцию представления и защиты Я, в которой сочетаются влечения, реальность, воспоминание и которая может быть в большей или меньшей степени проработана, интегрирована в Я.

***

¦ Большие фантазмы.

Мы просто перечислим их, поскольку их содержание, в сущности, весьма стереотипно и они относительно немногочисленны (то, что значит куда больше, чем содержание,— это уровень фантазма и его интегрированность). Обычно выделяются (Лебовичи):

• — прегенитальные фантазмы пожирания, инкорпорации (груди, пениса оральным или анальным путем); • — фантазмы, связанные с генитальной активностью (кастрации, соблазнения, беременности, первичной эдиповской сцены); • — смешанные фантазмы (фаллической матери, возвращения к материнской груди).

С точки зрения некоторых авторов (следующих Фрейду), все эти фантазмы проистекают из очень ограниченного числа базисных фантазмов, которые присутствуют у каждого и являются, по сути дела, структурами, возможно, наследственными, организующими фантазматическую жизнь каждого, и которые (как указывает их название, напоминают Лаплаш и Понталис [107]) касаются самого происхождения. Это фантазмы • первичной сцены (происхождение субъекта), • соблазнения (происхождение сексуальности), • кастрации (происхождение различия полов).

***

¦ Уровень фантазма и способ его формирования.

Топологический уровень фантазма (сознательный или бессознательный) связан со способом его формирования. Фантазм желания осознаваем, защитный фантазм часто является двусмысленным компромиссом, который необходимо расшифровать. Вытесненный фантазм неосознаваем. Фантазмы желания (происходящие из Оно) встречаются у детей чаще, чем фантазмы защиты: бессознательное ребенка выражается значительно более открыто, чем замаскированное и переодетое цензурой бессознательное взрослого.

В чисто описательном плане мы вслед за Лебовичи и Дяткиным будем различать: • Прямые фантазмы. Либо это сознательные, мало проработанные фантазмы, выражающиеся в игре, рисунке, болтовне ребенка, его поведении. Эти фантазмы, если их проанализировать, на самом деле значительно сложнее, чем это предполагается. Прежде всего они всегда в той или иной степени поддерживаются бессознательным фантазмом, проявляющимся в них косвенным образом (всегда существует переработка).

Далее, ребенок не всегда полностью заблуждается: он включен в игру, но не верит в нее до конца. Он понимает, что действует в области «как бы» (и способен это объяснить). На этом уровне фантазм представляет собой способ топической регрессии куда более парциальный, чем сновидение, но обладающий функциональным значением выражения желания, нарциссической регрессии, согласованной с цензурой. С самого начала это компромисс.

• Либо это настоящие фантазмы желания, где присутствует утрата границ сознательного — бессознательного, Оно—Я—реальности, реального—воображаемого у психотического или препсихотического ребенка. Но не следует слишком преувеличивать диагностическое значение «сырых» фантазмов желания. В частности, некоторые ситуации, такие, как проективные тесты, продуцируют их у квазинормальных детей, непосредственно их демонстрирующих, но могущих либо забывать их, либо вторично их интегрировать.

• Компромиссные фантазмы. Это те фантазмы, в которых лучше всего проявляется согласованность между инстанциями (Я—реальность— Сверх-Я). Их можно рассматривать как одновременно «репрезентативный» аспект страха Я и как способ защиты от страха. Это наиболее проработанные и сложные фантазмы, которые мы обсудим в рамках невротических типов организации.

• Бессознательные фантазмы. Они могут быть исходно (базовые фантазмы) или же вторично бессознательными. Последние представляют собой вытесненные воспоминания или грезы (Фрейд).

Поскольку вытеснение в собственном смысле слова возникает сравнительно поздно, а цензура у ребенка не слишком сурова, то их клиническое значение относительно невелико.

***

¦ Место фантазмов в психической жизни ребенка.

Мы попытаемся уточнить статус фантазма, обсудив сначала его связи с другими структурами, затем его структуру и, наконец, его функцию.

Фантазм и воспоминание.

Чистого воспоминания не существует, и любое воспоминание представляет собой синтез мнестического следа и фантазма (Лебовичи, с. 143). Здесь уместно напомнить механизм «обратного действия» в генезе травматизации или детских воспоминаний (см. выше то, что мы говорили по поводу «человека с волками»). С помощью фантазма реализуется нечто вроде столкновения прошлого (воспоминание, удовлетворение или фрустрация), настоящего (желание) и будущего (воображаемая ситуация), т.е. нечто вроде согласования времен (и линейного психогенеза!).

Можно обнаружить такую же сложную связь фантазма и времени в понятии покровного воспоминания*: это воспоминание, являющееся защитшым, скрывает нечто, относящееся к порядку желания, фантазма, вытесшенного воспоминания, одновременно представляя собой поверхность,, экран, на который проецируется, будучи даже замаскированным, бессознательный фантазм.

* - В оригинале: «souvenir ёсгат» (фр.) — часто переводится как восноминанис-экран {прим. пер.).

Таким образом фантазм выполняет роботу «сгущения», маскировки, разоблачения воспоминания (как желания).

***

Фантазм и действие.

Фантазм можно рассматривать как способ деятельности, занимающей MЕСTO действия для выражения вытесненной репрезентации (и находящемся на полпути между воспоминанием репрезентации и действием).

По сути дела, фантазм у ребенка, как правило, выражается через действие (часто очень ясным образом) и через подавление действия, моторики ((например, у некоторых обсессивных детей, моторика которых загружеша агрессивным либидо и фантазмами анального всемогущества).

У других детей постоянно существует крайняя пластичность и возможность выражения себя то через фантазм, то через действие.

***

Фантазм и нарциссизм.

По Фрейду, фантазматическая защита родителей от новорожденного, (бессильного и беспомощного, приписывает ему всемогущество «его велшчества младенца» [67]. Этот фантазм формирует одновременно и наилучший «образ», и источник первичного нарциссизма ребенка (проецированный, инъецированный нарциссизм). Со стороны родителей можшо также встретить мифологические, реконструированные воспоминания.

Напомним другие двусмысленные и противоречивые связи между фантазмом и нарциссизмом: • — с одной стороны, богатство и многочисленность фантазмов, выражающих нарциссизм (золотой век, славная команда, потрясающая и вечная пара); • — с другой стороны, угасание фантазмов на уровне материального тела (но не своего нарциссшческого образа): сон без сновидений, психосоматическое возбуждение.

***

¦ Клиника фантазма

1) В детском психозе отмечается отсутствие реальной размерности фантазматического сознательного, т.е. воспринимаемого и переживаемо го, относящего к воображаемому, отличному от реального. Именно в этой области оправдываются кляйновские положения о фантазме, обсуждавшиеся выше. Существует нечто вроде символического равенства между внешней реальностью и фантазмом, т.е. недифференцирован-ность. Более того, эта реальность отрицается и отвергается. В клиническом плане отметим, что психотический ребенок «охотнее говорит о фантазмах, инъецированных в его самость и его тело родителями».

2) В предпсихозе самые разнообразные и богатые фантазмы проявляются в любой ситуации. Существует неудача одновременно и процессов защиты и процессов интеграции фантазмов. Это еще более очевидно, когда обследуемые дети находятся в латентной фазе (Дяткин [68]).

3) В депрессивных организациях (в той мере, в какой они существуют автономно) с психотической стороны обнаруживаются фантазмы взаимной инкорпорации (архаической матери и матерью), а со стороны невротической — фантазм «мертвого ребенка», недавно постулированный Розальто.

4) В рамках психосоматической структуры фантазм у детей отсутствует куда в меньшей степени, чем у взрослых, но он включается лишь в той мере, в какой реально смешанная структура содержит истерическую составляющую.

5) При психопатии в характерологических поведенческих структурах проявляется смешение фантазма и действия, последнее занимает место первого, но вне психической области.

6) Компромиссные фантазмы проявляются лишь при детских неврозах. Эти фантазмы существуют также в опыте любого «нормального» ребенка, проживающего свой квазифизиологический «детский невроз» (см. далее).

***

¦ Заключение: структура и функция фантазма.

Она всегда представляется биполярной (Оно <-> реальность, первичный процесс <-> вторичный процесс). Фантазм является одновременно и выражением и защитой, через него раскрывается важнейшая размерность детской психики: функция воображения, фундаментальную роль которой в построении Я ребенка (самоидентификация') хорошо показал Вильдлёшер.

Это оригинальный способ обхода, торможения, связывания элементарных влечений, всегда сцепленных с желанием (а не с элементарной физиологической нуждой), что говорит о том, что оно может появиться в уже дифференцированной психике. Оно соединяет инстанции или области, которые вне него разобщены, исключены одна из другой (реальность, воображаемое). Это также очень специфичный способ отношения к другому, к объекту: по сути этот объект (влечения), этот другой всегда представлен в фантазме (будучи даже замаскированным). Вот почему многие авторы полагают, что фантазм — это всегда сцена с двумя или многими персонажами (концепция, к которой мы охотно присоединяемся).

Л. Посмотрите учебный фильм «Психотерапия детей и подростков. Психоаналитический подход» и ответьте на поставленные в нем вопросы.

М. На основании методического пособия для самостоятельной работы «Роль отца в психическом развитии ребенка в различных психологических концпециях» проанализируйте, какую роль играет его фигура и образ в эмоциональном благополучии, формировании полоролевой идентичности, особенностях поведения и когнитивном развитии.