1. Судьба реалистической традиции в современной русской литературе

Реалистическая традиция в России по причине многолетнего господства соцреализма оказывается скомпрометированной. Постмодернизм успешно преодолевает ее в своих проектах.

Но в 90-е годы сильна и иная тенденция. Публикация произведений «возвращенной» и «задержанной» литературы (А. Рыбаков «Дети Арбата», В. Дудинцев «Белые одежды», С. Антонов «Васька», «Овраги» и др.), их беспрецедентный успех у читателя, позволяют целому ряду влиятельных молодых критиков (Андрей Немзер, Ал-др Архангельский, Павел Басинский) заявлять о новом подъеме реализма, которого можно ожидать в ближайшем будущем. В первой половине 90-х появляется ряд произведений, на первый взгляд, подтверждающих этот прогноз: «Тавро Кассандры» Ч. Айтматова, «Московская сага» В. Аксенова, «Бегство в Россию» Д. Гранина, «Не умирай прежде смерти» Е. Евтушенко и др.

Но и эти, и вышеперечисленные произведения демонстрируют одну и ту же черту – серьезную зависимость от соцреалистической модели: все элементы сохраняются, только то, что в соцреалистическом мифе было со знаком «плюс», оказывается со знаком «минус».

Может ли реализм существовать в ХХ веке?

Классическое определение реализма: «Реализм есть социальный, исторический, психологический детерминизм». Но в ХХ веке никто иные, как модернисты, успешно развивают заложенные в эстетике реализма (н., у Достоевского) внесоциальные, онтологические, метафизические мотивировки человеческого поведения, сознания. А соцреалисты, напротив, доводят до абсурда представление о типе и типических обстоятельствах.

В. Маркович («Вопрос о литературных направлениях и построении истории русской литературы ХIХ века» // Освобождение от догм. История русской литературы: состояние и пути изучения. Т. 1. – М., 1997): знаменитое определение верно для творчества реалистов второго – третьего ряда. На великих оно не распространяется. Они выходят за эти рамки и устремляются к «последним Сущностям» общества, человека истории, привлекая для этого и сверхъестественное, а, следовательно миф, откровение, религиозно-философскую утопию (дореалистические формы постижения реальности).

Р. Вилльямс (англ.): «Старый наивный реализм в любом случае мертв».

Реалистический роман:

а) оценка всего способа существования, общества;

б) оценка личности, которая принадлежит к обществу, воздействует на формирования именно такого способа бытия, но выступает как самодостаточная целостность, отчетливая индивидуальность.

При этом ни а), ни б) не обладают приоритетом. Такой баланс очень трудно сохранить.

В ХХ веке на первый план выступает то а) (М. Пруст, Д. Джойс, В. Вулф), то б) (О. Хаксли, Е Замятин, Дж. Оруэлл).

Возможно ли вновь обрести утраченный баланс?

Если принять за истину положение, согласно которому реализм – худ. Система наиболее адекватная моноцентрической / космической картине мира, то важнейшей характеристикой мира реалистического произведения является ситуация «общего понимания». Когда эта ситуация возможна?

1. «Армия» (война, армейские будни), «Зона» – тотальность насилия и власти. Происходит сужение хронотопа, поскольку в других – «свободных» - сферах невозможно обрести единой «правды» - единого центра. (Георгий Владимов, Виктор Астафьев, Олег Ермаков, Олег Павлов и др.) «Насильственный» контекст, присутствующий в прозе массовой лит-ры (детектив, триллер), делает ее наиболее последовательной в закреплении реалистической традиции.

2. Субъект в реалистической литературе больше не создает смысла, а ищет правды, исходя из убеждения, что она есть изначально. Он «лепит не по собственной воле, но «по образу и подобию», ожидая, когда смысл в его «писаниях» воссияет сам по себе» (П. Басинский)