Недостатки монистической концепции:

1. и международные документы, и внутренние конституционно-правовые акты если и могут дать повод для провозглашения примата международного права, то только в смысле примата права над силой;

2. теории монизма (причем примата любого толка — как внутригосударственного права, так и такового международно-правового) неплодотворны прежде всего вследствие их однолинейности;

3. провозглашение примата международного права при определенных условиях может быть в равной степени использовано сильными державами для целей, не имеющих ничего общего с задачами международного права и его общепризнанными принципами и нормами. К тому же нельзя игнорировать и объективную первичность национального права.

Возможность гипертрофирования некоторых сторон явления, заложенная в рассматриваемой теории, в условиях ядерного века делает ее опасной. Нередкие случаи противоречия ее реальной жизни и практике международного общения вызвали отход от нее и появление нового течения — умеренного монизма, который воздерживается от радикальных утверждений о примате международного права и признает, что во внутригосударственной сфере действует прежде всего внутригосударственное право независимо от его возможного противоречия международному праву.

Несомненно, что ныне, утверждая концепцию примата международного права в международных отношениях, отнюдь не имеют в виду подчинить внутригосударственную сферу международному праву с тем, чтобы вернуться к теории международно-правового монизма. Речь идет о принципиально новой роли международного права в условиях взаимозависимого, во многом целостного мира в процессе регулирования межгосударственных отношений, ядром которых выступает признание общечеловеческих ценностей.

Главной функцией международного права, определяющей его сегодняшнее предназначение, служит решение проблемы безопасности человечества и устранение угрозы ядерной или обычных войн. Рассматриваемая концепция означает незыблемость принципа соблюдения международных обязательств, преимущественное значение норм международного права как гарантии мира, стабильности, развития многопланового взаимовыгодного сотрудничества. Следование этому принципу не означает признания слияния в единое целое международного и национального права. Тем не менее отдельные высказывания, относящиеся скорее к буквальному прочтению термина «примат», и интерпретации ст. 15 Конституции РФ в качестве опоры для провозглашения приоритета международного права над внутренним в российской юридической литературе последних лет иногда имеют место.

6 Модель Гражданского кодекса для стран СНГ предлагает отказаться от дуалистического подхода к установлению статуса договорного обязательства (т. е. раздельно для внешнеэкономических договоров и договоров, хотя и осложненных иностранным элементом, но не относящихся к внешнеэкономическим). Другой особенностью правового режима договорного обязательства, рекомендуемого моделью Гражданского кодекса, является определение (хотя и не исчерпывающим образом) сферы действия применимого права. В соответствии с моделью Гражданского кодекса статут договорного обязательства охватывает, в частности: 1) толкование договора;   2) права и обязанности сторон; 3) исполнение договора; 4) последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора; 5) прекращение договора; 6) последствия ничтожности или недействительности договора;        7) уступку требований и перевод долга в связи с договором. При этом в отношении способов и процедуры исполнения, а также мер, которые должны быть приняты в случае ненадлежащего исполнения, кроме применимого права принимается во внимание и право страны, в которой происходит исполнение.

Признавая главенствующее значение выбора права соглашением сторон договора, модель Гражданского .кодекса тем не менее допускает возможность ограничения выбора в силу закона (договор регулируется правом страны, выбранным соглашением сторон, если иное не предусмотрено законом). Допускается расщепление общей коллизионной привязки: стороны договора могут избрать применимое право как для договора в целом, так и для отдельных его частей. Интересам сторон отвечает правило о возможности осуществления сторонами выбора применимого права в любое время — как при заключении договора, так и в последующем; стороны могут также в любое время договориться об изменении применимого к договору права.

Как уже отмечалось, в Основах гражданского законодательства 1991 г. (ст. 166) право, применимое к правам и обязанностям сторон по внешнеэкономическим договорам определяется на основе сочетания коллизионного начала lex voluntatis и субсидиарных коллизионных правил, вступающих в действие при отсутствии соглашения сторон. Последние выстроены в сложную систему, дифференцирующую решения коллизионной проблемы по видам договоров в пользу права страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности сторона, чье исполнение имеет решающее значение для содержания договоров.

В принципе эта система с некоторыми существенными уточнениями предусмотрена (в виде общей для договоров) и в модели Гражданского кодекса. По сравнению с Основами (здесь и далее сравниваются тексты ст. 166 Основ и ст. 1225 модели Гражданского кодекса) расширен перечень договоров и соответственно перечень сторон по договорам, чье исполнение имеет решающее значение для содержания договора: дополнительно названы договоры аренды, безвозмездного пользования имуществом, подряда. Не упоминаются договоры о производственном сотрудничестве, специализации и кооперировании, выполнении строительных, монтажных и других работ по капитальному строительству. В отдельную статью выделено правило о праве, применяемом к договору о создании юридического лица с иностранным участием, которое (правило) подчиняет такой договор праву страны, где учреждено юридическое лицо, исключая возможность выбора применимого права сторонами.

При отсутствии соглашения сторон договора о подлежащем применению праве модель Гражданского кодекса рекомендует применять (независимо от упомянутых выше субсидиарных коллизионных начал):

к договору о недвижимом имуществе — право страны, где это имущество находится;

к договору о совместной деятельности и договору строительного подряда — право страны, где такая деятельность осуществляется или создаются предусмотренные договором результаты;

к договору, заключенному на аукционе, по конкурсу или на бирже — право страны, где проводится аукцион, конкурс или находится биржа.

К договорам, не перечисленным в ст. 1225 модели Гражданского кодекса, предлагается (по аналогии с правилом ст. 166 Основ) применять право страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания соответствующего договора. Но далее в модели Гражданского кодекса следует правило, отсутствующее в российском законодательстве: при невозможности определить исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан. Последнее правило по существу дублирует (впрочем, в ограниченных пределах) норму ст. 1194 модели Гражданского кодекса, рекомендующую применять право, наиболее тесно связанное с гражданско-правовыми отношениями, осложненными иностранным элементом, если в соответствии с п. 1 этой статьи невозможно определить право, подлежащее применению.

Право, регламентирующее форму сделки, определяется в модели Гражданского кодекса следующим образом: во-первых, форма сделки подчиняется праву места ее совершения; однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования права страны, принявшей Кодекс;           во-вторых, внешнеэкономическая сделка, хотя бы одним из участников которой является юридическое лицо страны, принявшей Кодекс, или гражданин этой страны, совершается независимо от места заключения сделки, в письменной форме.

Предлагается, в-третьих, еще одно исключение из общего правила о форме сделки: форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в стране, принявшей Кодекс, — праву этой страны.

Сравнение положений раздела VII модели Гражданского кодекса, относящихся к договорным обязательствам, с посвященными этой же теме положениями опубликованного в “Российской газете” 30 ноября 1996 г. раздела VII проекта третьей части ГК РФ не дает оснований для вывода о наличии существенных расхождений между ними. Заслуживает внимания включение в российский проект правила о том, что выбор сторонами по договору подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным с момента его заключения, без ущерба для третьих лиц. Новым для российского законодательства является указание в проекте на значение использования в договоре принятых в международном обороте торговых терминов: резюмируется, что в этом случае сторонами согласовано применение к их отношениям обычаев делового оборота, существующих в отношении соответствующих торговых терминов.