2.3.2. Сознание и проблема трансперсонализма
Язык и культура в концепции трансперсонализма выступают в качестве трансперсональных явлений: они, непосредственно участвуя в становлении каждой конкретной личности, не принадлежат в полной мере одному человеку, поскольку не могут быть охвачены сознанием одного индивида. Согласно такому положению, сознание осуществляется не в мозгу и вообще за пределами тела, которое, тем не менее, способно, играть роль медиатора в экспериментальном постижении этого сверхчеловеческого сознания. Соотношение духа и плоти, трансцендентного и телесного есть соотношение способного к любой идентификации и самотождественности.
Трансперсональнизм – направление, возникшее на базе гуманистической психологии (К. Роджерс, Э. Фромм, Р. Мэй, В. Райд, В. Франкл, Ф. Перлз, А. Маслоу и др.) в конце 60-х ХХ в., признающее своим главным предметом личность как уникальную целостную систему, которая представляет собой не нечто заранее данное, а «открытую возможность» самоактуализации, присущую только человеку. Свою методологию трансперсонализм строит на базе юнгианской концепции «коллективного бессознательного», допускающей самобытное существование того целого, частью которого является индивидуальное бытие. Высказывается предположение о том, что каждый человек психически связан с вневременным и вне пространственным живым информационным полем. В экстатических состояниях сознания на уровне личного опыта (благодаря смещению позиции «наблюдателя» внутреннего мира) нам открывается надындивидуальное, трансперсональное измерение человеческих событий, соприкосновение с которым необычайно трансформативно для личности индивида. С. Гроф полагает, что необходимо учитывать «добиографические» и трансперсональных переживания каждого человекa.
Трансперсональное поле смыслов обладает свойствами информационного поля и обусловливает процесс развития любого фрагмента реальности. С. Гроф сформулировал теоретическую базу трансперсонализма, подкрепив ее обширным материалом практических исследований измененных состояний сознания, которые раскрывались под воздействием ЛСД, а потом во время холотропного дыхания (когда запретили использовать ЛСД). Исследователь занимался изучением психотерапевтического потенциала галлюциногенов. Согласно С.Грофу, самым глубинным переживанием людей является дородовое ощущение «абсолютного комфорта». Сознание эмбриона вплоть до родовой травмы связано с материнским сознанием, испытывает полную растворенность в окружающем мире (нормального протекания беременности) и может служить маяком того самого душевного комфорта, к которому всю жизнь интуитивно стремится человек.
Новый тип мышления, согласно представителям трансперсональной психологии, должен формироваться на определенном этапе внутренней работы по освоению опыта расширенных состояний сознания, что, в конечном итоге, сформирует холотропное сознание – целостное (объединенное с миром), недогматизированное (открытое к дополнению и обновлению) духовное мировоззрение, объединяющее различные области знаний единым представлением о характере культурно-исторического процесса и перспективах его развития. Духовность в данном случае понимается шире, чем в гуманистической психологии, которая традиционно отождествляет ее со способностью осознавать историческое измерение культуры. Холотропное сознание обращено к такому пониманию действительности, когда жизнь рассматривается в контексте природной или космической функции, трансцендентной человеческому опыту. Предполагается, что ментальные характеристики свойственны не только индивидуальным организмам, но и социальным, экологическим системам.
2.3.2.1. Критика трансперсональной психологии
Трансперсональная психология возникла на основе гуманистической психологии как альтернатива психоаналитическому и бихевиористскому подходам. Трансперсональная психология – течение психологии, которое изучает трансперсональные переживания, изменённые состояния сознания и религиозный опыт, соединяя современные психологические концепции, теории и методы с традиционными духовными практиками Востока и Запада. Главные идеи, на которых базируется трансперсональная психология – недвойственность, расширение сознания за пределы обычных границ Эго, саморазвитие личности и психическое здоровье.
Рисунок 41 – Во время медитации сознание, по мнению транспсихологов «искажается» (измененное состояние сознания)
Трансперсональная психология зачастую характеризуется российскими исследователями как форма неомистицизма, паранауки или квазинауки. Трансперсональные переживания включают в себя две большие группы: расширение переживаний в рамках «объективной реальности» и расширение переживаний за пределы «объективной реальности». Первая группа: расширение сознания во времени (переживания эмбриона и плода, опыт предков, коллективный и расовый опыт, эволюционный опыт, переживание прошлых воплощений, предвидение, ясновидение, «путешествия во времени»); расширение сознания в пространстве (выход за пределы Эго и отождествление с другими личностями, животными, растениями, единство со всем сущим в мире, планетарное и сверхпланетарное сознание, «путешествия в пространстве», телепатия); сужение сознания до уровня сознания органа, ткани, клетки. Вторая группа: духовный и медиумический опыт, переживание встреч со сверхчеловеческими духовными сущностями, архетипические и мифические переживания, слияние со Вселенским Сознанием, постижение Великой Пустоты и т. д. (см. Уилбер в книге «Око Духа»; С.Грофф Путешествие в поисках себя. За пределами мозга). С. Гроф «подкрепляет» свои исследования данными парапсихологии, экстрассенсорики. Научное сообщество сичтает прапсихологию и экстрассенсорику – мошенничеством и псевдонаукой, поскольку за более чем столетие исследований в рамках этой дисциплины не представлено ни одного приемлемого доказательства существования заявляемых «парапсихических» способностей (см. Александров Е. Б. Проблемы экспансии лженауки // «В защиту науки», Бюллетень № 1 Комиссии РАН по борьбе с лженаукой). Существует Образовательный Фонд Джеймса Рэнди (см. http://web.randi.org/), который занимается исследованиями и научной проверкой фактов, представляемых различными лицами и организациями в качестве так называемых паронормальных явлений. Фонд известен тем, что официально гарантирует премию любому, кто сможет продемонстрировать паронормальные, экстрасенсорные, сверхъестественные способности в условиях корректно поставленного эксперимента. До сих пор ни один претендент не смог добиться получения этой премии (более одного миллиона долларов).
Рисунок 42 – Экстрассенсорика – лженаука
Если переживания невозможно связать с опытом личности пациента, С. Гроф относит их к трансперсональным. Например: «встречи с инопланетянами» или «воспоминания о прошлых воплощениях» и т.п., он трактует как аргументы в пользу трансперсональной теории. Особо следует отметить разработанное в рамках трансперсонализма холотропное дыхание – метод трансперсональной психотерапии, заключающийся в гипервентиляции лёгких за счет учащённого дыхания. В результате вымывается СО2 из крови, сосуды мозга сужаются, начинается торможение коры головного мозга, и активируется подкорка, что вызывает вытесненные из сознания переживания. Также наблюдается увеличение pH в крови, наступает респираторный алкалоз (см. Ю. А. Бубеев, И. Б. Ушаков Механизмы дыхания в условиях длительной произвольной гипервентиляции // Авиакосмическая и экологическая медицина. — 1999. — Т. 33. — № 2. — С. 22-26.).
Методика холотропного дыхания широко критикуется среди специалистов за её опасность для мозга (из-за гипоксии отмирают нервные клетки). Потеря углекислого газа в течение сессии холотропного дыхания составляет 2—3 литра, что по принятым в настоящее время взглядам считается крайне тяжелой степенью гипокапнии, чреватой возникновением отека мозга и летальным исходом.
Подобные «расширения» сознания и галлюцинации, возникающие при них не являются научными, поэтому трансперсональная психология последовательно перекочевывает из психологии в философию (см. Стрельник О. Н. Научное и квазинаучное измерения трансперсональной психологии. // Вестник РУДН, Серия «Философия». — № 4, — 2007.).
Рисунок 43 – Галлюцинации возникают при употреблении психотропных веществ и некоторых болезнях мозга. Автор: borya_spec
2.4. Сознание и язык
Возникновение речи, языка стало принципиально новым и сильнейшим средством развития человека: помимо биологического фактора в виде наследственности у людей появилась возможность выработать более мощный способ – передача социально значимой информации. Это обеспечило преемственность знаний, традиций, культур, образования различных поколений и исторических эпох.
Язык выступает важнейшей формой, в которой протекает мыслительная деятельность человека, а она, в свою очередь, развивает и обогащает его. Сознание предстает как общественное явление, а вне его появление языка невозможно. Оно по способу бытия проявляется в актах поведения людей, определяет направленность их действий.
Сознание и язык точных наук. Факты – это всегда суть высказывания. Они не тождественны информации, которую человек получает органами чувств. Это смыслы, суждения, возникающие вследствие определенной обработки и толкования информации нашим разумом. Ученые располагает понятийным каркасом, которые «заставляют» нас истолковывать свой опыт определенным образом. К новому опыту мы приходим, располагая определенного рода предвидением, вкладывая в него уже определенные смыслы. Слова соотносят новый опыт с тем, что мы и окружающие уже знали прежде. Нам не нужно придумывать в данном случае что-то новое, так как есть уже слова, которые спасают нас от необходимости описывать увиденное.
Употребляемые слова в определенных смыслах и описываемые факты значимы не только для ученых, но и для общества, в котором язык «живет». Поэтому факт никогда не бывает нейтральным в отношении языка. Более того, он не свободен то того, что происходит с языком по мере его развития и изменения смыслового значения. Все что мы видим, мы видим как что-то. Это общая черта опыта, которая также есть результатом использования языка. Ученый не может что-либо описать, пока не отыщет среди слов те, которые по своему смыслу передают нечто схожее. Буквальный смысл или переносный смысл слов также влияет на употребление слов, так как это накладывает отпечаток значения на смысл описания явлений.
Язык также активно участвует в формировании опыта. Любое высказывание всегда будет спорным. Ученый в состоянии понять ту научную теорию слова и понятия, которые ее характеризуют, уже знакомы ему. Но если они имеют другой смысл, мы можем прийти к неверному истолкованию теории. В идеале говорящий и слушающий должны описывать реалии с помощью определенных слов с определенными значениями.
В науке в основном приходится иметь дело с вещами, которые недоступны для наблюдения с помощью органов чувств. Особенно это стало очевидным с открытием квантовой физики. Ученый не имеет возможности сопоставить некое научное высказывание со своим собственным опытом, чтобы подтвердить или опровергнуть данное суждение. Чтобы язык отражал реальность, которую описывает ученый, хоть в какой-то степени, между ними должно существовать видимое соответствие. При непосредственном наблюдении не возникает никаких вопросов, но научный язык описывает и то, что человек не в состоянии видеть Необходимо также знать, что выбор языка зависит от говорящего и от принятых в обществе его смысловых значений. Поэтому возникает вопрос о том, объективен ли научный язык – точно ли отражает язык то, что есть вовне, или язык субъективен. Выступает ли он в качестве результата личных и социальных влияний.
Язык и смыслы в гуманитарных науках. Существуют две принципиально различающиеся между собой традиции использования понятия «смысл». В одной из них смысл выступает как полный синоним значения; поэтому эти два понятия взаимозаменимы. Во второй традиции понятия «смысл» и «значение» образуют более или менее выраженную концептуальную оппозицию. В свою очередь, вторая традиция также отнюдь не является однородной.
Родоначальником концептуальной оппозиции «значение – смысл» в науках о языке принято считать Г. Фреге. В своей классической работе «Смысл и денотат» [40] он пишет, что денотат, или значение текста (знака) – это та объективная реалия, которую обозначает суждение, с помощью которого выстраивается текст (знак). Смысл – это способ задания денотата, характер связи между денотатом и знаком или, выражаясь современным языком, информация, которую знак несет о своем денотате. Текст может иметь только одно значение, но несколько смыслов, или же не иметь значения (если в реальности ему ничто не соответствует), но иметь при этом смысл. В поэтическом употреблении достаточно того, что все имеет смысл, в научном – нельзя упускать и значений. В текстах Г. Фреге есть указания на связь смысла с контекстом его употребления.
Языковым значением слова можно овладеть при помощи толкового словаря, сначала найдя его определение, затем определив все слова, которые в это определение входят, и т. д. То, что при этом ускользает – это смысловое значение, связанное со знанием всех вариантов правильного употребления слова в разных контекстах. М. Даммит рассматривает теорию смысла как одну из составных частей теории значения, наряду с теорией референции [18]. Теория смысла связывает теорию истины (или референции) с умением говорящего владеть языком, соотносит его знание суждений теории с практическими лингвистическими навыками, которые он проявляет. Она должна «...не только определить, что знает говорящий, но также и то, как проявляется его знание». Смысл, таким образом, определяется более широким контекстом, чем значение.
По-другому расставляются акценты в работах представителей современной французской школы анализа дискурса, в которой проблема смысла всегда находится в центре внимания, но при этом рассматривается вне традиционного для лингвистики противопоставления смысла и значения [12]. Специфика данного подхода заключается в анализе взаимосвязи дискурса и идеологии. Понятие дискурса выступает здесь как уточняющее идею контекста. Практическое понимание дискурса позволяют понять работы Ж. Гийому и Д. Мальдидье, которые утверждают следующее: тексты, дискурсы, дискурсные комплексы приобретают определенный смысл только в конкретной исторической ситуации. Смысл не задан a priori, он создается на каждом этапе описания; он никогда не бывает структурно завершен. Смысл берет свое начало в языке и архиве [12].
Оригинальным путем подходит к определению смысла Г. П. Щедровицкий, отказывающийся видеть в смысле предмет или продукт понимания. Смысл для Г. П. Щедровицкого есть элемент системы деятельности, который может быть задан только через организацию соответствующей системы деятельности, системы акта коммуникаций, включающей в себя разнообразные установки в виде действия, целевой установки, осмысление ситуации и т.п. [48].
При всем разнообразии конкретных трактовок смысла и его соотношения со значением в контексте проблемы понимания языковых выражений и текстов, можно выделить общее: в отличие от значения, смысл всегда указывает на замысел, задачу, интенцию автора высказывания, на неязыковый контекст, ситуацию употребления знака.
Вторым (исторически) проблемным контекстом, в котором понятие смысла вошло в науки, стала проблематика феноменологического анализа сознания, представленная работами, в частности, основателя феноменологической парадигмы Э. Гуссерля и его учеников и последователей. Прежде всего, Г. Шпета, творчески интерпретировавшего и развивавшего феноменологию, синтезировав ее с герменевтикой М. Хайдеггера, К. Ясперса, Ж.-П. Сартра и М. Мерло-Понти. В работах Э. Гуссерля проблема соотношения значения и смысла неоднозначна; четкое эксплицитное их различение отсутствует и употребляются эти два понятия иногда синонимично, иногда нет. Напомним, исходным требованием феноменологического анализа является феноменологическая редукция или «эпохэ» – сосредоточение только на том, что является сознанию и отказ от всякой попытки суждения о возможном мире, находящемся за пределами сознания. Между сознанием и реальностью зияет пропасть смысла [17].
К пониманию смысла как объективной сущности вещей, объекта склоняется М. Хайдеггер, который называет смыслом «артикулируемое в языке и речи». Появление смысла он связывает с процессом, с обдумыванием, с соображением, с конструированием, определением. Мир предстает как глобальный смыслообразующий контекст: все осмысленное получает свой смысл именно в мире как живом пространстве человеческой деятельности [42].
Если Г. Шпет и М. Хайдеггер используют понятие «смысла» в контексте проблемы познания внешней реальности, то К. Ясперс говорит о смысле преимущественно как о понятии, характеризующем взаимосвязь психических явлений в душевной жизни человека, в его «личностном мире». Вместе с тем смысл не является сущностной характеристикой самих психических феноменов как таковых; напротив, он вкладывается в них индивидом, обусловливается его осознанными намерениями, реализуется им самим. Смысл, по Ясперсу, предмет не объяснения, а понимания [51]. Примером работы по пониманию К. Ясперс считал психоанализ З. Фрейда.
Более общие представления о смысле сформулированы Ж.-П. Сартром в его основополагающем труде «Бытие и ничто» [34]. Он пишет о трансцендентальном характере смысла, выводя его из создаваемого индивидом проекта своего бытия в мире. Человеческий проект, по Сартру, представляет собой имплицитный смысл ситуации. Смысл придается как ситуации, так и внешним предметам; он выбирается сознанием. Происходит систематическая субъективация внешней реальности. Внешняя реальность как вместилище смыслов – это мир очеловеченной природы.
Третий контекст употребления понятия смысла в гуманитарных науках связан с проблематикой экзистенциального смысла человеческого бытия. Этот аспект был затронут уже в работах К. Ясперса, Ж.-П. Сартра, П. Тиллиха. Они рассматривали духовное самоутверждение человека через отношение к смыслам. Человек «живет» внутри смыслов, внутри того, что имеет логическую, эстетическую, этическую, религиозную значимость. Отношение к смыслам или интенциональность – направленность на осмысленные содержания – прямо связана с витальностью, жизненной и творческой силой человека. Утрата человеком смысла вызвана утратой духовного центра и порождает специфическую форму тревоги.
Наконец, четвертый контекст употребления понятия смысла в гуманитарных науках подразумевает постановку проблемы смысла человеческих действий и других невербальных проявлений. В числе авторов, заложивших основы такого понимания смысла, следует назвать в первую очередь В. Дильтея, Э. Шпрангера и М. Вебера, К. Ясперса, Ж.-П. Сартра и М. Мерло-Понти.
Только те психологические процессы, которые получают культурно обусловленную объективированную форму выражения, могут быть ключом к пониманию человеческой индивидуальности, как других, так и себя самого; в их смысле выражается наша сущность. Э. Шпрангер, ученик В. Дильтея, вводит понятие смысловой связи, понимая под ней связь с ценностью, выступающей объяснительной инстанцией по отношению к смыслу. Он говорит о сверхиндивидуальном смысле, лежащем в основе смысловых связей как о специфической форме объективности, хотя надындивидуальный смысл объекта определяется его смысловыми связями с теми или иными установками сознания. В сознании человека имеются различные установки, на основе которых формируются смыслы. Сверхиндивидуальный смысл существует в мире духа, который развивается по историческим законам. Он, однако, может быть объективирован в языке, произведениях искусства, технических сооружениях, и через эти объективированные формы быть воспринятым другими людьми [47].
В заключение коснемся трансперсонального подхода к проблеме смысла В. В. Налимова, который стоит особняком по отношению ко всем рассмотренным выше подходам. В.В. Налимов утверждает, что человек «существует лишь в той мере, в какой он погружен в мир смыслов», понимая под смыслами «все то, что когда-либо было проявлено в культурах будущего» [25]. Сознание «предстает перед нами как некоторое устройство, непрестанно и по-новому раскрывающее смыслы».
Раскрываются смыслы путем «пропускания» их через определенные фильтры. Такими фильтрами выступают, например, научные, философские и религиозные концепции, языки, другие культурные образования. Таким фильтром является и личность. «Архитектоника личности – это архитектоника смыслов, воплощенных в личности – демиургической носительнице смыслов» [25]. Хотя смыслы, по В. В. Налимову, отнюдь не являются атрибутом только лишь человеческого существования, он приписывает им весьма существенную антропологическую функцию. «Человек всегда стремится к утверждению смыслов – своих или чужих, ставших для него своими» [25]. Смыслы делают нас активными, психически здоровыми, но, если они не обновляются постоянно в соответствии с меняющейся ситуацией («Быть – это значит иметь способность облекаться в новые смыслы»), они могут играть и негативную роль – угнетать, подавлять, догматизировать человека. Тот поиск смыслов, который ведет личность, приводит ее к соприкосновению с предельной реальностью Мира. Раскрывая смыслы Мира, активно участвуя в раскрытии потенциально заложенных в нем смыслов, человек расширяет и гармонизирует смысловую ткань своей собственной личности, трансцендируя, выходя за ее пределы [26].