После войны.
Агеева - "Вот и кончилась война. И осталась я одна. Я корова, я и бык, я и баба,
и мужик". Ай-ай-ай...."
Агеева? - "Я до Берлина с армией дошла...
Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три
дня, а на четвертый мама поднимает меня с постели и говорит: "Доченька, я
тебе собрала узелок. Уходи... Уходи... У тебя еще две младших сестры растут.
Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами...
Григорова - Седьмого июня у меня было счастье, была моя свадьба. Часть устроила нам
большой праздник. Мужа я знала давно: он был капитан, командовал ротой. Мы с
ним поклялись, если останемся жить, то поженимся после войны. Дали нам месяц отпуска...
Мы поехали в Кинешму, к его родителям. Я ехала героиней, я никогда не думала,
что так можно встретить фронтовую девушку. Мы же столько прошли, столько спасли матерям детей, женам мужей. И вдруг... Я узнала оскорбление, я услышала обидные слова. До этого же кроме как: "сестричка родная", "сестричка дорогая", ничего другого не слышала.
Сели вечером пить чай, мать отвела сына на кухню и плачет: "На ком ты
женился? На фронтовой... У тебя же две младшие сестры. Кто их теперь замуж
возьмет?"
Представляете: привезла я пластиночку, очень любила ее. Там были такие слова: и тебе положено по праву в самых модных туфельках ходить... Это о фронтовой
девушке. Я ее поставила, старшая сестра подошла и на моих глазах разбила,
мол, у вас нет никаких прав. Они уничтожили все мои фронтовые фотографии...
З?……… - Когда мой будущий муж сделал мне предложение... Это уже в Берлине, у рейхстага... Он сказал: "Война кончилась. Мы остались живы. Нам повезло. Выходи за меня замуж". Я хотела заплакать. Закричать. Ударить его! Как это замуж? Сейчас? Среди всего этого - замуж? Среди черной сажи и черных кирпичей... Ты посмотри на меня...
Посмотри " какая я! Ты сначала сделай из меня женщину: дари цветы, ухаживай,
говори красивые слова. Я так этого хочу! Так жду! Я чуть его не ударила...
Хотела ударить... А у него была обожженная, багровая одна щека, и я вижу: он
все понял, у него текут слезы по этой щеке. По еще свежим рубцам... И сама
не верю тому, что говорю: "Да, я выйду за тебя замуж".
Иванова - Вернулась, и все надо было начинать сначала. В туфлях училась ходить,
на фронте же три года в сапогах. Привыкли к ремням, всегда подтянутые,
казалось, что теперь одежда на нас мешком висит, неловко как-то себя
чувствуешь. С ужасом смотрела на юбку... На платье... Мы же все время на
фронте в брюках, вечером их постираешь, под себя положишь, ляжешь, считай,
выутюженные. Правда, не совсем сухие, и на морозе коркой покрывались. Как в
юбке научиться ходить? Ноги как будто спутанные. Идешь в гражданском платье,
в туфлях, встретишь офицера, невольно рука тянется, чтобы честь отдать.
Привыкли: паек, на всем государственном, и приходишь в хлебный магазин,
берешь хлеб, сколько тебе нужно, и забываешь расплатиться. Продавщица, она
уже тебя знает, понимает, в чем дело, и стесняется напомнить, а ты не
заплатила, взяла и пошла. Потом тебе уже совестно, на другой день
извиняешься, берешь что-то другое и расплачиваешься за все сразу. Надо было
наново учиться всему обычному... Вспомнить обычную жизнь... Тогда не было у
нас этих психотерапевтов. Психоаналитиков. Прибежишь к соседке... К маме...
Калерия Густова - Я что еще думаю... Сколько была война? Четыре года.
Очень долго... Ни птиц, ни цветов не помню. Они, конечно, были, но я их не
помню. Да-да... Странно, правда? Разве могут быть цветными фильмы о войне?
Там все черное. Только у крови другой цвет... Одна кровь красная...
Белоусова - Вот только запах крови... К запаху крови я привыкнуть не могла...
После войны в родильном отделении устроилась акушеркой - но мало там
задержалась. Мало... Коротко... У меня аллергия к запаху крови, просто не
принимал ее организм. Столько я этой крови на войне видела, что больше уже
не выдерживала. Больше организм ее не принимал. Ушла из "родилки", ушла на
"Скорую помощь". У меня крапивница была, я задыхалась.
А пошила из красной материи блузку, по рукам у меня через день
расползлись какие-то пятна. Волдыри. Ни красного ситца, ни красных цветов -
роз или гвоздик, мой организм не принимал. Ничего красного, ничего цвета
крови... У меня и сейчас ничего красного в доме нет. Не найдешь.
Человеческая кровь очень яркая, ни в природе, ни у художников на картинах я
не встречала такого яркого цвета. Сок граната немного похожий, и то не
совсем. Спелого граната..."
Мария Яковлевна Ежова, гвардии лейтенант, командир санвзвода
Реброва - Я не люблю военных игрушек, детских военных
игрушек. Танки, автоматы... Кто это придумал? Мне переворачивает душу... Я
никогда не покупала и не дарила детям военных игрушек. Ни своим, ни чужим.
Однажды в дом кто-то принес военный самолетик и пластмассовый автомат. Тут
же выбросила на помойку... Немедленно! Потому что человеческая жизнь - это
такой дар... Великий дар! Сам человек не хозяин этому дару...
Этюд – уничтожение картонных игрушек.
………. - Знаете, какая в войну была у нас всех мысль? Мы мечтали: "Вот, ребята,
дожить бы... После войны какие это будут счастливые люди! Какая счастливая,
какая красивая наступит жизнь. Люди, которые пережили столько, они будут
друг друга жалеть. Любить. Это будут другие люди". Мы не сомневались в этом.
Ни на капельку… Люди по-прежнему ненавидят друг друга. Опять убивают. Это самое мне непонятное... И кто это? Мы... Мы это... Не может быть одно сердце для ненависти, а второе – для любви. У человека оно одно, и я всегда думала о том, как спасти мое сердце.