2.2. Конституционно-правовые основы статуса личности

и адвоката и адвокатское расследование в российском

уголовном процессе

Одна из важных особенностей Конституции Российской Федерации видится в том, что она определила и закрепила основы конституционного статуса личности. Если ранее применительно к советскому конституционному законодательству говорили и писали о том, что оно закрепляло правовой статус личности <1>, то это была скорее теоретическая конструкция, чем реальный факт правовой действительности. Состоял он в том, что ни одна из Конституций СССР и конституций советских союзных республик никогда не содержали в своих текстах выражения "правовой статус личности". Следовательно, ученые-юристы приписывали советскому конституционному законодательству такие черты и особенности, которыми оно в действительности не обладало.X

--------------------------------

<1> См., например: Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. М., 1968; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972; Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. М., 1974; Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР. М., 1985. С. 23 - 45.

Конституция Российской Федерации впервые в истории отечественного конституционного права ввела в политический и научно-правовой оборот такую категорию, как "основы правового статуса личности в Российской Федерации", которые неразрывно связаны с главой второй "Права и свободы человека и гражданина" Конституции Российской Федерации (ст. ст. 17 - 64).X

Более того, Основной Закон Российского федеративного государства вопрос об основах статуса личности урегулировал в норме, завершающей раздел Конституции, который определяет и закрепляет названные основы. "Положения настоящей главы, - гласит статья 64 Конституции Российской Федерации, - составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Конституцией" <1>.X

--------------------------------

<1> Конституция Российской Федерации. М., 1993. С. 23.

Приведенное положение имеет исключительно важное политико-правовое и методологическое значение как потому, что вводит в нормативно-юридическое русло категорию "основы правового статуса личности", так потому, что названные основы статуса незыблемы, как и сама Конституция Российской Федерации. Они могут быть изменены только с соблюдением Конституции и установленных ею процедур.X

В соответствии с ними (процедурами) предложения о поправках и пересмотре Конституции Российской Федерации могут вносить Президент, Совет Федерации, Государственная Дума, Правительство, законодательные (представительные) органы субъектов Российской Федерации, а также группа не менее одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы (ст. 134 Конституции РФ).X

Что же касается конституционных норм, определяющих основы статуса личности, то изменение их еще больше усложнено, ибо, с одной стороны, положения главы второй Конституции Российской Федерации вообще не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием (ч. 1 ст. 135 Конституции РФ). С другой стороны, если предложение о пересмотре главы второй "Права и свободы человека и гражданина" Конституции Российской Федерации будет поддержано тремя пятыми голосов от общего числа голосов членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, то в соответствии с федеральным конституционным законом созывается Конституционное Собрание, которое либо подтверждает неизменность Конституции, либо разрабатывает проект новой Конституции Российской Федерации (ч. ч. 2, 3 ст. 135 Конституции РФ).X

Как видим, конституционные основы статуса личности в Российской Федерации такие же стабильные и прочные, как и сам Основной Закон государства. Именно Российское федеративное государство в лице высших представительных органов, главы государства и правительства охраняют правовой статус личности, являются его политико-правовыми гарантами.X

Остается выяснить, что представляет собой правовой статус личности в понятийном и содержательном планах, каковы слагаемые этого феномена, защита каких ценностей и благ связана с реализацией конституционных основ статуса и правового статуса (положения) личности в различных сферах государственной, публично-правовой деятельности, и прежде всего в российском уголовном процессе. Остановимся на каждом из перечисленных вопросов.

В теории государства и права, цивилистической и уголовно-процессуальной литературе и науке правовой статус (положение) традиционно определяют как совокупность субъективных прав и обязанностей, присущих соответствующему субъекту - физическому или юридическому лицу <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. М., 1968. С. 5; Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. М., 1974. С. 226; Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР. М., 1985. С. 8.

Такая лаконичная дефиниция не отражает ни содержания, ни структуры столь сложного феномена, каким является правовой статус (положение) личности. Причем приведенное его понимание не претерпело существенных изменений и после того, как в теории государства и права были сформулированы концептуальные выводы о том, что, во-первых, в широком смысле под правовым статусом понимается юридически закрепленное государством с помощью правовых средств положение личности в обществе <1>; во-вторых, права и обязанности образуют ядро правового статуса личности <2>.

--------------------------------

<1> Матузов Н.И. Личность. Право. Демократия. С. 190.

<2> Там же. С. 191.

Тем не менее в теории государства и права, а также в отраслевых юридических науках понятие правового статуса личности по-прежнему формулируют как систему прав и обязанностей <1>, то есть конструируют структуру правового статуса личности ближе к традиционной <2>. Аналогичным образом определяют статус адвоката в гражданском и уголовном судопроизводстве. В частности, А.А. Мельников считал, что субъективные процессуальные права вместе с обязанностями составляют правовой статус личности, определяют ее правовое положение в гражданском судопроизводстве <3>. А.А. Власов, касаясь статуса адвоката-представителя, переносит данный вопрос в совершенно иную плоскость, а именно в сферу признания или непризнания названного субъекта участником гражданского дела <4>. С.А. Халатов, выделив в своей работе главу о процессуальном положении представителя, затем ведет речь о понятии представительства как системы процессуальных действий, процессуальном отношении и институте гражданского и арбитражного права <5>, но ни слова о том, что же есть процессуальный статус представителя.

--------------------------------

<1> См., например: Братко А.Г. Права человека и правовой статус личности // Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1994. С. 144 - 147; Лукашова Е.А. Понятие и структура правового статуса личности // Теория государства и права / Под ред. Г.Н. Манова. М., 1995. С. 234 - 236.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.X

<2> В последние годы последовательно развивается мысль о том, что существуют общий правовой статус личности и отраслевые статусы личности, которые определяют нормы конкретных отраслей права. См.: Братко А.Г. Права человека и правовой статус личности. С. 153; Малько А.В. Право и личность // Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. М., 2001. С. 185.

<3> Мельников А.А. Личность в гражданском процессе // Гражданско-правовое положение личности в СССР / Отв. ред. Н.С. Малеин. М., 1975. С. 373 - 374.

<4> Власов А.А. Адвокат как субъект доказывания в гражданском и арбитражном процессе. М., 2000. С. 13 - 14.

<5> Халатов С.А. Представительство в гражданском и арбитражном процессе. М., 2002. С. 56, 57, 60, 62.

Таково состояние исследований приоритетной проблемы статуса личности в теории государства и права, а также в цивилистической науке, которое иначе как шагом назад не назовешь. В других отраслях юридических знаний, например в уголовно-процессуальном праве, разработанность теории статуса личности тоже не соответствует достижениям науки, уровню законодательных регламентаций и потребностям практики.

В связи с этим следует сказать, что в советский и постсоветский период в науке уголовно-процессуального права, с одной стороны, категории "правовое положение личности" или "процессуальный статус участников уголовного процесса" никогда не выделяли и не выделяют в числе основных понятий уголовного процесса или судопроизводства одноименного учебного курса. Даже тогда, когда основными объектами науки уголовно-процессуального права признают то, на что направлено ее внимание <1>, среди объектов такого внимания правового статуса субъектов, личности в уголовном процессе не оказывается. Пришло время устранить этот существенный недостаток, основываясь на конституционном положении о том, что личность, ее права, свободы, законные интересы являются высшей ценностью, которую охраняет государство.

--------------------------------

<1> Башкатов Л.Н., Ветрова Г.Н., Донценко А.Д., Зажицкий В.И., Шестаков В.И. Уголовный процесс. М., 2002. С. 1 - 2.

С другой стороны, в предмет науки российского уголовно-процессуального права непременно следует включать и такое основное понятие, как правовой статус (положение) участников уголовного процесса. Тем более что в отношении адвоката названная категория обрела правовую основу. Имеется в виду глава третья "Статус адвоката" Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" <1>. Здесь, как видим, наличествует категория организационно-правового статуса российского адвоката.X

--------------------------------

<1> Российская газета. 2002. 5 июня.

А что представляет собой процессуально-правовой статус (положение) адвоката в российском уголовном судопроизводстве, каковы его основы, структура, особенности? Рассмотрим все перечисленные вопросы.

В определении понятия статуса личности в уголовном процессе, в том числе адвоката-защитника, имеют фундаментальные положения главы второй "Права и свободы человека и гражданина" Конституции Российской Федерации о том, что Основной Закон закрепил основы конституционного статуса личности. Отсюда следует, что Конституция Российской Федерации определяет и закрепляет правоотношения на уровне "государство - личность", имеющие универсальный характер и прямое действие во всех сферах жизнедеятельности государства <1>.X

--------------------------------

<1> Концептуальные вопросы статуса личности автор подверг исследованию четверть века тому назад и затем неоднократно к ним возвращался. См.: Мартынчик Е.Г. Конституционные основы процессуального положения личности в советском уголовном судопроизводстве // Известия АН МССР. Серия общ. наук. 1979. N 1. С. 42 - 50; Лаптеакру В.Д., Мартынчик Е.Г. Адвокат в кассационном и надзорном производстве по уголовным делам. Кишинев, 1994. С. 6 - 66; Мартынчик Е.Г., Радьков В.П., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев, 1982. С. 7 - 42; Адвокатура в России / Под ред. Л.А. Демидовой, В.И. Сергеева. М., 2004. С. 272 - 273.

Естественно, это и есть закрепление правового положения человека и гражданина в сферах государственной, социальной, экономической, культурной, правоохранительной деятельности, в том числе в такой из них, как расследование, рассмотрение и разрешение уголовных дел, борьба с преступностью. Более того, конституционные основы статуса личности составляют методологическую базу для разработки данного феномена и его структуры в отраслевых юридических науках <1>. Данное положение в равной мере относится и к уголовно-процессуальному праву Российской Федерации.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.X

<1> В общетеоретических научных исследованиях значительное место занимает разработка составных элементов правового статуса личности, в систему которых включают: права и обязанности, законные интересы, правосубъектность, юридическую ответственность, гражданство. См.: Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. М., 2001. С. 187.

Опираясь на конституционные предписания о статусе личности и проектируя их на уголовное судопроизводство, можно прийти к выводу о том, что, с одной стороны, Конституция Российской Федерации закрепляет основы нормативно-правовой модели статуса личности в государстве, а с другой - процессуальный статус личности есть совокупность юридических норм, закрепленных в УПК Российской Федерации и обусловленных характером отношений государства и подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, адвоката как субъектов уголовного судопроизводства, наделенных в связи с этим субъективными правами и свободами, гарантированными системой мер и средств, а также несущих процессуальные обязанности <1>.X

--------------------------------

<1> Подробнее об этом см.: Мартынчик Е.Г. Проблемы процессуального статуса и эффективности охраны прав подсудимого (осужденного) в судах первой и кассационной инстанций: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Киев, 1982. С. 14 - 16.

Как сложный процессуально-правовой феномен правовое положение каждого участника уголовного судопроизводства, в равной мере и адвоката-защитника, охватывает целый ряд составных. В частности, таких, как понятие участника уголовного процесса; субъективные процессуальные права; процессуальные обязанности; процессуальная правосубъектность; законные интересы; гарантии прав, свобод и законных интересов <1>; ответственность адвоката-защитника <2>.

--------------------------------

<1> Мартынчик Е.Г. Проблемы процессуального статуса и эффективности охраны прав подсудимого (осужденного) в судах первой и кассационной инстанций. С. 15 - 16.

<2> Объективности ради следует сказать, что много лет спустя к диссертационному исследованию проблематик конституционных основ положения личности в уголовном судопроизводстве, уголовно-процессуального статуса и его видов возвратились и другие правоведы. См.: Корнуков В.М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Харьков, 1987.

Новый УПК Российской Федерации раскрывает понятие защитника, указывая на то, что таковым является лицо, осуществляющее в установленном уголовно-процессуальным законом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых, оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49). В качестве защитников допускаются адвокаты, а по определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. Безусловно, что такое же право принадлежит подозреваемому, подсудимому и осужденному, то есть свое действие оно распространяет на многих субъектов и на все стадии уголовного судопроизводства.X

Выполняя предусмотренные законом публично-правовые роли - защитника, представителя, частного обвинителя, адвокат пользуется соответствующими правами. Субъективные процессуальные права адвоката-защитника - это закрепленные в законе его возможности со знанием дела, своевременно, квалифицированно, профессионально и эффективно оказывать юридическую помощь клиенту. Такого рода процессуально-правовые возможности адвоката закон определяет как в целом в уголовном процессе (ст. 53 УПК), так и применительно к отдельным его стадиям (ст. ст. 217, 229, ч. ч. 6, 7 ст. 234, ст. 248, ч. 1 ст. 253, ч. 1 ст. ст. 260, 271, 274, 292, ч. 1 ст. 315, ч. ч. 7 - 11, 14 ст. 328, ч. 3 ст. 335, ст. ст. 336, 337, 354, ч. ч. 3, 4 ст. 359, ст. 366 УПК).X

Процессуальная обязанность адвоката-защитника - это предусмотренный законом порядок и пределы его действий, которые непременно должны быть выполнены, если иное не установлено УПК. Выполняя возложенные на защитника процессуальные обязанности, он должен действовать и поступать в точном соответствии с предписаниями федерального уголовно-процессуального закона. Субъективные процессуальные права и процессуальные обязанности адвоката-защитника - это различные правовые категории, но очень тесно взаимосвязанные. Существующая между ними взаимосвязь основывается на фундаментальном конституционном положении о том, что каждый гражданин на территории Российской Федерации обладает всеми правами и свободами и несет равные обязанности (ч. 2 ст. 6 Конституции Российской Федерации).X

Более того, защитник-адвокат, с одной стороны, не может быть ограничен в использовании прав, предоставленных ему УПК, а с другой - никто не может и не вправе освободить его от исполнения процессуальных обязанностей, возложенных на него уголовно-процессуальным законом как на субъекта стороны защиты в уголовном судопроизводстве. Наконец, в соответствии с ч. 2 ст. 55 Конституции в Российской Федерации не должны принимать и издавать законы, отменяющие, ограничивающие или умаляющие права и свободы личности, в том числе адвоката в уголовном судопроизводстве, ибо это повлечет попрание категорического запрета о недопустимости изменения конституционных основ статуса личности в Российской Федерации (ст. 64 Конституции Российской Федерации).X

В заключение следует подчеркнуть, что в соответствии с теоретико-методологическим положением теории права субъективные процессуальные права и процессуальные обязанности защитника-адвоката составляют лишь ядро его статуса в уголовном судопроизводстве, но не определяют понятия данного феномена российского уголовно-процессуального права. Субъективные процессуальные права и процессуальные обязанности адвоката, как равно иного субъекта уголовного процесса, по своей роли и значению являются составными элементами структуры процессуального статуса.

Следовательно, в строго научном, понятийном плане процессуальные права и обязанности субъектов уголовного судопроизводства - это не дефиниция процессуального статуса, а простое перечисление юридических категорий, охватываемых его структурой. Однако это не умаляет роли, места и значения, принадлежащих правам и обязанностям как движущему началу в механизме реализации процессуального статуса личности в уголовном судопроизводстве. В системе его слагаемых важное значение имеют также и другие составные: правосубъектность; гарантии прав, свобод и надлежащего выполнения обязанностей; законные интересы; ответственность.

В частности, уголовно-процессуальная правосубъектность защитника-адвоката означает, что он признан субъектом прав, наделен ими и полномочен реализовать их при выполнении профессиональной деятельности в уголовном судопроизводстве. В действительности правосубъектность адвоката-защитника включает как совокупность предоставленных ему законом прав, так и другие элементы: правоспособность, дееспособность и деликтоспособность. Перечисленные слагаемые всегда присущи правосубъектности <1>. Каждый названный элемент имеет существенное значение, а вся совокупность их образует правосубъектность адвоката, как одну из значимых структурных составных его процессуального статуса. В юриспруденции давно акцентировали внимание на том, что правосубъектность - это часть юридического статуса, его атрибут, но не сам статус <2>.

--------------------------------

<1> Большой юридический энциклопедический словарь / Автор и составитель А.Б. Барихин. М., 2000. С. 478.

<2> См.: Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. Свердловск, 1964. С. 75; Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., 1966. С. 176; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. С. 201 - 202.

Данное концептуальное положение не вызывает сомнений и в настоящее время. Более того, и в постсоветской юридической науке правосубъектность рассматривают как структурное образование правового статуса личности <1>. Естественно, это общетеоретическое положение распространяет свое действие и на процессуальный статус защитника-адвоката, а также имеет практическое значение, поскольку с приобретением правосубъектности прямо и непосредственно связано деятельностное начало в реализации правового положения. Потому и неудивительно, что новый УПК Российской Федерации воедино объединил, с одной стороны, понятие защитника и осуществляющих защиту субъектов, а с другой - установил момент вступления защитника в уголовное дело (ч. ч. 1, 2, 3 ст. 49). Именно с момента вступления в уголовное дело адвоката закон наделяет его процессуально-правовыми полномочиями (ст. 53 УПК).X

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.X

<1> Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. М., 2001. С. 187.

Что же включают соответственно правоспособность, дееспособность и деликтоспособность защитника-адвоката? В процессуальном смысле правоспособность адвоката в уголовном судопроизводстве означает возможность иметь предусмотренные законом права и выполнять указанные в нем обязанности. Правоспособность адвоката как составной элемент его процессуального положения может быть общей и частной. Первая определяет права и обязанности адвоката как субъекта уголовного судопроизводства, а вторая - его правоспособность в зависимости от выполняемых процессуальных ролей: защитника, представителя, частного обвинителя.

Обусловленная каждой из названных процессуальных ролей возможность иметь права и обязанности превращается в реальность с момента допуска адвоката к участию в конкретном уголовном деле в порядке, установленном ч. 3 ст. 49 УПК. Только вступив в уголовное дело, адвокат становится обладателем комплекса конкретных прав и обязанностей, получает реальную возможность реализовать процессуальные права и выполнять обязанности как субъект уголовного процесса, уголовно-процессуальной деятельности и уголовно-процессуальных правоотношений. Благодаря деятельности и правоотношениям и в процессе их развития адвокат реализует свою правоспособность.X

Правоспособность адвоката в уголовном судопроизводстве неразрывно связана с такой категорией, как уголовно-процессуальная дееспособность, которая означает способность защитника осуществлять предоставленные ему права на досудебном и судебном производстве в соответствии с порученной процессуальной ролью. Для этого адвокат должен обладать организационно-правовым статусом, то есть быть членом соответствующей адвокатской палаты, а также заключить договор об оказании юридической помощи либо быть назначенным судом, прокурором, следователем, дознавателем для выполнения этой же обязанности на досудебном или судебном производстве (ч. 2 ст. 50 УПК). Уголовно-процессуальной дееспособностью, то есть способностью осуществлять субъективные права, не обладает адвокат, статус которого приостановлен, и тем более лицо, лишенное адвокатского статуса в соответствии с положениями ст. ст. 16, 17 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре.X

Вместе, в единстве процессуальная правоспособность и процессуальная дееспособность адвоката составляют его правосубъектность в уголовном судопроизводстве. Таким образом, чтобы адвокат мог оказывать квалифицированную юридическую помощь конкретному человеку и гражданину - подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, он должен обладать процессуальной правосубъектностью.

Будучи субъектом адвокатской деятельности и корпорации адвокатов, адвокат несет все виды юридической ответственности: дисциплинарную, гражданско-правовую и уголовно-правовую. Иначе говоря, адвокат обладает как правосубъектностью, так и деликтоспособностью, то есть он будет нести юридическую ответственность за совершенные в процессе уголовно-процессуальной деятельности проступки, деликты и уголовно наказуемые деяния. Естественно, в зависимости от вида и характера совершенного правонарушения: дисциплинарного проступка, гражданского деликта или уголовного преступления, в том числе связанного с профессиональной деятельностью.

В современной российской юриспруденции вопросы ответственности адвоката освещены по-разному. Одни ученые-юристы рассматривают лишь дисциплинарную ответственность адвоката <1>, другие - пишут о привлечении его к уголовной ответственности <2>, а третьи - освещают все виды юридической ответственности: дисциплинарную, гражданско-правовую и уголовную <3>. Только их подход полно характеризует проблему юридической ответственности, а потому и воспринят законодателем.

--------------------------------

<1> Лубшев Ю.Ф. Адвокатура в России. М., 2001. С. 278 - 289; Стешенко Л.А., Шамба Т.М. Адвокатура в Российской Федерации. М., 2001. С. 64 - 65.

<2> Бойков А.Д., Капинус Н.И. Адвокатура России. М., 2000. С. 31.

<3> Гаврилов С.Н. Адвокатура в Российской Федерации. М., 2000. С. 100 - 103.

В общем плане основы правовой регламентации юридической ответственности адвоката как субъекта профессиональной деятельности по оказанию правовой помощи заложены в новом Законе об адвокатской деятельности и адвокатуре. Регулируя данные вопросы под углом зрения гарантий независимости адвоката, Федеральный закон "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" содержит следующие важные положения.X

Во-первых, адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности, в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката, за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в совершении преступного деяния (п. 2 ст. 18 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Во-вторых, приведенное предписание не распространяется на гражданско-правовую ответственность адвоката перед доверителем (п. 2 ст. 18 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). В-третьих, уголовное преследование адвоката осуществляется с соблюдением гарантий, предоставленных ему уголовно-процессуальным законодательством (п. 5 ст. 18 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). В-четвертых, за нарушение норм Кодекса профессиональной этики адвоката, неисполнение или ненадлежащее исполнение им своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (п. 2 ст. 7). Допустил ли адвокат перечисленные проступки, проверяет квалификационная комиссия, которая по результатам проверки жалобы, поступившей на действия (бездействие) адвоката, свое решение направляет Совету адвокатской палаты (пп. 8 п. 3 ст. 31, п. 7 ст. 33 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Таким образом, действующее законодательство предусматривает все виды юридической ответственности адвоката, обусловленные видом оказываемой им юридической помощи и от них зависящей.X

Конечно же, самой тяжкой является уголовная ответственность адвоката. Зачастую она обусловлена преступными деяниями, совершенными адвокатами при осуществлении профессиональной деятельности по административным, гражданским или уголовным делам. Насколько распространены криминальные правонарушения в системе современной российской адвокатуры, доподлинно никто не знает, официальной статистики на сей счет не публикуют.

Тем не менее в юриспруденции особо выделяют вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта в соучастии с недобросовестным адвокатом <1>. Не сомневаясь в правомерности исследования подобной проблемы, целого ряда аргументов, все-таки позволю себе усомниться в убедительности аргументов, используемых для подтверждения того, почему судьи вынуждены вступать в преступный сговор с недобросовестными адвокатами.

--------------------------------

<1> См.: Гармаев Ю.П. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УПК РФ) в соучастии с недобросовестным адвокатом // Адвокатская практика. 2003. N 2. С. 19 - 22.

Основной посыл Ю.П. Гармаева состоит в том, что практически все судьи убеждены: в принципе, если грамотному юристу задаться такой целью, то в любом судебном акте можно найти какие-нибудь основания для его отмены либо изменения, а стороны защиты и обвинения, недовольные вынесенным приговором, определением, постановлением, часто находят и используют в жалобах и протестах формальные, ничтожные основания для отмены, ну а чем больше "сломанных" приговоров, тем выше вероятность привлечения судьи к дисциплинарной ответственности <1>.

--------------------------------

<1> Гармаев Ю.П. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УПК РФ) в соучастии с недобросовестным адвокатом. С. 21.

В первую очередь следует сказать, что грамотный юрист, а таковым должен быть следователь по расследованию особо важных дел прокуратуры республики, не должен допускать такого нагромождения глупостей и бездоказательных утверждений. В самом деле, на каком основании автор утверждает, что "практически все судьи убеждены" в возможности найти в любом судебном акте какие-либо основания для его отмены или изменения? Каким образом он это выявил: на основании опроса, интервьюирования судей, бесед с ними? На каком основании автор свое субъективное мнение приписывает 20-тысячному судейскому корпусу России?

К сожалению, Ю.П. Гармаев не видит различия между основаниями для обжалования судебных решений и основаниями для их отмены либо изменения. Первые законом не предусмотрены, а вторые установлены ст. ст. 369, 379 - 383 УПК Российской Федерации. Действительно, для апелляционного и кассационного обжалования могут быть использованы любые основания, в том числе формальные и надуманные сторонами. Однако они не являются и не могут быть основаниями ни для изменения, ни тем более для отмены приговора, определения или постановления.X

Естественно, что это должно быть известно образованному юристу. Трудно поверить в то, что судья может поддаться столь безграмотному шантажу недобросовестного адвоката. Не может прежде всего потому, что любой судья должен знать: вышестоящие суды отменяют или изменяют судебные решения только при наличии установленных законом оснований, свидетельствующих о неправосудности судебных актов.

Для того чтобы суждения выглядели убедительно, Ю.П. Гармаев разработал систему факторов, используемых недобросовестными адвокатами для подстрекательства к вынесению неправосудного судебного решения. В их число включены, например: дача взятки судье за вынесение неправосудного акта; обещание оказания материальных и иных услуг, в том числе бесплатное представительство адвокатом любого лица; давление, просьбы, уговоры через общих друзей, родственников; угроза умышленно затянуть судебное разбирательство дела; запугивание обжаловать все акты, выносимые судьей, все его действия и поступки и т.д. <1>.

--------------------------------

<1> Гармаев Ю.П. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УПК РФ) в соучастии с недобросовестным адвокатом. С. 21.

Довольно большой набор неправомерных, безнравственных и преступных действий, которые могут использовать недобросовестные адвокаты для подстрекательства судей к постановлению неправосудных актов.

В анализируемой ситуации все представлено так, как будто участвующие в уголовном процессе адвокаты направляют усилия на защиту противоправных интересов своих клиентов и только противоправными средствами. Подобная трактовка искажает интересы адвоката в конкретном деле. А в том, что они присущи процессуально-правовому статусу адвоката, сомнений нет. В связи с этим важно в теории и на практике разобраться в том, какие и чьи интересы выступают движущим началом в деятельности адвоката.

В данной проблеме надо видеть должное и сущее, которые в действительности не всегда совпадают. Нередко сущее и должное в интересе адвоката могут вступать в противоречие, обусловливающее недопустимые и даже противоправные действия. Все это зависит от правильного восприятия и трактовки интересов адвоката в уголовном деле как самими адвокатами, так и другими субъектами судопроизводства, уяснения правовых основ названной категории, характерной и для процессуальной деятельности. Действующее российское право регламентирует категорию интереса и тем самым вводит ее в русло правоприменения и правоисполнения.

Так, Конституция Российской Федерации, закрепляя право каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45), вместе с тем допускает возможность ограничения их лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, законных интересов других лиц (ч. 3 ст. 55).X

Таким образом, хотя и опосредованно, но применительно к конституционным основам статуса личности Основной Закон предусматривает необходимость защиты ее законных интересов.X

Данное концептуальное положение нашло отражение и в новом российском уголовно-процессуальном законодательстве, прямо предусматривающем, с одной стороны, в качестве задачи уголовного судопроизводства защиту прав и законных интересов лиц и организаций (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК). С другой стороны, решение задачи судопроизводства увязывается и с деятельностью адвоката, который осуществляет в установленном законом порядке защиту прав и интересов подозреваемых, обвиняемых, подсудимых (ч. 1 ст. 49 УПК).X

Приведенные регламентации неразрывно связаны с целым рядом предписаний Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, устанавливающих, что адвокатская деятельность осуществляется в целях защиты прав, свобод, интересов физических и юридических лиц, а адвокат представляет интересы доверителя в органах государственной власти, органах местного самоуправления, общественных объединениях, иных организациях, а также в судах и органах иностранных государств (п. 1 ст. 1, п. 2 ст. 2). Весьма важно и то, что адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя, но не вправе иметь самостоятельный интерес по предмету соглашения с доверителем, отличный от интереса данного лица (п. 4 ст. 6, п. 1 ст. 7 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).X

Анализ всех приведенных норм российского законодательства позволяет прийти к следующим выводам. Во-первых, правовой статус адвоката включает и такой элемент, как защита интересов доверителя, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого. Во-вторых, адвокат обязан защищать только законные интересы клиента. В-третьих, интерес адвоката не может отличаться от интересов подзащитного и представляемого. В-четвертых, адвокат не вправе иметь самостоятельный интерес по уголовному делу, по которому он осуществляет защиту или представительство. В-пятых, интерес адвоката - это категория оценочная, а потому он может быть признан законным либо незаконным, хотя в законодательстве ни тот ни другой не раскрыт.

Что же есть интерес адвоката законный или незаконный, как их определить, по каким критериям они различаются? В первую очередь необходимо уяснить, что означает термин "интерес" и существует ли специфика интереса в судопроизводстве, в том числе в уголовном. В отечественном языкознании "интерес" трактуют как внимание, возбуждаемое чем-нибудь значительным, привлекательным; нужды, потребности; занимательность, значительность; выгода <1>. Здесь отражены различные смысловые нагрузки термина "интерес" - лингвистическая, социальная, философская и даже разговорная.

--------------------------------

<1> Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1987. С. 216.

В связи с этим представляется, что для сферы правоприменения наиболее приемлемы социальный и философский смысл слова "интерес", согласно которым он означает значительность, занимательность и нужды, потребности. Именно нужды и потребности подзащитного и доверителя призван защищать адвокат на досудебном и судебном производстве по уголовным делам. Более конкретно это означает, что адвокат представляет и защищает различные интересы доверителя: процессуальные (от необоснованного ограничения его свобод); уголовно-правовые (правильное применение норм УК, справедливое назначение вида и размера наказания, возмещение причиненного ущерба); нравственно-духовные (защита от необоснованного лишения специальных званий, орденов, медалей, права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, охрана доброго имени и чести, реабилитация); материальные (от необоснованного удовлетворения гражданского иска или отклонения его, взыскание процессуальных издержек).X

Защита каждого из перечисленных интересов и всей их совокупности целиком и полностью вписывается в задачи уголовного судопроизводства, сформулированные, с одной стороны, как защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, а с другой - защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. п. 1, 2 ч. 1 ст. 6 УПК). Конечно же, в уголовном судопроизводстве для защитника-адвоката приоритетное значение имеет защита прав и законных интересов подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и осужденного.X

Здесь законный интерес адвоката состоит в том, чтобы не допустить незаконного и необоснованного ограничения жизненных благ и ценностей подзащитного на досудебном и судебном производстве. Если этот правомерный и охраняемый законом интерес защитник-адвокат отстоять не смог, то он полномочен: приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда; участвовать в рассмотрении принесенных жалоб; использовать иные не запрещенные законом средства и способы защиты (п. п. 10, 11 ч. 1 ст. 53 УПК).X

В юриспруденции обоснованно обращается внимание на то, что конституционная норма о праве на обжалование гражданами решений и действий (бездействия) государственных органов и должностных лиц в суд распространяется также и на подозреваемого, обвиняемого, их защитника <1>. Естественно, что адвокат полномочен использовать право на обжалование действий и решений в целях защиты интересов личности, если они нарушены следователем, прокурором или судом.

--------------------------------

<1> Карпухин А.Д. Уголовное преследование и защита на предварительном следствии // Российский следователь. 2003. N 2. С. 18.X

В механизме обжалования, восстановления законности и справедливости особую роль играет право адвоката на принесение апелляционных и кассационных жалоб на судебные решения, не вступившие в законную силу, правосудность которых вызывает сомнения (ст. ст. 354, 355, 369, 371, 375, 378, 379 УПК). Благодаря судебно-контрольной проверке обжалованных адвокатом приговора, определения, постановления по уголовному делу представляется возможным выявить и устранить судебную ошибку, восстановить нарушенные права и интересы личности неправосудными судебными решениями, не вступившими в законную силу.X

Таким путем и такими средствами адвокат выполняет свой профессиональный долг, оказывает квалифицированную юридическую помощь, охраняет, защищает и содействует восстановлению прав, свобод и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. По конкретному уголовному делу, по которому адвокат осуществляет публично-правовые роли защитника или представителя, у него не может быть личных интересов, так как он "отстаивает частный интерес путем защиты прав и законных интересов клиента (доверителя, подзащитного)" <1>.

--------------------------------

<1> Бойков А.Д., Капинус Н.И. Адвокатура России. М., 2000. С. 10.

Однако защита частного интереса правовыми средствами приобретает публичный характер, ибо общество и государство заинтересованы в нормальном функционировании правовой системы, неукоснительном исполнении законов как гражданами, так и должностными лицами и организациями государства <1>. Более того, правовое государство закрепляет гарантии надлежащего выполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей, решения стоящих перед ним социально значимых задач: защиты прав, свобод и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.

--------------------------------

<1> Бойков А.Д., Капинус Н.И. Адвокатура России. С. 10.

В проблематике гарантий адвоката в уголовном процессе следует выделить два направления: доктринальное и нормативно-правовое. В отечественной науке уголовно-процессуального права сформулированы различные понятия гарантий, в том числе и адвоката, а также их классификаций. Так, М.С. Строгович, выделяя процессуальные гарантии охраны прав и законных интересов участвующих в уголовном деле лиц, считал, что таковыми являются установленные законом средства, благодаря которым охраняются и обеспечиваются названные ценности <1>.

--------------------------------

<1> Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 56.

И.В. Тыричев к процессуальным гарантиям относил систему правовых средств, обеспечивающих всем субъектам уголовно-процессуальной деятельности возможность реализовать свои обязанности и использовать предоставленные права <1>. К.Ф. Гуценко полагает, что уголовно-процессуальные гарантии - это разновидность юридических гарантий, представляющих собой средства, которые установлены правовыми нормами <2>. Для обеспечения прав и законных интересов участников процесса, утверждает Б.Т. Безлепкин, законодатель устанавливает совокупность правовых средств - процессуальных гарантий, которые служат справедливому разрешению уголовного дела, являются одновременно гарантиями прав участников процесса и гарантиями правосудия по уголовным делам <3>.

--------------------------------

<1> Советский уголовный процесс / Под ред. Л.М. Карнеевой, П.А. Лупинской, И.В. Тыричева. М., 1980. С. 30.

<2> Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 2000. С. 23.

<3> Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. М., 2003. С. 6 - 7.

Приведенные понятия процессуальных гарантий позволяют прийти к выводам о том, что таковые представляют собой закрепленные в законе средства, предназначенные для охраны и защиты прав, свобод и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве, благодаря чему они служат решению его задач, осуществлению правосудия по уголовным делам. Верно и то, что процессуальные гарантии есть разновидность юридических гарантий.

Все эти трактовки вполне приемлемы и для понимания гарантий адвоката, но не исчерпывают их, поскольку в силу своего статуса он обладает еще и организационно-правовыми гарантиями. Именно им принадлежит приоритетная роль, ибо только лицо, обладающее статусом адвоката, вправе именовать себя адвокатом, выполнять возложенные на него обязанности, использовать для этого предоставленные законом полномочия и нести ответственность за ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей (п. п. 1, 2 ст. 2, ст. ст. 5, 6, 7 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, ст. 53 УПК).X

Система гарантий независимости адвоката представляет собой многоуровневое образование, в котором выделяются общие и отраслевые гарантии. Общие гарантии включают следующие средства обеспечения оптимальной деятельности адвоката: политические, социальные, юридические, нравственно-этические и др.

Политические гарантии состоят в том, что, с одной стороны, адвокатура является институтом гражданского общества и не входит в систему государственных органов и органов местного самоуправления (п. 1 ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). С другой стороны, в целях содействия адвокатской деятельности органы государственной власти осуществляют гарантии независимости адвокатуры, финансирование деятельности адвокатов, оказывающих юридическую помощь бесплатно (п. 3 ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).X

Каждому адвокату гарантируется социальное обеспечение, предусмотренное для граждан Конституцией Российской Федерации (п. 4 ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре): в случае болезни, инвалидности, по старости и т.д. Имеются и иные не менее значимые социальные гарантии независимости и самостоятельности адвоката. Например, в лице общественных объединений адвокатов, которые не осуществляют функций адвокатских образований (ст. 39 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре), а занимаются обеспечением жизнедеятельности адвокатуры как института гражданского общества, правозащитной корпорации, гаранта прав, свобод и интересов человека и гражданина.X

Отраслевые гарантии независимости и самостоятельности адвоката включают организационно-правовые и процессуальные средства, благодаря которым он своевременно, качественно и результативно выполняет профессиональные обязанности. Гарантии этого уровня закреплены Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре и УПК Российской Федерации. Одновременно это означает, что гарантии независимости адвоката и самостоятельности адвокатской деятельности - это не столько теоретические дефиниции и догмы, сколько закрепленные в праве нормативные предписания, согласно которым адвокат является независимым советником доверителя по правовым вопросам с широкими процессуальными полномочиями, предоставленными ему законом (ст. ст. 53, 217, 229, 234, 248, 335, 336, 354, 355, 366, 371, 377 УПК).X

Используя гарантии, адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя (п. 1 ст. 2, п. 1 ст. 7 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Достижению данной цели и подчинены гарантии организационно-правовой независимости адвоката в уголовном судопроизводстве. В развернутом виде система гарантий независимости адвоката закреплена в ст. 18 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, которая включает гарантии: от вмешательства в адвокатскую деятельность и воспрепятствования осуществления ее; от привлечения к какой-либо ответственности за мнение, выраженное адвокатом при выполнении профессионального долга, до вступления в законную силу приговора суда, которым установлена виновность адвоката в совершении преступления; недопустимости истребовать от адвоката и работников адвокатских образований, адвокатских палат или Федеральной палаты адвокатов сведений, связанных с оказанием юридической помощи по конкретным делам; защиты адвоката, членов его семьи, имущества государством; обеспечивающие уголовное преследование адвоката с соблюдением гарантий, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством.X

Гарантии адвокатской деятельности одновременно являются и средствами охраны частных интересов человека и гражданина. В этом смысле особая роль принадлежит предписаниям закона о том, что адвокат не вправе занимать по делу иную позицию, чем доверитель, за исключением единственного случая, когда он убежден в самооговоре доверителя; делать публичные заявления о доказанности вины клиента, если он ее отрицает; без согласия доверителя разглашать сведения, ставшие ему известными в связи с оказанием ему юридической помощи, а также запрет отказаться от принятой на себя защиты (пп. 3, 4, 5, 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).X

Важно подчеркнуть, что нравственная чистота, доверительный характер и добропорядочность отношений адвоката с доверителем обеспечиваются тем, что, во-первых, запрещается негласное сотрудничество адвоката с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность (п. 5 ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Да и не только с ними, но и с дознавателем, следователем, прокурором, судьей, то есть приведенное положение закона в плане запрета негласного сотрудничества адвоката необходимо трактовать расширительно, распространяя его и на иных субъектов уголовного процесса, и прежде всего осуществляющих производство по уголовному делу. Правильнее будет таким положением дополнить п. 5 ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре.X

Кроме того, полученная всеми ими от адвоката негласная информация категорически запрещена к использованию в процессе доказывания по уголовному делу (ст. 89 УПК). Тем более по уголовному делу, по которому адвокат осуществляет защиту или представительство, поддерживает частное обвинение. Это способствует появлению нравственной уверенности клиента в том, что адвокат не предаст его, а в случае нарушения анализируемых предписаний закона будет привлечен к юридической ответственности.X

Во-вторых, нормативно-правовая регламентация положений данного ряда емко и содержательно выражена и закреплена в ст. 8 "Адвокатская тайна" Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. В этой статье прежде всего определены и закреплены предмет и объем информации, составляющей адвокатскую тайну: ее составляют любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи доверителю (ч. 1 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре) <1>.X

--------------------------------

<1> Подробно о проблемах адвокатской тайны см.: Логiнова С.М. Адвокатська таэмниця: теорiя i практика: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Киiв, 2002.

Адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые ему стали известны в связи с обращением к нему за юридической помощью либо в связи с оказанием ее. Это общее положение, распространяющее свое действие на все виды публично-правовой деятельности адвоката и оказываемой им юридической помощи, конкретизировано в п. п. 2, 3 ч. 3 ст. 56 УПК. В них сказано, что не подлежат допросу в качестве свидетелей, с одной стороны, защитник подозреваемого, обвиняемого об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовному делу, а с другой - адвокат об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи.X

Категорические запреты разглашать сведения, которые стали известны адвокату благодаря выполнению профессионального долга, а также допрашивать адвоката в качестве свидетеля надо рассматривать как разновидность адвокатского иммунитета. По своей природе этот иммунитет абсолютен, ибо адвокат ни при каких условиях не может быть допрошен как свидетель по поводу указанных в законе обстоятельств. Если от сохранения адвокатской тайны адвоката вправе освободить доверитель (пп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре), то в части возможного его допроса как свидетеля относительно названных в законодательстве обстоятельств никто не вправе снять установленные законом запреты. Более того, по этим обстоятельствам адвокат вправе отказаться от дачи показаний, ибо они согласно п. 40 ст. 5 УПК относятся к иным случаям свидетельского иммунитета.X

В-третьих, важнейшими гарантиями независимости и самостоятельности адвоката являются правовые предписания о том, что проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката, в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для адвокатской деятельности, допускается только на основании судебного решения (п. 3 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Кроме того, сведения, предметы и документы, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий, могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей.X

Выполнение приведенных положений законодательства обеспечивается процессуальными санкциями, установленными УПК Российской Федерации и применяемыми в случае нарушения запретов, установленных законом. В первую очередь названные санкции состоят в том, что нарушение норм федерального уголовно-процессуального закона прокурором, следователем, органом дознания, дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимости доказательств, полученных таким путем (ч. 3 ст. 7 УПК). Данная санкция включена как составная принципа законности в уголовном процессе и применяется за нарушение его в ходе производства по уголовному делу.X

Однако закон не ограничивается закреплением приведенного основополагающего положения, а раскрывает его содержание применительно к сердцевине уголовно-процессуальной деятельности - доказыванию в следующих нормах: доказательства, полученные с нарушением требований УПК, являются недопустимыми; недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения (ч. 1 ст. 75 УПК). К недопустимым относятся также и иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК (п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК). Под это предписание закона как раз и подпадают запреты допрашивать адвоката в качестве свидетеля в связи с обстоятельствами, составляющими его профессиональную тайну, обусловленную выполнением конституционных принципов по оказанию квалифицированной юридической помощи и права на защиту в уголовном судопроизводстве.X

В заключение следует отметить, что здесь рассмотрены лишь наиболее общие вопросы теории гарантий личности в уголовном судопроизводстве, а точнее одного из важнейших его субъектов - адвоката. Однако и они имеют большое политическое, социальное, юридическое и нравственно-психологическое значение в механизме охраны и защиты жизненных благ и ценностей человека и гражданина в российском уголовном процессе.