Входит горничная катерина.

КАТЕРИНА. Здесь, Михайло Васильевич. Что вам угодно?

ЛИСИЧКИН. Спрячь все эти вещи и к восьми часам приготовь самовар, я приведу приятного гостя.

КАТЕРИНА. Неужели-с? А в театр вы разве нынче не поедете?

ЛИСИЧКИН (с отчаянием). В театр? Молчи, не заикайся мне о театре, ни ей, ни мне, а не то… я не выдержу… заплачу кровавыми слезами. Верочка, перестань. Ты и в самом деле разрюмилась. Ну, я знаю, что ты любишь театр… что могла бы быть актрисой… но уж если я отставлен, так чего ж тут надеяться?

КАТЕРИНА. Как? Что? Вы отставлены?

ЛИСИЧКИН (с бешенством, возвышая голос). Молчи, или нет, говори. Да, да. Отставлен! Убит! Зарезан! Осрамлен! Ограблен! Разорен! Осмеян! Уничтожен! К восьми часам самовар приготовь. (Уходит.)

КАТЕРИНА. Ах ты, Господи! Неужели это все правда?

ВЕРОЧКА. Да, да… И представь себе: с досады теперь хочет меня выдать за своего приятеля, за этого урода, Ушицу… хочет, чтоб я весь век жила в деревне отставной прапорщицей. (Вскакивает со стула.) Ну хорошо, пусть я не поступлю на сцену, пусть они сделают меня несчастной, но уж зато до свадьбы я постараюсь вполне опротиветь моему жениху. Катя, ты будешь моей помощницей. (Придумывает что-то.)

КАТЕРИНА. О, извольте, сударыня, за вашу честь я кому угодно глаза выцарапаю. (Подходит к окну.) У, ведь я тоже не трусливого десятка… меня и ваш батюшка не испугает. (Взглянув в окно.) Ахти, да посмотрите-ка, барышня… ведь это никак сам Акакий Назарыч едет сюда. А Михайло Васильич отправился к нему… вот хорошо.

ВЕРОЧКА. А, если он один… тем лучше. Пока папенька не воротился, скажи ему, что я сделалась нездорова и заперлась на весь вечер в своей комнате, понимаешь? (Шепчет ей на ухо во время ритурнели следующего номера.)

Из оперы «Любовный напиток»¹.

Пускай он приезжает

И свадьбу затевает,

Его здесь ожидает

Не свадебный прием.

Лишь стоит постараться,

На хитрости подняться, -

Так мы свое возьмем:

Расстроим свадьбу, а потом

И одурачим, осмеем

Перед отцом.

Да,

Уж мы поставим на своем,

Да и с ума его сведем.

Я изучила с детства

Все хитрости кокетства,

Так и теперь все средства

Должна я предпринять,

Чтоб жениха заставить

Затеи все оставить

И многих позабавить…

Прощай. Бегу начать.

КАТЕРИНА показывает, что поняла ее. ВЕРОЧКА, убегая, снова шепчет Катерине на ухо.

КАТЕРИНА. Вот милая-то барышня. Я не знаю, а надо бы, кажется, однажды навсегда самый строгий закон, чтоб ни один старый жених, начиная с сорока лет, во веки веков не смел свататься за молоденьких; а то, ей-Богу, только горе и слезы от этих обветшалых селадонов. Поневоле иная дурачит всячески своего сожителя. Просто сердце не терпит. То ли дело молоденький голубчик… мигнет только глазком, так уж сейчас его понимаешь.

Входит УШИЦА (в венгерке).

УШИЦА.

Здорово, Катюша. Здорово, друзья.

А где же милашка и прелесть моя?

Приятно любезным счастливцем родиться,

Приятно по страсти на милой жениться

Поедешь венчаться, и все зашипят:

«Ах, что за невеста! Вот чудо! Вот клад!

А кто ж новобрачный? Что он-то за птица?

Да просто – Акакий Назарыч Ушица».

Ну что, Катя, где мой почтенный, знаменитый Мишель?

КАТЕРИНА. Да он, кажется, к вам отправился, сударь.

__________________