1Соколов н.И. – содержатель знаменитого цыганского хора.

(Приплясывая, уходит.)

УШИЦА (оставшись один, смотрит на свои ладони). Проклятая колдунья. Где она тут нашла глубокую могилу? Ну просто врет бессовестным манером, черт возьми, неужели до такой степени можно напрактиковаться? Не знаю, что подумать. Мишель ручался мне за скромность своей дочери, уверял, что сердце ее свободно, а теперь я слышу… Да и Катерина на что-то намекает. Упрашивает… Постой, дай только ему приехать. (Увидя входящую Катерину.) А! Вот Катерина… Поди-ка сюда, поди. Что? Мишель еще не приехал?

КАТЕРИНА (входит со свечой, оглядывается). Да не видать еще… (В сторону.) То есть, глядя на него, так и смех разбирает. Хи-хи. (Ему.) И барышня к вам также не выходила?

УШИЦА. Нет, и не показывалась.

КАТЕРИНА. Неужто и не показывалась? (В сторону.) Ой-ой, не выдержу!

(Ему.) Ну, Акакий Назарыч, а о чем вы толковали с колдуньей? Я чай, она напророчила вам всякого счастья с три короба?

УШИЦА. Э, вот как… Послушай, Катерина, ты знаешь, что я люблю Веру Михайловну и должен скоро жениться, но прежде хочу знать все ваши секреты: во-первых, отчего она прячется от меня, во-вторых, что значат твои давешние намеки? Уж не дурачите ли вы меня? Правда ли, что твоя барышня влюблена в кого-то?

КАТЕРИНА. Как, сударь мой, а уж разве вы все узнали?

УШИЦА. Все не все, а слыхал-таки довольно.

КАТЕРИНА (машет рукой, со страхом). Ну, так лучше и не расспрашивайте, а то нам беда будет. (Хочет уйти.)

УШИЦА (останавливает ее). Стой, стой, плутовская душа! Ты должна мне все сказать.

КАТЕРИНА (с робостью). Не смею, ваше благородие, вот-те Бог, не смею.

УШИЦА. А! Не смеешь! Так, значит, тебе все известно? Признавайся сейчас! Говори все, а не то…

КАТЕРИНА (подбоченясь). А что не то? Не хотите ли застращать, да и выведать всю подноготную? Нет, ваше благородие, уж коли наша сестра заупрямится, так хоть ты тресни – ничего не возьмешь.

УШИЦА. Пустяки. Все скажешь, все шашни откроешь, дай только возвратиться Михайлу Васильичу.

КАТЕРИНА. Вот нашли, как пугать. Да мы его уж давно за нос водим. Я ведь не крепостная, а вольная, как хочу – так и живу.

УШИЦА. Какова разбойница!

За кулисами слышна русская песня.

КАТЕРИНА. Это что? Ахти! Никак, это наш посланный? Беда, как проболтается.

УШИЦА (услышав ее слова). Какой посланный? Что это здесь за дьявольщина?

КАТЕРИНА. Это курьер моей барышни, он тоже не смеет ничего открыть… (Убегает.)

Входит ВЕРОЧКА в костюме молодого деревенского парня: красная рубаха,

короткий синий армячок и шляпа.

ВЕРОЧКА (поет и говорит, подражая мужскому голосу).

Ах ты, молодость разудалая,

Ах ты, жизнь моя горемычная.

Губит молодца девка красная,

Режет с ног долой чарка лишняя,

Из ума нейдет эта парочка,

Днем мерещится, ночью видится…

Полюби ж меня, душа девица,

Оживи меня, свет мой, чарочка.

(Пляшет русскую на мотив этой песни.)

УШИЦА. Что это за сорванец? Он здесь как будто у себя дома. (Ей.) Эй ты, хват! Кто ты такой?

ВЕРОЧКА (простодушно). Ась?

УШИЦА. Кто ты и зачем сюда зашел?

ВЕРОЧКА (громко). Ась? Кто я? Филимон, ваше превосходительство. (Кланяясь в пояс.) А для че зашел сюда? По своему делу, ваше благородие. (Осматривает комнату.)

УШИЦА. Да кого тебе здесь надо?

ВЕРОЧКА. Ась? Кого надо-то? (Отвесив поклон.) Не вас, барин.

УШИЦА. Но кто тебя прислал сюда?

ВЕРОЧКА. Ась? Кто прислал? Ишь ты, больно любопытен. Дашь на чай, так скажу.

УШИЦА. Изволь, изволь, только смотри, не скрывай ничего, мне надо знать.

ВЕРОЧКА (хочет взять деньги и останавливается). Гм. А что это у тя? Пятиалтынный? Ишь ты, барин. Больно лаком. Так я и сказал. Да, держи карман. Нет, барышня Вера Михайловна больно жалует за службу. Что хошь, говорит, возьми, Филимонушка, только, говорит, молчи да помалкивай, чтоб тятенька не узнал. Во как у нас дела-то делают.

УШИЦА (про себя). Прошу покорно. Да тут в самом деле что-то недоброе… (Ей.) Но ведь я не тятенька, мне сказать все можно, я с ней дружен и тебя не выдам. Ты от кого к ней пришел?

ВЕРОЧКА. Ась? Не выдашь? Полно, так ли? Смотри, барин, не то мне беда буде. (Оглядывается и говорит с таинственностью.) Я к ней принес грамотку.

УШИЦА. Неужели?

ВЕРОЧКА. Вот те Бог.

УШИЦА. От кого же, от кого?

ВЕРОЧКА (посмотрев на него). Э? От кого? Известно дело, от кого. (Осмотревшись кругом, говорит вполголоса.) От него.

УШИЦА. А! Понимаю. А я было думал, что…

ВЕРОЧКА. Что от другого? Нет, опять-таки от него.

УШИЦА (про себя). Ах, черт возьми. Вот не ожидал… (Ей.) Так Михайло-то Васильич не знает ничего об этом?

ВЕРОЧКА. Эво! Да кто бы смел ему сказать? Барышня-то давно собирается открыть ему все, да дело-то такое страшное, барин, что у нее смелости не хватает, а теперь, как друг-то ее сердечный проведал, что на ней хочет жениться какой-то негодящий старичишка, то вот и пишет ей слезную грамотку.

УШИЦА. Вот что! А где он живет?

ВЕРОЧКА. Да там, у нас там… на Козьем болоте.

УШИЦА. Но кто же он такой? Я, кажется, не видал его здесь…

ВЕРОЧКА. Э! Да и не увидишь. А важный барин, почище, поглаже эфтова старичонка… ахвицер.

УШИЦА. Офицер?

ВЕРОЧКА (таинственно). Да еще какой! С аполетами.

УШИЦА. Вот…

ВЕРОЧКА. Да мало того, еще и при шпаге. А какой храбрый! На этих днях побожился поймать старичонку жениха и заколоть на веки веков. Во как! А на ночь в отчаянности написал только ей грамотку и просил меня через здешнюю Катерину доставить Вере Михайловне. (Отходя.) Эх, где ты, Катюша? Слышь ты, Катюшка?

УШИЦА. Да где ж у тебя письмо-то? Покажи-ка.

ВЕРОЧКА (вынув из шляпы пестрый платок, вывязывает письмо из угла). А во, во. Ишь, куды схоронил… ишь ты… небось… Всегда в исправности доставки. Што твоя почта. (Показывает записку.)

УШИЦА. Так дай же, я сам отдам Вере Михайловне, пока еще Михайло Васильич не приехал… давай скорей!

ВЕРОЧКА (оглядывается). На, на, пожалуй, коли так. Да еще скажи ей: что, мол, там больно нездорово, дескать. Слышь? Мол, друг ее там-то… уж она знает, где. А? Понимаешь?

УШИЦА. Хорошо, хорошо, ступай с Богом.

ВЕРОЧКА (кланяясь). Ну так, прощай, барин. Всякого те благополучия навеки нерушимо… (Идет и возвращается, протягивая руку.) А што обещал на чаек-то, ась?

УШИЦА. На, на. Только убирайся, пока отец не приехал. (Дает ей деньги.)

ВЕРОЧКА (смотрит на деньги). Вот уважил. Спасибо. Пойду в ресторацию. (Уходит.)

УШИЦА (один, держа письмо). А! Так вот какова Вера-то Михайловна! Да хорош и батюшка! До сих пор не мог поймать дочку, не умел догадаться старый олух. А еше называет себя опытным, умным актером. Письмо не запечатано… стало быть, я как жених могу его прочесть. Что? Что тут за тайна? (Читает вслух.) «Милый друг, я узнал, что за тебя сватается какой-то урод…» – Что? Что? Про кого это? – «Но разве ты не знаешь, что мы, хоть и тайно, но уже обвенчаны с тобою давно…» – Что? Что? Возможно ли? Как она, моя невеста, и тихонько от отца… - «можешь ли ты забыть, расторгнуть этот союз? Вспомни только, что мой милый малютка…» – Батюшки-светы, что это, черт возьми?! Да она уж и мать семейства. Эге, а я, дурак, влюбился, задумал свататься. Ну, так теперь понимаю, почему она от меня все прячется. Признаюсь, есть за что поблагодарить почтенного артиста, одолжил за службу. Этакой ведь бессмысленный слепец! А? Да вот и объявился. Постой же…