№ 29. Либералы. Б.Н. Чичерин

Либеральная мысль зарождалась в постоянном противостоянии и преодолении традиций самодержавного и крепостнического произвола, бюрократической безответственности. Она была направлена на поддержку и обоснование дальнейших реформ, на признание за индивидом права на достойное существование. Одной из центральных тем либеральной правовой публицистики стало воспитание уважения к праву.

Крупнейшей фигурой в либеральной философской мысли второй половины XIX века был Борис Николаевич Чичерин (1828–1904), автор пятитомника "История политических учений" (1869–1902), а также ряда фундаментальных работ в области государствоведения и философии права – "О народном представительстве" (1866), "Курс государственной науки" (3 части, 1894–1898),"Философия права" (1900).

Государство, по Чичерину, предстает в истории союзом народа, связанного законом в одно юридическое целое и управляемого верховной властью для общего блага. Частное благо есть цель не государства, а гражданского общества. Государство обеспечивает безопасность и осуществление нравственного порядка, оно же определяет и защищает права и свободы. При этом государством определяются права гражданские, а не так называемые естественные права.

Сама область естественного права – в отличие от права положительного – это область требований правды, справедливости, это "система общих юридических норм, вытекающих из человеческого разума и долженствующих служить мерилом и руководством для положительного законодательства". Справедливость как общее разумное начало и есть мерило, с помощью которого разграничивается область свободы отдельных лиц и устанавливаются требования законов. Цель социально-политического развития – избежать крайностей индивидуалистического анархизма и механического этатизма и суметь гармонически сочетать личное и государственное начала, индивидуальную свободу и общий закон.

Право не сводимо к пользе или к интересу, его сущность связана со свободой как индивидуалистическим и априорно-метафизическим началом. Право с этой точки зрения есть внешняя свобода человека, определяемая внешними законами. Поскольку закон определяет права и обязанности, т.е. "свободу с ее границами" и вытекающими отсюда отношениями, то эти границы и есть основное начало права как идеи, как нормы свободы. Чичерин частично использует гегелевскую трактовку права как развития идеи свободы, но критически относится к ее этатическим и антииндивидуалистическим истолкованиям. Свобода в его трактовке предстает в следующих ступенях развития – внешняя (право), внутренняя (нравственность) и общественная свобода. Другими словами, свобода как субъективная нравственность переходит в объективированную и сочетается с правом как нормой свободы в общественных союзах – семье, гражданском обществе, церкви, государстве.

Суть либерализма, по толкованию Б.Н. Чичерина, состоит в представлении о человеке как о существе свободном, которое в таком качестве вступает в общество. Он остается свободным даже тогда, когда ограничивает свою волю совместной волей других, подчиняясь гражданским обязанностям и повинуясь власти. Он и здесь сохраняет свое достоинство человеческое и прирожденное право на беспрепятственное развитие разумных своих сил.

И в обыденной жизни, и в общественном мнении либерализм, по Чичерину, предстает в нескольких главных направлениях. Низшую ступень занимает либерализм уличный. Уличный либерал подвержен своеволию, он больше всего любит шум, ему хочется волнения для волнения. У него отсутствует терпимость, уважение к чужому мнению и к человеческой личности.

Другой вид либерализма Чичерин именует либерализмом оппозиционным. Однако в этой категории весьма пестрая смесь типов.

Если либеральное направление желает получить действительное влияние на общественные дела, оно должно искать иных начал, положительных; оно должно приноравливаться к жизни и искать уроков из истории; оно должно действовать с пониманием природы и необходимых условий осуществления власти и не становиться к ней в систематическое враждебное отношение, оправдывая себя избранием беспристрастной и независимой позиции. Такой либерализм Чичерин называет либерализмом охранительным. Сущность его он усматривает в "примирении начала свободы с началом власти и закона". Свобода не состоит в одном лишь приобретении и расширении прав. "Человек потому только имеет права, что он несет на себе обязанности, и, наоборот, от него можно требовать исполнения обязанностей единственно потому, что он имеет права".

В бытность свою профессором Московского университета Чичерин подготовил обширное исследование "История политических учений" (т. 1–5, 1869–1902). Он находит в истории политической мысли повторение одних и тех же воззрений и считает при этом, что человеческий ум, направленный на теоретическое и практическое исследование этого предмета, периодически перебирает одну за другой все его разнообразные стороны. Отличие более поздних циклов учений о государстве, законах и судебной деятельности от предшествующих состоит, по его мнению, в большем или меньшем развитии исходных начал, в методе исследования, иногда в примеси посторонних элементов, хотя существенное содержание учений остается прежним.

Все то, что Гегель считает преходящим моментом в развитии, на самом деле, по толкованию русского философа, суть вечные элементы человеческого духа, сохраняющие свое значение и в дальнейшем движении. Представив это движение из нескольких "вечных" элементов, Чичерин дал типологию конкретно-исторических синтезов вечных элементов.

№ 30. Государственно-правовые воззрения М.М. Ковалевский

Среди обществоведов своего поколения М. М. Ковалевский выделялся разносторонностью исследовательских интересов, большим объемом публикаций, и все это сочеталось с активной общественной деятельностью— публицистической, издательс­кой, депутатской. В отличие от правоведов, находившихся подё традиционным и сильным влиянием немецкой классической философии и «науки государственного права», он был позитивистским социологом в духе Конта, но с гораздо большим уважением к правовым началам, эволюционистом в духе Спенсера, но с более полным учетом роли борьбы общественных классов, ее связи с ростом населения и с появлением частной собственности. Ковалевский продолжил и развил сравнительно- правовые исследования в духе Г. Мэна, сочетая изучение права, с анализом его взаимосвязей с учреждениями государственной власти. Он был также крупным авторитетом в зарождающейся этнографии.

Первой его программной работой стал очерк «Историко-сравнительный метод в юриспруденции» (1880), где отчетливо проведена мысль об огромных и все еще мало использованных возможностях в деле воссоздания «естественной истории права» (как важной составной части общественного бытия и перемен). Европейские авторитеты критиковались им за слабое внимание к историческому опыту стран Востока, который он сам к этому времени в значительной мере освоил. На основе эмпирических исследований, в которых он принял участие, им были опубликованы два тома об изученных источниках «правовой эмбриологии»: «Закон и обычай на Кавказе» (1886), «Современный обычай и древний закон» (1886), в которых содержалась, помимо всего другого, одна из первых разработок темы «Родовое право».

Уточненная Ковалевским задача сравнительного метода правоведении сводилась к следующему: выделив особую группу сходных обычаев и учреждений у разных народов на сходных ступенях (включая, в частности, обычаи и учреждения России и Индии), необходимо тем самым подготовить материал построения истории прогрессивного развития форм общежития и их внешнего выражения в праве. От сравнительной истории права, согласно Ковалевскому, надо ждать ответа на вопрос, какие правовые порядки отвечают родовой, а какие государственной или всемирной (универсальной) стадии общественности, в какой внутренней связи состоят между собой отдельные юридические нормы в каждом из указанных периодов. Наконец, что может считаться в том или ином законодательстве переживанием прошлого и что зачаткам будущего развития, что вымирает, что зарождается, а также что должно быть устранено со временем и что восполнено и усовершенствовано.

Ковалевский был правоведом, государствоведом, социологом и историком одновременно. Для него понимание природы госу­дарства и его деятельности немыслимо без выявления и учета его исторических корней. Невозможно обходиться, к примеру, «без материального понимания действующего закона», неразум­но ограничиваться при его изучении лишь формальным анали­зом предписаний о правах, компетенции, обязанностях, ответ­ственности и т. д. Нельзя понять американской Конституции 1787 г., не уяснив себе, что было заимствовано на этой земле из английскою конституционного опыта и традиций, что сохранила новая федерация от старой конфедерации и какие исторические прецеденты (например, Нидерланды) уже имела конфедератив­ная форма объединения.

Одним из магистральных направлений в его исторических исследованиях стало изучение процесса развития европейских государств. «От прямого народоправства к представительно­му правлению» —так назывался его трехтомный труд (1906 г.), к сожалению, оставшийся незавершенным. В нем была пред­ставлена параллельная история государственных учреждений и политико-правовых идей. Новизна этого вида анализа и обобщений состояла в показе более тесной связи и зависимости политической мысли от течения общественной и политической жизни.

В упомянутом труде Ковалевский, в частности, доказывал, что многие варианты доктрины ограниченной монархии и город­ского республиканского правления нашли себе место в Средние века в памфлетах, проповедях, дидактических виршах и в текстах поспешных манифестов и разного рода деклараций гораздо раньше, нежели в доминирующих течениях политичес­кой мысли и ее классических произведениях Ковалевский не оставлял без внимания и духовную культуру, ее памятники и комментарии к ним. Нередко в обсуждении государственных порядков и политического быта он обращался к авторитетному мнению Шекспира, Лопе де Вега и более древних авторов.

Когда история уходит «в бездонную глубину доисторического» (выражение С. А. Котляревского), то самые ранние стадии государственной организации и правового общения неизбежно вводят исследователя в мир мифологии, этнологии и археологии. В этой области Ковалевский также сумел стать высоким авто­ритетом мирового значения и занять почетное место в истории формирования русской этнографической науки.

Взгляды поздних славянофилов отмечены в целом патриоти­ческим культур-национализмом и возросшей мерой недоверия к европейскому политическому опыту с его представительным правлением, идеей равенства и почтительным отношением к правам и свободам человека и гражданина.

№ 31. Возникновение и развитие позитивизма XIX века. (О.Конт).

Основатель философии позитивизма, известной также под названиями «социальная физика» и «социология», Огюст Конт (1798— 1857 гг.) обозначил новую перспективу в историческом движении общества, обнаруженную и предсказанную научным знанием. Важнейшее влияние на становление его взглядов оказала социальная философия Сен-Симона. В 1822г. Сен-Симон и Конт разработали «План научных работ, необходимых для реорганизации общества», в котором провозглашена идея о том, что политика должна стать «социальной физикой», а целью последней станет открытие естественных и неизменных законов прогресса, аналогичных ньютоновскому закону тяготения в физике.

Основной труд Конта — шеститомный «Курс положительной философии» был опубликован в период между 1830 и 1842гг. В нем Конт отвергал все попытки философии постичь сущность вещей и провозглашал главной задачей философии ответы на вопросы, как возникают и протекают те или иные явления, а не какова их природа.

«Основной характер позитивной философии выражается в признании всех явлений подчиненными неизменным естественным законам, открытие и сведение их числа до минимума и составляет цель всех наших усилий, причем мы считаем безусловно недоступным и бессмысленным искание так называемых причин, как первичных, так и конечных». Согласно Конту, вся история развития мышления может быть представлена в трех стадиях: теологической, метафизической и позитивной,

В отличие от Сен-Симона, Конт в своих политических взглядах придерживался консервативно-охранительной позиции. Выход из морального и политического кризиса общества он видел в обнаружении таких положительных научных истин, которые окажутся в состоянии чуть ли не сами по себе привести человечество к миру и счастью.

Наукократическая вера в самодовлеющую преобразующую силу научного знания получает у Конта умеренно реформистское звучание. Конт провозглашает «порядок и прогресс», социальную солидарность, социократию как идеал общественно-политического устройства, при котором управление осуществляется наиболее подходящими для этого людьми: банкирами, промышленниками, священниками.

Контовское представление о праве исходит из идей о том, что подчиненность нравственных и общественных явлений неизменным законам не противоречит свободе человека. Истинная свобода состоит в возможно беспрепятственном следовании познанным законам, соответствующим данному явлению. Поэтому всякое человеческое право, всякая человеческая свобода есть бессмысленная анархия, если они не подчиняются какому-то закону; в этом случае они не способствуют никакому порядку — ни индивидуальному, ни коллективному. Все человеческие права с общего согласия разумных и честных людей должны быть упразднены, а за человеком следует признать только право исполнять свой долг.

Общесоциологическое учение Конта получило широкое признание в России в конце XIX в. Особенно привлекательным оказалось его увлечение институционным, в том числе политико-учрежденческим и научно-прикладным реформаторством, что сказалось на многих концепциях социального прогресса конца XIX и XX вв., в частности, получивших потом свое развитие в технократических концепциях XX в. В области правоведения особое внимание привлекала идея человеческой солидарности, которая получила новое толкование, в частности, во взглядах Л. Дюги.