Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Конспект по Науке и религии.doc
Скачиваний:
8
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

2 Кри­зис идеи на­уч­но­сти

Со вто­рой по­ло­ви­ны ХХ ве­ка со­вре­мен­ная куль­ту­ра пе­ре­жи­ва­ют глу­бо­кий сис­тем­ный кри­зис. За­хва­тил он и нау­ку как од­но из ее ос­но­ва­ний.

Вме­сто стро­гой при­чин­но­сти (за­кон был на­уч­ной дог­мой про­шлых ве­ков) у нас есть ин­де­тер­ми­ни­сти­че­ская кар­ти­на ми­ра, ко­то­рая весь­ма по­хо­жа на при­ми­тив­ные пред­став­ле­ния са­мых ран­них вре­мен, а со­вре­мен­ная пси­хо­ло­гия, и осо­бен­но уче­ние о ду­ше, пол­но­стью со­гла­су­ет­ся с мис­ти­че­ски­ми ощу­ще­ния­ми до­на­уч­но­го со­стоя­ния че­ло­ве­че­ст­ва. «Кван­то­вая фи­зи­ка со­вер­шен­но оп­ре­де­лен­но под­твер­жда­ет, что за­кон при­чин­но­сти не ра­бо­та­ет», - ут­вер­жда­ет И. Гей­зен­берг6.

Мно­гие из­дав­на из­вест­ные уче­ным за­ко­ны се­го­дня от­верг­ну­ты. В на­уч­ных из­да­ни­ях по­яв­ля­ют­ся со­об­ще­ния: «Гра­ви­та­ци­он­ные си­лы нау­ка боль­ше не рас­смат­ри­ва­ет», «За­кон при­чин­но-след­ст­вен­ных свя­зей ока­зал­ся ил­лю­зи­ей», «Уче­ные го­во­рят о ве­ро­ят­но­сти, при­шед­шей на сме­ну де­тер­ми­низ­му», «За­кон о по­сто­ян­ст­ве ма­те­рии не­ве­рен» и т. д. Уче­ные го­во­рят се­го­дня о не­из­мен­ном и рит­мич­ном рас­ши­ре­нии и су­же­нии про­стран­ст­ва: «Все­лен­ная слов­но ды­шит». В анг­лий­ских и аме­ри­кан­ских ла­бо­ра­то­ри­ях кван­то­вой фи­зи­ки мно­го вни­ма­ния убе­ля­ют ис­сле­до­ва­ни­ям элек­тро­на. Не­ко­то­рые по­ла­га­ют, что элек­трон - жи­вое ра­зум­ное су­ще­ст­во, ко­то­рое по сво­ей во­ле мо­жет пе­ре­хо­дить с ор­би­ты на ор­би­ту. Макс Планк, слов­но ка­пи­ту­ли­руя пе­ред ре­ли­ги­ей, об­ра­ща­ет­ся к нрав­ст­вен­но­му за­ко­ну: «Мир се­го­дня ка­жет­ся ме­нее свя­зан ес­те­ст­вен­ны­ми за­ко­на­ми, чем во вре­ме­на Ла­п­ла­са, и да­же в фи­зи­ке не­об­хо­ди­мо опи­рать­ся на бо­го­слов­ские, бо­лее цель­ные пред­став­ле­ния»7 .

Эдинг­тон:

«На­ше не­зна­ние раз­вер­за­ет­ся пред на­ми зияю­щей про­па­стью. В ос­нов­ных по­ня­ти­ях фи­зи­че­ской нау­ки есть что-то ра­ди­каль­но оши­боч­ное, и мы не зна­ем, как тут быть».

Сал­ли­ван:

«Се­го­дня Все­лен­ная для нау­ки ста­ла бо­лее та­ин­ст­вен­ной и за­га­доч­ной, чем на за­ре ис­то­ри­че­ской мыс­ли»8.

Для оп­ре­де­ле­ния при­чин кри­зи­са нау­ки в со­вре­мен­ной куль­ту­ре, для бо­лее тща­тель­но­го ана­ли­за его пред­по­сы­лок и след­ст­вий тре­бу­ет­ся оп­ре­де­лен­ный воз­врат на­зад, рет­ро­спек­тив­ный взгляд.

В эпо­ху позд­не­го Воз­ро­ж­де­ния, вре­ме­на Фрэн­си­са Бэ­ко­на и Ре­не Де­кар­та, при­знан­ных пред­теч но­во­вре­мен­ной нау­ки и фи­ло­со­фии, иде­ал нау­ко­об­раз­ной фи­ло­со­фии еще не сфор­ми­ро­вал­ся. Борь­ба со схо­ла­сти­че­ской уче­но­стью, на­сле­ди­ем сред­не­ве­ко­во­го уни­вер­си­те­та ‑ один из зна­чи­мых лейт­мо­ти­вов их уче­ний. Ав­то­ри­те­ты Пла­то­на и Ари­сто­те­ля сле­ду­ет от­бро­сить во имя но­во­го ме­то­да фи­ло­соф­ско­го ис­сле­до­ва­ния, по­ла­га­ют они. Спра­вед­ли­во­сти ра­ди за­ме­тим, что «фи­ло­со­фия» в соз­на­нии той эпо­хи по­ни­ма­лась как «ес­те­ст­во­зна­ние» в от­ли­чие от тео­ло­гии (бо­го­по­зна­ния) и юрис­пру­ден­ции (зна­ния со­ци­аль­ных ус­та­нов­ле­ний). Это бы­ло вы­ра­же­но в струк­ту­ре уни­вер­си­тет­ско­го об­ра­зо­ва­ния, в ко­то­ром фи­ло­соф­ский и ме­ди­цин­ский фа­куль­те­ты от­ли­ча­лись не­су­ще­ст­вен­но.

Этот ме­тод при­зван был из­ба­вить по­зна­ние от пред­рас­суд­ков и догм, вер­нуть его на до­ро­гу здра­во­го смыс­ла, по­вер­нуть ли­цом к при­ро­де. Пред­на­зна­че­ние дан­но­го ме­то­да мыс­ли­лось в том, что­бы спо­соб­ст­во­вать фор­ми­ро­ва­нию но­вой нау­ки, ко­то­рая в си­лу сво­его от­сут­ст­вия еще не мог­ла слу­жить идеа­лом фи­ло­соф­ско­го дис­кур­са и по­то­му ни­как не ско­вы­ва­ла мысль. Си­туа­ция, ко­гда ста­рые идеа­лы и нор­мы мыш­ле­ния долж­ны быть от­бро­ше­ны, а но­вые еще не сфор­ми­ро­ва­лись, обу­сло­ви­ла уни­каль­ную сво­бо­ду мыш­ле­ния, как «эпи­сте­мо­ло­ги­че­ский анар­хизм».

Та­ким об­ра­зом, уче­ные Воз­ро­ж­де­ния не бы­ли людь­ми на­уч­но ог­ра­ни­чен­ны­ми. Нау­ка в те вре­ме­на пред­став­ля­ла со­бой не не­кий при­над­ле­жа­щий к ис­теб­лиш­мен­ту со­ци­аль­ный ин­сти­тут, в ко­то­ром мож­но сде­лать карь­е­ру или за­ра­бо­тать день­ги, но рис­ко­ван­ное ин­ди­ви­ду­аль­ное пред­при­ятие, дви­жи­мое лишь тя­гой к зна­нию. Вплоть до се­ре­ди­ны XIX ве­ка, окон­ча­тель­но­го тор­же­ст­ва идей Про­све­ще­ния, ко­гда нау­ка ста­ла ле­галь­ной и влия­тель­ной аль­тер­на­ти­вой ре­ли­гии, на­уч­ность ос­та­ва­лась про­грес­сив­ным со­ци­аль­ным идеа­лом. Од­на­ко с тех пор его про­грес­сив­ность ста­ла по­сте­пен­но схо­дить на нет, ибо спо­соб­ность идеа­ла звать к ино­му, луч­ше­му бу­ду­ще­му, пред­по­ла­га­ет его вре­мен­ную уда­лен­ность и прак­ти­че­скую не­реа­ли­зо­ван­ность. Реа­ли­за­ция идеа­ла все­гда дис­кре­ди­ти­ру­ет его.

При­ме­ча­тель­но в этой свя­зи твор­че­ст­во Жю­ля Вер­на ‑ ос­но­во­по­лож­ни­ка на­уч­ной фан­та­сти­ки. В его ро­ма­нах бу­ду­щее пред­ста­ет в об­ра­зе осу­ще­ст­в­лен­ных на­уч­ных от­кры­тий. Имен­но они зна­ме­ну­ют со­бой не­из­беж­ное дви­же­ние че­ло­ве­че­ст­ва впе­ред, в ос­но­ве ко­то­ро­го, та­ким об­ра­зом, ле­жит дея­тель­ность ра­зу­ма в пре­дель­ном ва­ри­ан­те ‑ твор­че­ст­во ге­ния. На­мек на со­дер­жа­щую­ся здесь про­бле­му об­на­ру­жи­ва­ет­ся при со­пос­тав­ле­нии об­ра­зов Сай­ре­са Сми­та и Ка­пи­та­на Не­мо ‑ ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го, ком­пе­тент­но­го ин­же­не­ра и на­уч­но­го ге­ния, да­ле­ко опе­ре­див­ше­го свое вре­мя. Сай­рес Смит ‑ об­ра­зец со­циа­ли­зи­ро­ван­но­го уче­но­го, жи­ву­ще­го в гар­мо­нии с ок­ру­жаю­щим об­ще­ст­вом и ра­бо­таю­ще­го на его про­цве­та­ние. Вся его на­уч­но-ин­же­нер­ная дея­тель­ность пред­ста­ет про­зрач­ной ил­лю­ст­ра­ци­ей к учеб­ни­кам фи­зи­ки и хи­мии ру­бе­жа XVIII-XIX ве­ков. Ка­пи­тан Не­мо (и еще в боль­шей ме­ре его бо­лее аг­рес­сив­ные, фа­на­тич­ные и бе­зум­ные кол­ле­ги из дру­гих ро­ма­нов пи­са­те­ля), на­про­тив, яв­ля­ет со­бой стра­даю­ще­го и от­ри­ну­то­го об­ще­ст­вом чу­да­ка, хра­ни­те­ля тай­ны. Его от­кры­тия ‑ от­кро­ве­ния но­вой эпо­хи, пу­ти их (и их ин­же­нер­ной реа­ли­за­ции) не­по­сти­жи­мы для обыч­но­го ума.

Эти два ге­роя Вер­на ‑ пер­со­на­жи зна­ме­ни­то­го про­ти­во­стоя­ния та­лан­та и ге­ния ‑ во­пло­ща­ют две ипо­ста­си нау­ки и тем са­мым ис­под­воль ста­вят под во­прос ее един­ст­во и со­вер­шен­ст­во.

Что же это за ипо­ста­си нау­ки, ко­то­рые за­дол­го до фи­ло­со­фов бы­ли об­на­ру­же­ны пи­са­те­лем-фан­та­стом? Пер­вая ‑ «нор­маль­ная нау­ка» ‑ не за­ду­мы­ва­ет­ся о прин­ци­пи­аль­но но­вых тео­ри­ях, пред­став­ля­ет со­бой ре­ше­ние ча­ст­ных за­дач, свя­за­на с тех­ни­че­ски­ми при­ло­же­ния­ми, без­раз­лич­на к судь­бе сво­его при­ме­не­ния. Вто­рая ‑ «нау­ка пе­ред­не­го края» ‑ сме­ло оп­ро­вер­га­ет ус­то­яв­шие­ся мне­ния, на­прав­ле­на на гло­баль­ные от­кры­тия, пред­на­зна­чен­ные из­ме­нить мир, обес­по­кое­на воз­мож­но­стью их не­кон­тро­ли­руе­мо­го ис­поль­зо­ва­ния. Клас­си­че­ская эпи­сте­мо­ло­гия при­чуд­ли­во объ­е­ди­ня­ла в се­бе иде­ал на­уч­ной объ­ек­тив­но­сти и субъ­ек­тив­но­го стрем­ле­ния к но­во­му зна­нию, оп­ро­вер­гаю­ще­му ста­рые стан­дар­ты ра­цио­наль­но­сти; со­ци­аль­ную ин­диф­фе­рент­ность нау­ки и ее связь с об­ще­ст­вен­ным про­грес­сом. Это бы­ло воз­мож­но по­то­му, что са­ма нау­ка еще не рас­па­лась на «нор­маль­ную» и «ре­во­лю­ци­он­ную» нау­ку: нау­ка как та­ко­вая мыс­ли­лась в ка­че­ст­ве по­сто­ян­ной ин­тел­лек­ту­аль­ной ре­во­лю­ции, про­ти­во­стоя­щей кос­ной ме­та­фи­зи­ке и дог­ма­ти­че­ской тео­ло­гии. Этот про­све­щен­че­ский об­раз нау­ки, об­на­ру­жил в нау­ке как со­ци­аль­ном ин­сти­ту­те две раз­но­на­прав­лен­ные тен­ден­ции.

И как толь­ко нау­ка пе­ре­ста­ла мыс­лить­ся как мо­но­лит, ори­ен­ти­ро­ван­ный ис­клю­чи­тель­но стрем­ле­ни­ем к ис­ти­не, это при­ве­ло к то­му, что не­ред­ко на­зы­ва­ют кри­зи­сом нау­ки в со­вре­мен­ной куль­ту­ре, и тем са­мым к пе­ре­смот­ру клас­си­че­ско­го пред­став­ле­ния о по­зна­нии во­об­ще. Пред­став­ле­ние о кри­зи­се нау­ки име­ет, та­ким об­ра­зом, гно­сео­ло­ги­че­скую ос­но­ву и со­сто­ит в сме­ше­нии раз­лич­ных ас­пек­тов рас­смот­ре­ния нау­ки и при­пи­сы­ва­нии од­но­му из ас­пек­тов функ­ции дру­го­го.

Как толь­ко с се­ре­ди­ны ХIХ ве­ка нау­ка ста­но­вит­ся со­ци­аль­ным ин­сти­ту­том со свои­ми соб­ст­вен­ны­ми ин­те­ре­са­ми, бю­ро­кра­ти­ей, фи­нан­си­ро­ва­ни­ем, борь­бой за власть и влия­ни­ем на по­ли­ти­ку, как толь­ко об­на­ру­жи­ва­ет­ся воз­мож­ность ис­поль­зо­ва­ния дос­ти­же­ний нау­ки во вред об­ще­ст­ву, на­чи­на­ет­ся кри­зис идеи на­уч­но­сти.

Чет­кое от­де­ле­ние нау­ки от цен­но­стей, не­со­мнен­но, пред­став­ля­ет со­бой фи­ло­соф­ский иде­ал, но ис­то­рия нау­ки сви­де­тель­ст­ву­ет о мно­го­об­раз­ных спо­со­бах, ко­то­ры­ми на­уч­ные зна­ния на­де­ля­лись доб­ро­де­те­ля­ми. Сто­ит толь­ко за­дать­ся во­про­сом, за­чем во­об­ще сле­ду­ет за­ни­мать­ся нау­кой, сра­зу же вста­ет про­бле­ма цен­но­стей. На­чи­ная с Фрэн­си­са Бэ­ко­на в XVII ве­ке эм­пи­ри­че­ское на­уч­ное ис­сле­до­ва­ние це­ни­лось за то, что оно обе­ща­ло уси­ле­ние го­су­дар­ст­вен­ной мо­щи, об­лег­че­ние че­ло­ве­че­ских стра­да­ний, вос­ста­нов­ле­ние вла­сти над при­ро­дой, ко­то­рую че­ло­ве­че­ст­во по­те­ря­ло в мо­мент гре­хо­па­де­ния. Его це­ни­ли и по­то­му, что оно по­ощ­ря­ло сми­ре­ние в про­ти­во­по­лож­ность над­мен­но­сти ака­де­ми­че­ских фи­ло­со­фов. Эгои­сти­че­ские пре­тен­зии ма­гов кри­ти­ко­ва­лись Бэ­ко­ном так­же под влия­ни­ем идеа­ла об об­ме­не зна­ния­ми ра­ди об­ще­ст­вен­но­го бла­га.

Идея о том, что прак­ти­че­ская нау­ка по­ощ­ря­ет люд­ские доб­ро­де­те­ли, бы­ла по­пу­ляр­на сре­ди фи­ло­со­фов Про­све­ще­ния. Во Фран­ции XVII ве­ка нау­ка не­ред­ко це­ни­лась бла­го­да­ря то­му, что она от­вер­га­ла рас­про­стра­нен­ные ре­ли­ги­оз­ные суе­ве­рия. В то же вре­мя ее на­де­ля­ли и та­ки­ми цен­но­стя­ми, из-за ко­то­рых она прак­ти­че­ски пре­вра­ти­лась в сур­ро­гат­ную ре­ли­гию. В сво­их па­не­ги­ри­ках ве­ли­ким фи­гу­рам Па­риж­ской ака­де­мии Фон­те­нель соз­дал об­раз уче­но­го, ис­пол­нен­но­го вся­че­ских доб­ро­де­те­лей. Серь­ез­ность на­ме­ре­ний, пре­дан­ность сво­ему де­лу, бес­ко­ры­ст­ность, не­ру­ши­мая вер­ность ис­ти­не, си­ла ду­ха, спо­кой­ст­вие, доб­ро­со­ве­ст­ность, да­же пра­вед­ность — вот ка­че­ст­ва, ко­то­рые Фон­те­нель при­пи­сы­вал про­ро­ку от нау­ки. Нрав­ст­вен­ные цен­но­сти не сnолько вы­во­ди­лись из ре­ли­гии, сколь­ко пред­пи­сы­ва­лись са­мой на­уч­ной прак­ти­кой.

В XIX ве­ке шел ак­тив­ный по­иск свя­зей ме­ж­ду эво­лю­ци­он­ной нау­кой и гу­ма­ни­тар­ны­ми цен­но­стя­ми. Тео­рия Дар­ви­на бро­са­ла вы­зов тра­ди­ци­он­ным ре­ли­ги­оз­ным ав­то­ри­те­там, но в то­же вре­мя бы­ло сде­ла­но мно­го по­пы­ток оп­рав­дать со­ци­аль­ные и по­ли­ти­че­ские ве­ро­ва­ния в тер­ми­нах эво­лю­ци­он­но­го на­ту­ра­лиз­ма. Та же тен­ден­ция со­хра­ня­лась и сре­ди уче­ных-гу­ма­ни­стов в XX ве­ке. В кни­ге «Эво­лю­ция в дей­ст­вии» (1953) Джу­лиа­на Гекс­ли ко­неч­ной точ­кой от­сче­та яв­ля­ет­ся осоз­на­ние ин­ди­ви­дуу­мом при­су­щих ему спо­соб­но­стей, а на­ро­дом — но­вых воз­мож­но­стей. Гекс­ли ут­вер­жда­ет, что эво­лю­ция не удов­ле­тво­рит­ся ни чем мень­шим, по­сколь­ку ве­ли­чай­шим пло­дом ее дея­тель­но­сти яв­ля­ет­ся имен­но че­ло­ве­че­ская лич­ность. При­ори­тет лич­но­сти, по Гекс­ли, слу­жил по­сту­ла­том и для хри­сти­ан, и для ли­бе­раль­ной де­мо­кра­тии, но сам по се­бе он — факт эво­лю­ции. Та­ким об­ра­зом, цен­но­сти под­вер­га­ют­ся на­ту­ра­ли­за­ции по­сред­ст­вом нау­ки.

Еще в 30-40-х гг. ХХ ве­ка ши­ро­ко до­пус­ка­лось, что по­сколь­ку нау­ки на­прав­ле­ны на дос­ти­же­ние кон­сен­су­са в во­про­се об объ­ек­тив­ном опи­са­нии ми­ра, они не име­ют от­но­ше­ния к субъ­ек­тив­ным про­бле­мам лич­ной и кор­по­ра­тив­ной мо­ра­ли. Это пред­став­ле­ние ка­за­лось при­вле­ка­тель­ным, по­сколь­ку за­щи­ща­ло сво­бо­ду уче­ных вес­ти ис­сле­до­ва­ния, не опа­са­ясь внеш­не­го кон­тро­ля. Но та­кой взгляд был удоб­ным для тех уче­ных, ко­то­рые же­ла­ли ог­ра­дить­ся от от­вет­ст­вен­но­сти за ка­кое-ли­бо не­гу­ман­ное при­ме­не­ние их ис­сле­до­ва­ний.

Дру­гим фак­то­ром сле­ду­ет от­ме­тить по­ни­же­ние не в мень­шей сте­пе­ни, чем сре­ди на­се­ле­ния в це­лом, мо­раль­но-эти­че­ско­го уров­ня в на­уч­ных кру­гах.

В до­пол­не­ние к обыч­ным нрав­ст­вен­ным по­ро­кам (ко­ры­сто­лю­бие, во­ров­ст­во, се­бя­лю­бие, сла­сто­лю­бие, пьян­ст­во, не­по­треб­ст­во, убий­ст­во) для уче­ных весь­ма ти­пич­ны тще­сла­вие, гор­дость, пре­воз­но­ше­ние, за­висть, зло­ба, не­на­висть к сво­им кол­ле­гам и кон­ку­рен­там, до­хо­дя­щие до пол­но­го раз­ры­ва всех кон­так­тов ме­ж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми раз­ных на­уч­ных школ. Во­про­сы со­вес­ти, мо­ра­ли и нрав­ст­вен­но­сти вы­не­се­ны на соб­ст­вен­ное ус­мот­ре­ние лю­дей. При этом де­ла­ет­ся вид, что раз­ви­тие на­ук дос­тиг­ло та­кой сте­пе­ни, что лю­бое со­мне­ние в их ис­тин­но­сти яв­ля­ет­ся при­зна­ком ин­тел­лек­ту­аль­ной не­пол­но­цен­но­сти. На са­мом же де­ле, со­вре­мен­ные зна­ния о са­мых фун­да­мен­таль­ных во­про­сах бы­тия зия­ют чу­до­вищ­ны­ми про­бе­ла­ми, о су­ще­ст­во­ва­нии ко­то­рых пуб­ли­ке не со­об­ща­ет­ся ни под ка­ким ви­дом, в стрем­ле­нии со­хра­нить ил­лю­зию о за­ме­ча­тель­ном хо­де на­уч­но-тех­ни­че­ско­го про­грес­са.

Очень час­то про­из­во­дит­ся под­ме­на: ин­же­нер­но-кон­ст­рук­тор­ские раз­ра­бот­ки в об­лас­ти элек­трон­ной и бы­то­вой тех­ни­ки, свя­зи, транс­пор­та, ме­ди­ци­ны, а так­же кос­ми­че­ских ис­сле­до­ва­ний и соз­да­ния но­вых сис­тем ору­жия вы­да­ют­ся за ре­ше­ния прин­ци­пи­аль­ных на­уч­ных про­блем (по край­ней ме­ре, де­ла­ет­ся по­пыт­ка соз­дать та­кое впе­чат­ле­ние). Но на са­мом де­ле вся со­вре­мен­ная тех­ни­ка (ав­то­мо­би­ли, са­мо­ле­ты, тан­ки, ра­ке­ты, ра­дио, те­ле­фо­ны, те­ле­ви­зо­ры, сти­раль­ные и ку­хон­ные ма­ши­ны, элек­тро­утю­ги, маг­ни­то­фо­ны, хо­ло­диль­ни­ки, мик­ро­вол­но­вые пе­чи и т.д.) ба­зи­ру­ет­ся в боль­шей сво­ей час­ти на прин­ци­пах, ус­та­нов­лен­ных нау­кой в на­ча­ле 20-го, и да­же в 19-м ве­ке, за ис­клю­че­ни­ем ла­зер­ной и по­лу­про­вод­ни­ко­вой тех­но­ло­гий. Со­вер­шен­но осо­бое ме­сто, обу­слов­лен­ное воз­мож­но­стью ее во­ен­но­го при­ме­не­ния и вы­со­кой опас­но­стью ра­дио­ак­тив­но­го за­ра­же­ния ог­ром­ных тер­ри­то­рий, за­ни­ма­ет в со­вре­мен­ном ми­ре ядер­ная энер­ге­ти­ка – дей­ст­ви­тель­но, но­вая об­ласть на­уч­но­го зна­ния.

Ес­ли же рас­смот­реть чис­то на­уч­ные во­про­сы, то мно­го­чис­лен­ные ча­ст­ные дос­ти­же­ния в раз­лич­ных об­лас­тях не мо­гут скрыть об­ще­го глу­бо­ко­го кри­зи­са ес­те­ст­вен­ных на­ук. Как и сто лет на­зад, ос­та­ют­ся не­по­нят­ны­ми струк­ту­ра про­стран­ст­ва, сущ­ность вре­ме­ни, при­чи­ны гра­ви­та­ции и дру­гих взаи­мо­дей­ст­вий, так же как и са­ми идеи струк­ту­ры, сущ­но­сти, при­чин­но­сти, де­тер­ми­ни­ро­ван­но­сти, слу­чай­но­сти и т.д.. Об этом сви­де­тель­ст­ву­ет по­яв­ле­ние в 1980-х го­дах боль­шо­го чис­ла (сот­ни!) но­вых и не­стан­дарт­ных мо­де­лей для тех яв­ле­ний и про­цес­сов, ко­то­рые со­всем не­дав­но счи­та­лись впол­не аде­к­ват­но тео­ре­ти­че­ски опи­сан­ны­ми и на­деж­но экс­пе­ри­мен­таль­но под­твер­жден­ны­ми, и за эти от­кры­тия бы­ли при­су­ж­де­ны Но­бе­лев­ские пре­мии по фи­зи­ке, хи­мии, ме­ди­ци­не, что в на­стоя­щее вре­мя счи­та­ет­ся выс­шим кри­те­ри­ем на­уч­ной дос­то­вер­но­сти и зна­чи­мо­сти. Но как сей­час вы­яс­ня­ет­ся, да­вав­шие­ся ра­нее объ­яс­не­ния при­ни­ма­лись толь­ко в си­лу мно­го­крат­но­го по­вто­ре­ния, и при по­яв­ле­нии но­вых на­блю­да­тель­ных фак­тов тре­бу­ет­ся ко­рен­ной пе­ре­смотр всей со­вре­мен­ной на­уч­ной па­ра­диг­мы. Де­сят­ки и да­же сот­ни ост­рей­ших во­про­сов фи­зи­ки и ас­т­ро­фи­зи­ки, кос­мо­ло­гии и фи­зи­ки эле­мен­тар­ных час­тиц, ор­га­ни­че­ской и да­же не­ор­га­ни­че­ской хи­мии, гео­ло­гии, океа­но­ло­гии и ме­тео­ро­ло­гии, не го­во­ря уже о нау­ках био­ло­ги­че­ских, ос­та­ют­ся в «под­ве­шен­ном со­стоя­нии». Речь идет о не ка­ких-то ма­ло­зна­чи­тель­ных «де­та­лях», а, как при­зна­ют и са­ми уче­ные, о са­мых глав­ных про­бле­мах нау­ки.

Ду­хов­ной при­чи­ной на­уч­но­го кри­зи­са сле­ду­ет счи­тать и то, что боль­шин­ст­во «лю­дей нау­ки» ут­ра­ти­ли ощу­ще­ние при­сут­ст­вия в при­ро­де ее Твор­ца, что бы­ло ха­рак­тер­но для ос­но­во­по­лож­ни­ков но­во­ев­ро­пей­ской нау­ки (Га­ли­леи, Пас­каль, Нью­тон, Ло­мо­но­сов) и ве­ли­ких уче­ных 19-го и пер­вой по­ло­ви­ны 20-го ве­ков. Это свя­за­но с упад­ком Хри­сти­ан­ст­ва в за­пад­ном ми­ре и жес­то­чай­ши­ми го­не­ния­ми на Пра­во­сла­вие в Рос­сии в 1918-1988 гг.

По­это­му от­кры­тия в нау­ке сей­час, как и сто лет на­зад, час­то де­ла­ют­ся от­дель­ны­ми уче­ны­ми и груп­па­ми уче­ных, соз­на­тель­но от­ка­зы­ваю­щих­ся от «ос­нов­но­го те­че­ния» в поль­зу не­пред­взя­то­го и бес­ко­ры­ст­но­го по­ис­ка ис­ти­ны.

«И по­знае­те ис­ти­ну, и ис­ти­на сде­ла­ет вас сво­бод­ны­ми» ‑ эти сло­ва Хри­сто­вы вдох­нов­ля­ют тех, кто ста­ра­ет­ся изу­чать яв­ле­ния и за­ко­ны при­ро­ды не для то­го, что­бы взять от нее как мож­но боль­ше ми­ло­стей (как буд­то ми­лость мож­но при­ну­ди­тель­но «взять»), и не для то­го, что­бы «соз­дать се­бе имя», по­лу­чив ка­кие-то на­уч­ные сте­пе­ни, зва­ния или пре­мии, а ис­клю­чи­тель­но с це­лью сми­рен­но ус­лы­шать, что Гос­подь хо­чет со­об­щить нам че­рез со­тво­рен­ный Им для нас мир.

Глу­бо­ко­му по­во­ро­ту в пред­став­ле­ни­ях о взаи­мо­за­ви­си­мо­сти нау­ки и нрав­ст­вен­ных цен­но­стей, про­изо­шед­ше­му в XX ве­ке, спо­соб­ст­во­ва­ло по­ни­ма­ние то­го, что на­уч­ные дос­ти­же­ния не­воз­мож­но свя­зать про­стым урав­не­ни­ем с об­ще­ст­вен­ным бла­гом. XX век уви­дел соб­ст­вен­ный кри­зис ве­ры, свя­зан­ный с по­те­рей той уве­рен­но­сти, с ка­кой в эпо­ху Про­све­ще­ния нау­ка счи­та­лась клю­чом для ре­ше­ния всех про­блем че­ло­ве­че­ст­ва. Еще до то­го, как Пер­вая ми­ро­вая вой­на раз­ру­ши­ла ил­лю­зии об об­ще­ст­вен­ном про­грес­се, вы­ра­жа­лись опа­се­ния о не­га­тив­ных по­след­ст­ви­ях тех­но­ло­ги­че­ско­го об­ще­ст­ва с при­су­щи­ми ему ве­ро­ят­но­стью рос­та без­ра­бо­ти­цы и уг­ро­зы для ок­ру­жаю­щей сре­ды. Не од­ни лишь атом­ные бом­бы и ин­ду­ст­ри­аль­ное за­гряз­не­ние пре­вра­ти­ли уто­пи­че­ские фан­та­зии в кош­ма­ры. В про­ти­во­по­лож­ность три­ум­фа­тор­ским об­раз­ам XIX ве­ка нау­ка по­ро­ж­да­ет свои соб­ст­вен­ные те­ни не­ве­же­ст­ва, ок­ру­жаю­щие, на­при­мер, во­прос о безо­пас­ном уров­не ра­дио­ак­тив­но­го об­лу­че­ния. Кро­ме то­го, уже ста­ли ба­наль­но­стью за­яв­ле­ния, что нау­ка соз­да­ет эти­че­ские про­бле­мы, ко­то­рые она са­ма не в си­лах ре­шить. Об­ще­ст­вен­ность, встре­во­жен­ная экс­пе­ри­мен­та­ми над че­ло­ве­че­ски­ми эм­брио­на­ми и пер­спек­ти­ва­ми ген­ной ин­же­не­рии, боль­ше не мо­жет пи­тать ил­лю­зий от­но­си­тель­но то­го, что на­уч­ные и эти­че­ские им­пе­ра­ти­вы от­но­сят­ся к двум со­вер­шен­но раз­лич­ным сфе­рам. Во­про­сы о том, на что ори­ен­ти­ро­ва­ны ис­сле­до­ва­ния и ка­кое они на­хо­дят при­ме­не­ние, вы­зы­ва­ют бес­пре­це­дент­ное об­ще­ст­вен­ное бес­по­кой­ст­во.