21 Марта, полнолуние, воскресенье.

Что же наблюдается Луной? — Солнце. Поэтому первое воскресенье, наступившее после весеннего полнолуния, считается Пасхальным воскресеньем.

Итак, это есть абстрактное определение времени Пасхального празднества, оставшееся от вполне реального мистериального процесса, который в древние времена часто имел место для многих людей. И так, как это действительно обстоит с нашим теперешним весенним празднеством Пасхи, которое отображает мистериальный процесс, совершавшийся уже весной. Однако это есть другой мистериальный процесс, чем тот, о котором я сказал вам позавчера.

Тот мистериальный процесс, о котором я сказал вам позавчера, был таким, какой вёл человека к постижению события смерти. Я говорил о той идее воскресения, которая становилась понятной человеку посредством, например, осеннего празднества Адониса, которое вводило человека собственно в тайну смерти, в его воскресение в духовном мире приблизительно через три дня. Этот процесс воскресения собственно принадлежал осеннему времени по причинам, которые я изложил вам.

Иным процессом является тот, который я описал сегодня; этот процесс совершался для получения солнечно-лунного посвящения. И этот процесс ставил человека перед началом его земной жизни. Таким образом, в весенних древних Мистериях познавалось нисхождение человека из предземного существования в земное существование. В других же Мистериях, в осенних Мистериях познавалось восхождение человека в духовный мир.

Но в позднейшие времена, когда люди больше не могли ясновидчески прозревать жизненное содержание этого отношения человека к духовному в Космосе, тогда это зашло настолько далеко, что осеннюю Мистерию восхождения просто совместили с весенней Мистерией нисхождения. И в этой приводящей в замешательство путанице, какая наступила в ходе развития человечества, обнаруживается постепенное действие материализма, который не только порождал ложные воззрения, но фактически вверг людей в полную путаницу относительно того, что некогда находилось, сказал бы я, в священном порядке. Согласно священному порядку, в ходе человеческого земного свершения было так, что человечество, когда наступала осень, справляло космическое празднество, которое указывало на некий мистериальный процесс. Тем самым возглашалось: природа опустошается, вянет, отмирает; это подобно умиранию человека с его физической стороны. Но если для внешнего взора осенью в природе заметны только её преходящесть, то для ясновидящего несомненно, что в человеке живёт Вечное, которое оказывается после смерти воскресшим в духовном мире. Благодаря же весенним Мистериям человеку становилось ясно, что весной в мире природы берёт верх духовное, — что духовное опять действует из Космоса, и что физическое теперь произрастает, побуждаемое духовным.

Но благодаря этому люди должны были весной поразмыслить не о том, что они вследствие смерти восходят к Духовному, но о том, что они приходят, опускаются на Землю из духовного мира. Итак, когда природа находилась в восхождении, человек должен был поразмыслить о своём нисхождении в физическое существование. А когда природа оказывалась в нисхождении, человек должен поразмыслить о своём восхождении в духовный мир — о своём воскресении в духе после смерти. Так чрезвычайно углублялась душевная жизнь, когда можно было испытать это двоякое отношение человека к Космосу.

Это различно отмечалось в разных странах. В древние времена действительно были такие народы, которые были больше «осенними» народами, и такие народы, которые были больше «весенними» народами. В среде «осенних» народов были Мистерии Адониса; в среде «весенних» народов были другие Мистерии, которые относились к тому, что я описал сегодня. И только такие искатели познания, о которых с правом рассказывается, что они странствовали из одного места Мистерий к другому месту Мистерий, — только они собственно имели полноту человеческого переживания. От одного места Мистерий, где они могли ясновидчески лицезреть осеннюю тайну, — собственно тайну Солнца, они шли к другому месту Мистерий, где могли узреть весеннюю тайну — тайну Луны. Поэтому о древних великих посвящённых всегда рассказывалось, как они странствовали от одних мест Мистерий к другим местам Мистерий. И можно уже сказать: эти посвящённые неким образом переживали внутренне весь год — в его празднествах. Так древний посвящённый мог сказать: когда я прихожу в то место, где совершается празднество Адониса, то я ясновидчески созерцаю мировую осень и лучи духовного Солнца в начинающейся зимней ночи. — Когда же он приходил в другое место Мистерий, где празднуется весенняя Мистерия, то он мог сказать: тут я ясновидчески созерцаю тайну Луны. И таким образом он научался познанию того, что, собственно, связано со смыслом всего года в целом.

Видите ли, наше празднество Пасхи собственно загружено тем, чем оно не должно быть загружено. Наше празднество Пасхи должно было бы быть собственно празднеством погребения, положения в гробницу Земли; и это празднество погребения, совершающееся в весеннее время, должно одновременно быть (как это действительно было при таком погребении в отношении человеческой духовности) празднеством пробуждения к работе, какая требуется первобытному человеку в летнее время. Так празднество Пасхи было празднеством призыва к работе во время лета. А то, что было осенним празднеством воскресения для духовного мира, было празднеством, какое справлялось в то время года, когда человек отходил от работы на Земле. Но, отходя от этой работы, он одновременно должен был пережить то, что было для его духовно-душевного существа самым важным: осознать в себе Вечное, ясновидчески взирая на воскресение в духовном мире через три дня после смерти.

Таким образом, мы можем, восходя от земных тайн к космическим тайнам, от земного познания к космическому познанию, распознать, сказал бы я, внутреннюю структуру года в священном порядке его празднеств. Но многое из того, что было втайне заключено в этих празднествах, уже исчезло.

Завтра я попытаюсь в той мере, в какой это возможно, ещё дальше углубиться в то, что я мог изложить вам сегодня относительно наблюдения самих небесных взаимосвязей.