• На экране – Москва. Луч высвечивает солиста в военной форме. Звучит песня «Ты – моя Москва».

(На экране кадры блокадного Ленинграда. На сцену с разных сторон выходят закутанные женщины, девушки, старики. Дети. Они выстраиваются в длинную очередь на втором плане. У правой кулисы ставится стол с весами, разделочной доской, ножом, ножницами, картонной надписью «Хлеба нет». Но люди стоят в длинной, во всю сцену очереди за хлебом. Им очень холодно, очередь не движется. Люди в очереди говорят как бы сами с собой, произносят монологи вслух. Говорящий человек высвечивается пушкой.)

1-я : Под Москвой хорошо. Москва отбила от себя врага. Но в Ленинграде всё ещё грозно. Сегодня снаряды ложились по Кировскому. Обстрел настиг нас при приближении к дому. Снаряд разорвался у нашей проходной будки, у ворот, как раз в ту минуту, когда мы, подъехав к главному подъезду, выходили из машины.

2-я: Вчера я в первый раз в жизни поняла, что означает выражение

«подкосились ноги». Я была одна на большой гулкой лестнице, когда

ударила бомба совсем близко. Я услышала громовой удар, а потом дополнительные раскаты. Земля бурлила, как вода. И дом зашатался. Не помня себя, прибежала в бомбоубежище, где были уже все наши. Ноги у меня были как из ваты. Потом прошло…

3-я: Труд ладожских шоферов – святой труд. Достаточно взглянуть на дорогу. На эту избитую, истерзанную, ни днём, ни ночью не ведающую покоя дорогу. Её снег превращён в песок. Всюду – в ухабах, колеях, ямах, канавах, воронках, лежат мёртвые машины и части машин. А ведь эту дорогу под снарядами и бомбами ладожские шофёры каждодневно пересекают четыре раза. Ведь это для них повсюду алые надписи на щитах: «Водитель, сделал ли ты сегодня два рейса?» И водитель делает эти два рейса…

• На авансцену выходит женщина-продавец. Она тепло одета, поверх пальто – фартук.)

Продавец: И было так: на всём ходу

Машина задняя осела.

Шофёр вскочил, шофёр на льду.

Ну так и есть, мотор заело.

Ремонт на пять минут – пустяк,

Поломка эта – не угроза,

Да рук не разомкнуть никак:

Их на руле свело морозом.

Чуть разомкнёшь – опять сведёт.

Стоять? А хлеб? Других дождаться?

А хлеб – две тонны. Он спасёт

16 тысяч ленинградцев.

И вот в бензине руки он

Смочил, поджёг их от мотора –

И быстро двинулся ремонт

В пылающих руках шофёра.

Вперёд! Как ноют волдыри,

Примёрзли к варежкам ладони.

Но он доставит хлеб, пригонит

К хлебопекарне – до зари.

16 тысяч матерей

Пайки получат на заре –

125 блокадных грамм

С огнём и кровью – пополам.

О, мы познали в декабре:

Не зря «священным даром» назван

Обычный хлеб, и тяжкий грех

Хотя бы крошку бросить наземь.

(Продавец уходит за кулисы.)

4-я: Опять были в филармонии. Адский холод. Люстры горят в четверть силы. Оркестранты – кто в ватниках, кто в полушубках. Скрипачам нужны лёгкие, свободные руки – поэтому тут ватники. Виолончели и тем более контрабасы могут быть в полушубках – у них движения руки направлены книзу. Барабану теплее всех – он согревает себя ударами. Первая скрипка была густо небрита: наверное, не на чем согреть воду или света не было.

• Звучит «Маленькая ночная серенада» или «Фантазия ре-минор» В. А. Моцарта – красивая, бодрая вселяющая веру в жизнь музыка звучит контрапунктом ко всему происходящему, подчёркивая трагизм ситуации.

• Приходит продавщица. Начинает резать и взвешивать хлеб. Очередь движется медленно. Люди подают карточку продавщице. Она отрезает талончик на один день, отдаёт покупателю. Отрезает 250 гр. хлеба, взвешивает на весах. Отдаёт покупателю. Каждый, кто получил кусочек хлеба, бережно заворачивает его и кладёт за пазуху. Какая-то женщина сразу отщипывает кусочек и даёт его ребёнку. Люди, получившие хлеб, проходят по переднему плану, перед очередью, но позади музыкантов. Очередь медленно двигается, но не заканчивается. Зритель должен видеть, что очередь не имеет конца. Музыкальный номер заканчивается. Музыканты уходят. Звуки метели Хлеб заканчивается. Продавец ставит картонку «Хлеба нет». Стол с весами уносят. Очередь горестно ропщет, но не уходит. На передний план выходят солисты в военной форме (вокальная группа), заслоняя собой блокадников.