Глава 1. Понятие переводческой ошибки

1.1. Понятие переводческого соответствия

Переводческое соответствие – единица языка перевода, регулярно используемая для перевода данной единицы языка оригинала¹.

Трактовка понятия переводческого соответствия зависит от того, что именно исследователь считает единицей перевода. Единицей перевода может быть как слово или словосочетание, так и синтагма, предложение или сверхфразовое единство². Единица перевода устанавливается для каждого конкретного случая и зависит от пары языков ИЯ и ПЯ. В широком смысле переводческое соответствие – это отрезок текста ИЯ по отношению к системе ПЯ.

По мнению большинства исследователей, слово не является постоянной единицей перевода и единственным средством выражения переводческого соответствия. Однако слово представляет собой основную самостоятельную единицу выражения смысла в языке. Помимо этого соответствия на уровне слов «объективно» фиксированы словарями. Также слово в процессе перевода часто играет роль опорной точки, «узла», на котором фокусируются внимание и усилие переводчика. Поэтому многие исследования в теории перевода связаны с анализом лексических межъязыковых соответствий.

1.2. Характеристика переводческой ошибки

Существует множество различных классификаций такого понятия, как переводческая ошибка. Все они в той или иной степени схожи.

В ходе обзора литературы по классификациям переводческих ошибок нами был выделен следующий перечень классификаций:

Л. К. Латышев предлагает классификацию ошибок, опираясь на степень их «масштабности», в соответствии с уровнями перевода начиная от общего смысла переводимого текста, заканчивая отдельно взятыми лексическими единицами и фразами:

1) ошибки в трансляции исходного содержания - функционально немотивированные отклонения от содержания оригинала, различающиеся по степени дезинформирующего воздействия;

2) искажения - субъективно обусловленное отклонение содержания перевода от оригинала, в результате которого воздейственный потенциал ПТ не соответствует воздейственному потенциалу ИТ (вводит в заблуждение получателя относительно предмета сообщения, вызывает неадекватные представления);

3) неточности - отклонения от содержания оригинала, характеризующиеся меньшей степенью дезинформирующего воздействия; немотивированное опущение или добавление информации, не искажающее полностью содержание оригинала, но требующее уточнения;

4) неясности - функционально-содержательный изъян перевода, затемняющий смысл высказывания, достаточно четко выраженный в исходном тексте, часто возникают из-за неудобоваримости синтаксических конструкций. Может быть связан с неудачным выбором слова или структуры фразы либо обусловлен неадекватным использованием или неиспользованием переводческого приема¹.

Классификация В. Н. Комисарова отличается дифференциацией видов ошибок по уровню влияния на качество перевода и, соответственно, степени дезинформации реципиента:

1. Ошибки, представляющие собой грубое искажение содержания оригинала. Такие ошибки приводят к тому, что перевод указывает на совсем другую ситуацию и фактически дезинформирует рецептора. Они обычно возникают вследствие неправильного понимания переводчиком содержания данного отрезка оригинала. Обычно бывает нетрудно увидеть и причину ошибки: неправильное прочтение текста оригинала, незнание каких-то грамматических или лексических явлений ИЯ, отсутствие технических сведений, необходимых для правильного понимания единиц оригинала, и т. д.

2. Ошибки, приводящие к неточной передаче смысла оригинала, но не искажающие его полностью, как в предыдущем случае. В результате в переводе описывается та же ситуация, что и в оригинале, но ее отдельные детали указываются недостаточно точно. Как правило, подобные ошибки возникают вследствие неточного понимания значения некоторых слов в оригинале или неправильной оценки переводчиком степени соответствия значений английского и русского терминов. Определить критерии для выявления таких смысловых неточностей довольно трудно, так как здесь могут быть неясные или пограничные случаи. Обычно оценивающий перевод вынужден ограничиваться общей формулой: «Полной дезинформации нет, но смысл передан в данном месте неточно или не полностью».

3. Ошибки, не нарушающие общего смысла оригинала, но снижающие качество текста перевода вследствие отклонения от стилистических норм ПЯ, использования малоупотребительных в данном типе текстов единиц, злоупотребления иноязычными заимствованиями или техническими жаргонизмами и т. д. Подобные ошибки связаны с установлением эквивалентности на более высоких уровнях, чем уровень ситуации, и во многих случаях не влияют на общую оценку качества перевода. Они могут по-разному оцениваться отдельными проверяющими, вызывать среди них разногласия, иногда вообще не признаваться ошибками перевода.

4. Нарушения обязательных норм языка перевода, не влияющие на эквивалентность перевода, но свидетельствующие о недостаточном владении переводчиком данным языком или его неумении преодолеть влияние языка оригинала. Ошибки этого рода дают основания судить об общеязыковой культуре и грамотности переводчика¹.

Исследователь Кристиан Норд выделяет три вида ошибок, акцентируя внимание на различии вероятных изъянов компетенции переводчика:

1. Прагматические ошибки (несоблюдение указаний и инструкций, полученных с заказом на перевод, нарушение основного назначения текста).

2. Культурологические (несоблюдение стилистических норм культуры ПЯ).

3. Языковые ошибки (нарушение правил лексики, грамматики, орфографии и пунктуации)².

Если первые две классификации переводческих ошибок в чём-то схожи и представляют собой определённого рода шкалу, то третья обращает наше внимание именно на проблему переводческой компетенции. Принято считать, будто знания, накопленные переводчиком, определяют и всегда будут определять качество составленного им перевода. Однако в наше время этот момент становится всё менее и менее значимым – доступ к этим знаниям есть везде, где имеется компьютер, подключенный к сети Интернет, и извлечь оттуда какую-либо информацию, касающуюся будь то национального или исторического аспекта перевода, бытовых или социальных реалий, присущих той или иной стране, не составляет никакого труда. Этим и пользуется современный переводчик – поисковая система заменяет любой спектр фоновых знаний, которые прошлому поколению приходилось всюду влачить за собой.

Так век информационных технологий заявляет о необходимости пересмотра множества аспектов, касающихся перевода. И это только начало. Уже сейчас известны и широко доступны средства машинного перевода, и они развиваются со скоростью, соответствующей духу времени. Ещё несколько лет – и у машины появятся средства, позволяющие выявлять такое неуловимое понятие, как контекст. А там уже недалеко и до перевода литературных произведений. Хотим мы этого или нет, но в будущем большинство переводов будут осуществляться компьютерами. Поэтому вопрос компетенции – её наличия или отсутствия – будет опущен. Компетенцию переводчика заменят знания, к которым будет доступ везде и всегда. В связи с этим необходимо пересмотреть само определение переводческой ошибки.

Текст – это набор предложений, связанных грамматически и по смыслу. Следовательно, именно эта связь и делает то, ради чего предназначен текст – ради передачи чего он предназначен. Важно будет отметить, что мы рассматриваем лишь те аспекты, которые касаются исключительно художественных текстов, которые вкупе называются имплицитным смыслом. Явление перевода связано в первую очередь с «перекодированием» (проецированием элементов языка оригинала в плоскость языка перевода) лексических единиц. Но если учитывать современную этику перевода, который в наше время редко выполняется без помощи машин, становится ясным, что необходимо сделать акцент на том, что касается именно человеческого фактора. То, с чем не справится машина. А машина никогда не справится с мыслью. Компьютер никогда не поймёт, какую мысль хотел вложить автор в своё произведение. А в будущем самыми ценными переводами будут именно те переводы, которые были осмыслены. В какой-то момент машинные переводы станут массовым и однообразным явлением – словно пластиковыми одноразовыми стаканчиками, а человеческий перевод станет особенно ценным. Формирование их отличительных признаков – лишь дело времени.

Без осознания целостности мысли, для изложения которой используются лексические средства, процесс перевода – не более чем попытка собрать «феррари» из запчастей от разных автомобилей от «жигулей» до «порше». Не исключено, что куда-нибудь на этом автомобиле вы уедете, но вот только это будет совсем уже не «феррари». Костюм, сшитый из лоскутков разного цвета. Поэтому, настаивая на необходимости признания целостности текста, мы предлагаем следующее определение переводческой ошибки:

Переводческая ошибка – упущение той или иной составляющей части текста, вызванное дискретным восприятием исходной мысли.

Под «составляющей текста» подразумевается как и общая его идея, так и отдельно взятая сентенция, призванная эту идею формировать.

Идея о «подводной», «невидимой» целостности текста не нова – проблеме имплицитности как лингвистическому явлению был посвящён ряд работ (Кацнельсон 1972, Уорф 1972, Шендельс 1977, Бондарко 1978, 1984, 2006, Булыгина 1980, Зализняк 1988, Тимофеева, 1986, Чернов 1986). Способность мозга к восприятию, хранению и управлению информацией без выведения оной на уровень ясного осознанного символа тесно связано с интуитивным методом познания, позволяющим эффективно оперировать смысловыми категориями.

По мнению российского лингвиста А. В. Бондарко, системно-языковая имплицитность «обусловлена особенностями системной организации значений»¹, отражающих психологическое и эмоциональное состояние автора, «направленность» его мысли, вектор его мотивации.

«В самих языковых значениях заключена смысловая основа, сопряженная с интерпретационным компонентом как способом представления выражаемой семантики»². Не удивительно, ведь возникновение языка связано с необходимостью выражать смысловые категории – сначала возникла мысль, а уж затем человек начал искать способ её выражения. Посему лексические средства представляются, скорее, следствием, а не причиной.

Как нам представляется, основная причина переводческой ошибки – уверенность переводчика в том, что текст можно и нужно переводить «на расстоянии» - условно говоря, «с щипцами в руках». Отсюда потеря целостности – перевод «рассыпается» на части, становится дискретным, теряет смысловой интеграл. Цель, которую автор поставил и достиг в оригинале, теряет свою форму. В конце концов, переводчик своим «переводом на расстоянии» разрушает мысль в её первозданной ипостаси, что влияет как на понимание автора и видение той идеи, которой он, возможно, посвятил всю свою жизнь, так и на качество общечеловеческого достояния.

Переводчику необходимо понимать, что нельзя просто переложить с одного места на другое. Перевод – опосредованная деятельность, и переводчик со всеми своими навыками и умениями является в переводческом процессе главным посредником. Не только текст, но вообще всё, о чём думал, что чувствовал и чем руководствовался автор в процессе написания оригинала – всё это непременно должно в какой-то момент стать частью переводчика с тем, чтобы ему стало ясно, чего нужно придерживаться в процессе перевода. Текст – лишь «верхушка айсберга», довольно грубый символ, предназначенный для передачи таких тонких вещей, как мысли, идеи и чувства. Поэтому для того, чтобы перевод получился качественным и полезным, нужно уметь понимать, вникать в саму суть сказанного автором. Переводчик в процессе работы не может опираться на ту точку зрения, которой он придерживается, пусть даже в течение всей своей жизни. Напротив, ему необходимо всецело принимать точку зрения самого автора, проецировать авторскую позицию на себя, то есть, становиться на его место, даже если воззрения обоих радикально отличаются друг от друга.

Если опустить вопросы компетенции, мотивации и других факторов, так или иначе связанных с личностью переводчика, нужно будет признать, что ошибка (упущение, потеря) в художественном переводе в первую очередь связана с равнодушием переводчика или с недостатком навыков, отвечающих за умение всецело синхронизировать перевод, приведя исходный текст и текст перевода к единому имплицитному знаменателю. Такими навыками могут быть: интуиция, опыт в познании художественных произведений, гибкость ума (тесно связанная со способностью принимать изначально чуждые переводчику точки зрения) и, ни много ни мало, преданность своему делу – ведь для того, чтобы не допускать подобных ошибок, необходимо уметь и хотеть полностью отдаваться процессу перевода.

Как утверждает лингвист В.К. Ланчиков в своей статье «Топография поиска: стандартизация в языке художественных переводов и её преодоление», зачастую в переводе аутентичного национально или культурно окрашенного текста переводчик в ущерб единому смыслу, подчиняющему себе все элементы перевода, склоняется к более надёжному эквиваленту, обходя более экзотичный. Подобные осторожности под добрым знаменем «форенизации» приводят к излишней гладкости, стандартности текста – суть перевода сводится к «лишь бы донести». В своём мнении Ланчиков пересекается с Моной Бейкер, представившей четыре переводческих универсалии как свойства переводного языка, которые отличают его от языка оригинала:

1. Разъяснительность (explicitation) – общая тенденция выражать подразумеваемую мысль прямо;

2. Упрощение (simplification) – тенденция к упрощению языка перевода;

3. Нормализация/консерватизм (normalization/conservatism) – тенденция преувеличивать характерные черты ПЯ и подгонять перевод под конвенционные модели;

4. Выравнивание (leveling out) – тенденция, состоящая в том, что текст перевода тяготеет к центру континуума¹.

Таким образом, получается, что каждый перевод в какой-то степени подчинён матрице этих четырёх универсалий – негласных принципов, к которым каждый переводчик в известной степени бессознательности прибегает в процессе перевода. Однако такого рода принципы приемлемы далеко не всюду.