2. «Сапоги, ну куда от них денешься…»

Из воспоминаний Полины Кирилловны.

«Три недели учебы, и распределили по точкам прожекторной части Подмосковья (31 полк, 7 рота, 3 батальон). Жили в землянках, которые сами рыли. А протяженность землянки была, примерно, в двухквартирный дом. Все в ней было – кухня, столовая, склад с продовольствием, комната командира, небольшая комната шофера, наша комната, девушек. Чуть поодаль прожектор и комната дежурных. Все соединено коридором. Круглосуточно, сменяясь через каждые два часа, велось наблюдение в прожекторной. Определяли направление, высоту и скорость полета вражеских самолетов, данные быстро сообщали дежурной, которая передавала их дальше. За период службы пришлось сменить три точки. Все мы, девушки, мужественно переносили холод, всю неустроенность солдатской жизни, ночные и дневные дежурства, боевые тревоги». [9]

Моя бабушка, Лаврова Полина Кирилловна, совершенно случайно повстречалась в Москве зимой 1944 года со своим отцом, Рыжковым Кириллом Ивановичем (См. Приложение № 8). [12]

Из воспоминаний Лаврова Павла Фёдоровича.

«После получения танков в Горьком мы прибыли в Курскую область, где пополнялся прославленный 5-й Гвардейский Сталинградский танковый корпус генерал-лейтенанта Кравченко. Мы очень гордились, что попали в такое прославленное гвардейское соединение. Каждый дал себе клятву сражаться с врагом по-гвардейски (См. Приложение № 9).

Через несколько дней мы пошли на сближение с противником, но скоро попали под бомбежку. Пришлось прятаться в роще. Немецкие самолеты эшелонами по 30 самолетов один за другим держали нас в этом лесу несколько часов. Пострадали из экипажей только те, которые при бомбежке решили выскочить из танков и спрятаться под ними или в ямках. Бомбежка была ужасная. Танки качались, как детские коляски, но, к счастью, ни один танк не был выведен из строя. Я тогда был командиром на танке командира роты, уже участвовавшего в боях. Он многому меня научил». [8,16]

На Интернет-сайтах 5-го Гвардейского Сталинградского танкового корпуса и сайте генерал-лейтенанта Кравченко так описывается этот период войны:

«В Белогородско-Харьковской операции 1943 г. войска танковой армии с 3 по 11 августа прошли с боями 120 км, овладели г. Богодухов (7 августа), во взаимодействии с другими объединениями фронта рассекли крупную группировку немецко-фашистских войск и сыграли важную роль в отражении контрударов противника в районах Богодухова и Ахтырки. Их успешное наступление в этой операции содействовало войскам Степного фронта в освобождении Харькова. В сентябре 1943 армия была выведена в резерв Ставки ВГН в район г. Сумы, в конце ноября перегруппирована в район Бровары и включена в 1-й Украинский фронт. С конца декабря 1943 до декабря 1944 г. принимала участие в освобождении Правобережной Украины. В Житомерско-Бердичевской операции 1943-1944, действуя на направлении главного удара фронта, за 17 дней прошла с боями до 300 км, освободила более 100 населённых пунктов, в том числе г. Казатин (28 декабря) и во взаимодействии с соединениями 18-й и 38-й армий г. Бердичев (5 января 1944 г.). В Проскуровско-Черновичкой операции 1944 г. соединения и части армии за 15 суток продвинулись до 250 км, во взаимодействии с 4 танковой армией рассекли группу армий «Юг» и отрезали её главным силам пути отхода на территорию Западной Украины. За образцовое выполнение боевых задач, героизм, стойкость и мужество личного состава была преобразована в 1-ю гвардейскую танковую армию (25 апреля 1944 г.). В Львовско-Сандомирской операции 1944 войска 1 гвардии танковой армии в ходе 35-дневных непрерывных боёв прошли около 400 км, во взаимодействии с соединениями 3 гвардии танковой армии, 13А и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса овладели г. Перемышль и Ярослав (27 июля)». [1-7]

А вот какие воспоминания о тех кровопролитных боях пишет мой дед Павел:

«После бомбежки мы стали продолжать марш. Наш путь проходил через ровное, как стол, поле, сплошь усеянное трупами наших солдат (оказывается, тут недавно прошел сильный бой). Мы почти с ходу вступили в бой. Немцы оказали слабое сопротивление. После выполнения боевой задачи и приведения материальной части в порядок, заправки горючим и боеприпасами несколько суток совершали марши с одного участка на другой, пока не оказались в Сумской области. До этого завязывались кратковременные бои с группами противника, оказавшимися в совершенно неожиданных местах, но мы потерь не имели. В Сумской области нам была поставлена задача: выдвинуться 18-го августа 1943 г. в район г. Ахтырка. Но во время совершения марша наша танковая колонна напоролась на засаду противника из замаскированных немецких танков. Один танк я обнаружил и поджег. 9 наших танков из 10 были подбиты и сожжены. В этом бою на моем танке был убит механик-водитель, остальные ранены. Спасло нас от смерти поле проса, в котором мы скрывались до ночи, а потом всю ночь ползли в неизвестность. Измученные, голодные перед восходом солнца мы уснули. Утром как-то возле нас оказались пехотинцы, роющие окопы. Они нас накормили, помогли добраться до санбата. Потом отправили в госпиталь. После излечения снова на фронт, но уже в другую часть. Из боев в составе этой части мне запомнился один. После длительных боев и маршей три танка, в т.ч. и мой, вышли из строя. Нас оставили в населенном пункте для ремонта машин. В один из вечеров в этом населенном пункте остановился на ночлег наш пехотный полк. Пехотинцы вокруг населенного пункта выставили охранение. Танки же поочередно охранялись членами экипажей. Утром, еще до восхода солнца, нас подняли по тревоге пехотинцы, сообщив, что в нашу сторону движется колонна немецких машин. Мы быстро заняли боевые места. Ждем и внимательно прислушиваемся. Наконец, поняли, что колонна идет мимо нас по фронту в 400-500 метрах от нас. Было решено: как только головная машина будет подниматься на очередной холм, открывать огонь. Так и сделали. Немцы не ожидали такого. Они и так сильно галдели, толкая машины (ночью шел дождь), а тут еще мы добавили жару. Что только там творилось! Неистовый крик, визг, плач!

Потом нам приказали огонь прекратить. Пехотинцы собрали 300 пленных, исправные машины подогнали к нам и часть их содержимого разгрузили прямо на землю. Тут был хлеб выпечки 1933 года, консервированное масло, консервы, печенье, шнапс, колбаса, три чемодана денег. Всего было разбито и взято исправными 75 автомашин. Командир полка написал ходатайство о представлении всех экипажей к наградам». [8,16]