(181 Слово) Ïо ê. Паустовскому

60

«Знаешь, на твоих картинах появилась улыбка!» – сказал Чехов Левитану, привёзшему много картин и этюдов, написанных на Волге. И не удивительно: это было самое счастливое время в жизни художника. Он любит и любим, окружён заботой, чувствует поддержку в творческих начинаниях.

Жизнь Левитана – цепь тяжёлых испытаний. Но всё искупалось одним – всепоглощаþщим поклонением искусству. Жить – это писать, писать – значит жить. Îн терзался в муках, когда не мог выразить в красках то, что хотел. Искусство – испепеляþщая страсть, божество, которому Левитан отдавал жизнь капля за каплей. Îн писал картины азартно, неистово, страстно. Часами, днями, при восходе солнца, на вечерней заре, в луннуþ ночь долго ходил где-нибудь в лесу, по берегу реки, в овраге вокруг места, которое приметил и решил написать. Влюблённый в природу, он робел перед ней. От этой целомудрен ной робости художника и родились его творения, в которых многое словно недосказано до конца. И это недоговорённое очарование или высказанная боль – главное, что пленяет в творчестве Левитана, который говорил: «Íадо жить, и жить красиво! Íадо работать и забыть свои страдания, надо пользоваться жизнью, её светом, её радостью, как блеском солнечного дня».

(182 Слова) Ïо н. Яновскому-Максимову

61

Три замечательных художника неразрывно связаны в нашем сознании друг с другом и олицетворяþт собой Россиþ. Это Чехов, Чайковский и Левитан.

Ïожалуй, не было в истории другого такого примера, чтобы три соотечественника и современника – писатель, композитор и художник – так органически дополняли друг друга в своём творчестве и все вместе так ясно и полно выражали своё время. В этом отношении России повезло.

Всегда удивительна, но порой неожиданна власть гения над человеческими сердцами. Îна выражается не только в непосредственном и неотразимом воздействии на нас со стороны всего, им созданного, но и во всём, что так или иначе связано с ним самим, с его жизньþ.

Мы хотим знать о нём всё. Мы хотим видеть всё, что он видел, всё, на чём останавливался его взгляд. Мы хотим по самой обстановке его жизни восстановить ход его сокровенных мыслей и порывы его воображения.

Этим, очевидно, и обúясняется очарование тех мест, что связаны с памятьþ замечательных лþдей. Îно бесспорно, это очарование, и сила его находится в прямой зависимости от степени нашей лþбви к тому или иному великому человеку и от знания его биограôии.

(175 Слов) Ïо ê. Паустовскому

62

Вдохновение – это строгое рабочее состояние человека. Душевный подъём не выражается в театральной позе и приподнятости. Так же как и пресловутые «муки творчества».

Чайковский утверждал, что вдохновение – это состояние, когда человек работает во всþ своþ силу, как вол, а вовсе не кокетливо помахивает рукой.

Каждый человек хотя бы несколько раз за своþ жизнь, но переживал состояние вдохновения – душевного подъёма, свежести, живого восприятия действительности, полноты мысли и сознания своей творческой силы.

Да, вдохновение – это строгое рабочее состояние, но у него есть своя поэтическая окраска, свой поэтический подтекст.

Вдохновение входит в нас как сияþщее летнее утро, только что сбросившее туманы тихой ночи, забрызганное росой, с зарослями влажной листвы. Îно осторожно дышит нам в лицо своей целебной прохладой.

Вдохновение – как первая лþбовь, когда сердце громко стучит в предчувствии удивительных встреч, невообразимо прекрасных глаз, улыбок и недомолвок.

Тогда наш внутренний мир настроен тонко и верно, как некий волшебный инструмент, и отзывается на все, даже самые скрытые, самые незаметные звуки жизни.