8. Русский придворный театр и драматургия второй половины 17 века: традиции, истоки, особенности поэтики.

17 век – век народных движений и народных возмущений. Народ, принимавший значительно более активное участие в общественной жизни, чем это было раньше, содействовал освежение и обновлению русской культуры на новых путях. В бурной обстановке социальных столкновений религиозное начало, которое еще недавно было столь влиятельным, теперь, хоть и не без борьбы, сдает свои позиции светской стихии жизни. Русская культура и литература в 17 в., особенно во второй его половине, значительно обогащается «мирским» содержанием и «мирским» формами творчества.

Царь Алексей Михайлович минуя мистериальную драму, уже запоздавшую для своего появления на русских театральных подмостках. Задумал под влиянием боярина Артамона Матвеевича, устроить свой придворный театр.

Первая постановка (на сюжет «Есфири») была на немецком языке. Женские роли исполнялись мужчинами.

Первый русский светский театр, в отличие от театра, созданного Петром I, был придворной забавой, предназначенной лишь для царской семьи и для лиц, так или иначе прикосновенных ко двору. В январе 1676г. умер Алексей Михайлович, и с его смертью прекратил свое существование и основанный им театр, так как новый царь Федор Алексеевич к театральной потехе, видимо, не питал расположения. Театральное дело возродилось лишь при Петре I.

Если исключить «комедию» об Адаме и Еве, которая именовалась «жалостной» и по существу представляла собой духовно-нравоучительную пьесу типа средневековой мистерии, то все остальные «комедии» были по духу чисто светскими, «прохладными», «потешными», несмотря на то, что часть из них была написана на библейские сюжеты. Они являлись пересадкой на русскою почву того репертуара, который в Западной Европе был характерен для так называемых «английских комедий» (Шекспир). Содержание «английских комедий» черпалось из священной и светской истории, из рыцарского романа, из легенды, из средневековой баллады, итальянской новеллы, английской хроники и т.п. моралистические элементы в пьесах такого рода отсутствовали, но зато очень сильно выступали элементы внешней занимательности, усиленной разнообразными театральными эффектами – музыкой, пением, плясками, яркими декорациями. Трагические эпизоды чередовались здесь с циничными выходками шутов. Эпизоды в пьесах громоздились на эпизоды, часто без логической внутренней связи и без соблюдения основных драматических требований. Натурализм был доведен до крайней степени.

9. Своеобразие русского классицизма. Поэзия м.В. Ломоносова, в. Тредиаковского, а Сумарокова.

Что привело?

А. Исторические условия (переход от феодальной раздробленности к абсолютной централизованной монархии, которая ограничивала свободу людей законами)

Как следствие – в разных европейских странах разные хронологические рамки (вторая половина XVII — первое тридцатилетие XVIII в). Зародился во Франции (связан с расцветом фр. абсолютизма второй половины XVII в Людовик XIV).

Теоретик кл-зма - Никола Буало (дидактической поэмы «Поэтическое искусство»).

Б. В философии - «картезианство» («Я мыслю, следовательно, я существую» Рене Декарта), материалистические философские течения (источник знания – опыт), «метафизика». Вторая «волна» классицизма 18 век - Вольтер

Черты классицизма:

1. Иерархичность и норматичность

Внутри себя литература тоже оказалась поделена на два иерархических ряда, низкий и высокий, каждый из которых тематически и стилистически был связан с одним — материальным или идеальным — уровнем реальности. К низким жанрам были отнесены сатира, комедия, басня; к высоким — ода, трагедия, эпопея. В низких жанрах изображается бытовая материальная реальность, и частный человек предстает в социальных связях (при этом, разумеется, и человек, и реальность — это все те же идеальные понятийные категории). В высоких жанрах человек представлен как существо духовное и общественное, в бытийном аспекте своего существования, наедине и наряду с вечными основами вопросами бытия.

Источником правил стали античные образцы.

Своеобразие русского классицизма

Для русской культуры особое значение имело то обстоятельство, что классицизм стремился построить идеал культуры и человека не местного значения, а общечеловеческий.

Идеал русского человека становится идеалом всей мировой прогрессивной культуры, и перед русским человеком открываются широчайшие горизонты. Он становится гражданином мира, обретая общий язык с лучшими людьми мира. Это и был стиль классицизма.

Характерно отличали русский классицизм от западного прежде всего две его специфические черты. 1. сатирический, воинственный, злободневный характер многих произведений характер многих произведений русских классицистов, не позволивший им совсем удалиться от конкретной действительности. 2. относительная близость к народным истокам искусства. (Сумароков писал песни в духе народной лирики – вещь немыслимая для Расина и Буало)

В. Тредиаковский

Особенность его языка: запутанность конструкций, смешение латинских оборотов речи с самыми тривиальными случаями просторечия, предпочтение трудных способов выражения, школярский педантизм.

Основание тонического стихосложения (Т. Исходит из долгой традиции старого тринадцатисложного силлабического стиха) тонический принцип был введен под воздействием народной песни, русского фольклора. Но! Он использует в серьезной поэзии только женскую рифму, унаследованную русскими и украинскими силлабистами из польской поэзии; сочетание же рифм, т.е. введение мужской рифмы рядом с женской он решительно отвергает. Создание русского гомеровского гексаметра. Т. Совершает не исторический переворот, а полуреформу. Это была переходная стадия.

М. В. Ломоносов

В своей стилевой реформе Ломоносов руководствовался важнейшими задачами литературной теории классицизма — необходимостью разграничения литературных стилей и установления прочных жанрово-стилевых соответствий — и объективной языковой данностью первой половины XVIII в. в России. Это была ситуация своеобразного двуязычия, поскольку все это время в России существовали параллельно две разновидности книжного письменного языка. Одна из них — традиция древнерусской книжности, богослужебная литература на церковнославянском языке (в XVIII в. его называли «славенским» в противоположность «российскому» — русскому), который, хотя и был близко родствен русскому, все же являлся другим языком. Вторая — традиция деловой повседневной письменности, несравненно более близкая живому разговорному русскому языку, но имевшая отчетливый канцелярский характер — это был письменный язык официальных деловых бумаг, переписки и документов.

Ни та, ни другая традиция не могла соответствовать запросам, предъявляемым к языку изящной словесности. И, осуществляя стилевую реформу, Ломоносов исходил из главного: многовековое русское двуязычие, функционирование славенского языка древней книжности наряду с живым русским разговорным языком привело к очень глубокой и органичной ассимиляции большого количества славянизмов этим последним. Поэтому Ломоносов, обосновывая нормы литературного стиля новой русской письменности и, следовательно, исходя из данности именно живого современного ему русского языка, положил в основу своей реформы именно эту, «славенороссийскую» языковую общность.

Все слова русского языка он разделил на три группы. К первой он отнес слова, «которые у древних славян и ныне у россиян употребительны, например: бог, слава, рука, ныне, почитаю» (474), то есть общие для церковно-славянского и русского языков, по содержанию и форме не отличающиеся. Ко второй — практически ушедшие из разговорного обихода, но обычные в церковно-славянской письменной традиции. Наконец, в третью группу вошли исконно русские слова, «которых нет в остатках славенского языка, то есть в церковных книгах, например: говорю, ручей, которой, пока, лишь» (474). И для этой группы тоже было исключение: «презренные слова, которых ни в каком штиле употребить не пристойно» (474). Примеров таких слов Ломоносов не приводит, но из контекста других его работ ясно, что здесь он имеет в виду не столько ненормативную лексику, сколько грубые просторечные вульгаризмы типа «раскорячиться» или «пупырь».

На основе этого деления лексического состава русского языка на три генетических пласта Ломоносов и предлагает свою теорию стилей: «высокого, посредственного [среднего или простого] и низкого», причем перечисляет и жанры, которым тот или иной стиль более всего приличествует. Высокий стиль предполагает использование славено-российских слов и допускает включение церковнославянизмов, не утративших своей семантической актуальности. Это стиль героической поэмы, оды, ораторской речи. Средний стиль формируется на основе славенороссийской лексики, но допускает включение «речений славенских, в высоком штиле употребительных, однако с великою осторожностью, чтобы слог не казался надутым» и «низких слов; однако остерегаться, чтобы не опуститься в подлость» (475). Средний стиль — стиль всех прозаических театральных пьес, стихотворных посланий, сатир, эклог и элегий, а также научной и художественной прозы. Низкий стиль основан на исконно русской лексике, из него вообще исключаются церковнославянизмы, но допустимо употребление слов, общих для церковнославянского и русского языков; допускается и использование «простонародных низких слов» (475). Это стиль эпиграммы, песни, комедии, эпистолярной и повествовательной бытовой прозы.

Таким образом, очевидно, что реформа литературного языка осуществлена Ломоносовым с явной ориентацией на средний стиль: именно слова, общие для русского и церковно-славянского языков и не имеющие поэтому жесткой закрепленности за высоким или низким стилем, находятся в центре всей системы: в той или иной пропорции славенороссийская лексика входит во все три стиля. Отсечение языковых крайностей — безнадежно устаревших славянизмов и грубого вульгарного просторечия тоже свидетельствует о том, что в теоретическом плане Ломоносов ориентировался именно на усреднение стилевой нормы нового русского литературного языка, хотя эта ориентация и пришла в определенное противоречие с его жанрово-стилевой поэтической практикой.

Как литератор и поэт, Ломоносов в своих торжественных одах дал блистательный образец именно высокого литературного стиля. Его лирика (анакреонтические оды) и сатирико-эпиграмматическая поэзия не имели такого влияния на последующий литературный процесс. Однако в своей теоретической ориентации на среднестилевую литературную норму Ломоносов оказался столь же прозорлив, как и в реформе стихосложения: это в высшей степени продуктивное направление русского литературного развития.

А.П. Сумароков.

Сам Сумароков считал, что его поэтическая деятельность является служением обществу, формой активного участия в политической жизни страны.

Основная конкретная поэтика С. – требование простоты, естественности, ясности поэтического языка, - направлена против ломоносовского «великолепия». Поэзия, построения которой добивается С., - трезвая, деловитая поэзия. Она должна говорить от лица высшего разума, и она чуждается всего фантастического и туманно-эмоционального; она должна быть отчетливой, чтобы соответствовать задаче быть формулой идеологии «разума» страны. Он не устает требовать простоты от поэта.

С. Настаивал на охранении лексики рус. Яз. От неумеренных вторжений иностранщины. Нельзя сказать чтобы он был консерватором в словаре; он сам вводил новые слова и словоупотребления; он допускал так же иностранные слова для обозначения предметов, не имевших обозначения в русском языке, например для импортных товаров. Но он возмущался галломанией в языке светских щеголей, пересыпавших свою речь французскими (или немецкими) словами. Это была борьба социальная и политическая.