8) Изучение вымерших древних языков и определение их носителей, их ареала, т. Е. Области их

распространения, их миграций (переселений) и т. п. связывает лингвистику с а р х е о л о 2 г и е й ,

наукой, изучающей историческое прошлое человеческого общества по обнаруженным при раскопках

памятникам материальной культуры (жилища, места погребения, устройство населенных пунктов,

орудия труда, утварь, одежда, оружие, украшения, а также и памятники письменности, например

таблички с текстом законов ассирийского царя Хаммурапи, каменные плиты с иероглифическими и

клинописными знаками, берестяные грамоты, найденные при раскопках древнего Новгорода и т. д.).

При обнаружении недатированных памятников письменности выработанная археологами датировка

находок по слоям глубины раскопок может помочь для определения времени создания данного

письменного памятника, и, наоборот, датированные письменные памятники уточняют археологическую

хронологию.

9) При исследовании вопроса о происхождении речи у первобытных людей, а также и для решения

того, как связаны или в чем не связаны признаки языка и расы, важную роль играет

а н т р о п о л о 2 г и я , наука о биологической природе человека, строении его черепа и костяка,

окраске кожи, характере волосяного покрова, об отличиях человека от человекоподобных животных и т.

д. Археоантропология пользуется, как и археоэтнография, данными археологии, но антропологические

исследования современных людей для различных целей, например медицинских, с археологией не

связаны. Через антропологию лингвистика может быть связана и с б и о л о 2 г и е й , как общей, так и

частной, описывающей жизнь, способности, повадки и разные стороны поведения животных.

10) Вообще и с т о р и 2 ч е с к а я н а у 2 к а и и с т о р и 2 ч е с к и е н а у 2 к и тесно

взаимодействуют с языковедением в тех случаях, когда лингвистические данные проливают свет на те

или иные события для историка и когда данные истории помогают лингвисту точнее локализовать те

или иные факты в истории языка; особенно тесно связана с общей историей лексикология, так как

история слов и выражений часто не раскрывается в чисто лингвистическом плане и нуждается в

материале историка (ср., например, объяснение происхождения прилагательного затрапезный или

глаголов подкузьмить и объегорить в русском языке, см. гл. II, § 19). Историческими условиями

объясняется большое количество арабских слов в турецком, персидском, таджикском, татарском

языках, что связано с арабскими завоеваниями и распространением мусульманской религии и т. д.

11) Г е о г р а 2 ф и я непосредственно с языком не связана, но через историю географические факты

могут оказаться и факторами лингвистическими; так, особенности горного ландшафта в Дагестане, на

Памире и т. п. служат предпосылкой наличия очень малочисленных по количеству носителей языков;

моря и океаны служат препятствием для языковых контактов (например, языки небольших островов

31

Тихого океана); широкие открытые территории содействуют разобщению диалектов, а ограниченные –

их сближению (см.: Э н г е л ь с Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Гл.

VII. § 87). Но и географы заинтересованы в содружестве с лингвистами, особенно это ясно на почве

такого прикладного дела, как картография, где все «надписи», т. е. названия физико-географических

объектов (моря, реки, острова, горы, равнины) и объектов политических (названия стран, провинций,

населенных пунктов), прежде всего подлежат ведению лингвистов, которые разрабатывают правила

подачи и передачи географических названий на карте (см. гл. V, § 73).

12) Особо следует остановиться на взаимоотношениях языковедения и ф и л о л о г и и . Эти связи

очень древние, так как языковедение как отдельная наука вышла из недр филологии. Филология – это

буквально «словолюбие», т. е. изучение всего, что связано со словом и первоначально с письменным

словом, т. е. изучение письменных памятников для разных целей. До сих пор в научной номенклатуре

существует цикл филологических наук, филологические факультеты, степени кандидата и доктора

филологических наук, что номенклатурно «покрывает» и литературоведа, и вообще любого,

изучающего биографию и жизненные данные какого-нибудь деятеля или писателя по словесным

источникам, и... лингвиста, изучающего агглютинативный принцип соединения морфем в слове или

различительные признаки согласных какого-нибудь живого бесписьменного языка. Эта традиционная

несовместимость все более и более становится очевидной. Поэтому в настоящее время филологию

часто определяют как использование письменных памятников (исторических, юридических,

литературных) для нелингвистических целей. 13) Самое сложное – это выяснить отношения лингвистики и м а т е м а 2 т и к и . Часто повторяют

мнение о том, что любая наука лишь в той степени может называться «наукой», сколько в ней есть

математики. Действительно, точность (основное качество науки в отличие вообще от знания чего-либо)

математики – это идеал научного знания. Но точность не исчерпывается математикой, чему

свидетельствуют успехи общественных наук во второй половине XIX и в XX в., умение предсказания в

лингвистике (например, применение сравнительного метода в романистике, подтвердившееся

письменными памятниками вульгарной латыни, гипотезы де Соссюра, подтвердившиеся открытием

хеттского языка, см. гл. VI, § 77) и многое другое, где математика не применялась.

Однако научный идеал математики как образца наук остается бесспорным. 14) В числе математических дисциплин, соприкасающихся с языком находится и техническая

т е о 2 р и я и н ф о р м а 2 ц и и , которую ее основоположник, американский ученый К. Шеннон,

определил так: «Теория информации изучает процесс передачи информации по каналам связи», где

32

передача связи мыслится по схеме:

источник –> передатчик –> канал –> приемник –> получатель.

Для уяснения этого процесса вводятся понятия:

а) к о д – произвольная система заранее установленных условных знаков или символов; частота

появления в сообщении называется в е р о я 2 т н о с т ь ю ;

б)а л ф а в и 2 т – набор знаков кода;

в) т е к с т – последовательность знаков данного сообщения;

г)к а н а 2 л – среда, по которой передаются знаки кода, с учетом помех и «шумов»;

д) с а м а информация измеряется особой единицей, которая называется б и т (или б и н и т из англ.

binary unit – «двоичная единица измерения») и исчисляется по формуле «Логарифм по основанию 2»,

Log2 от числа условных сигналов;

е)и з б ы 2 т о ч н о с т ь – это разность между теоретически возможной передающей способностью

какого-либо кода и средним количеством передаваемой информации. Избыточность выражается в

процентах к общей передающей способности кода; например, передача каждого сигнала дважды

создает избыточность в 50%;

ж)э н т р о п и 2 я – мера недостающей информации и неопределенности; степень неопределенности

зависит от числа возможных символов кода и их вероятностей.

В связи с достижениями математической логики и теории информации важную роль приобрело

понятие а л г о р и 2 т м а . Алгоритм – это совокупность точных правил описания, кодирования или

перекодирования какой-либо информационной системы. Особо важную роль алгоритм играет в

машинном переводе, где на входе должен быть алгоритм автоматического анализа, а на выходе –

автоматического синтеза1. 15) И наконец – к и б е р н е 2 т и к а 1, «наука об управлении», новая научная дисциплина,

подлинное детище XX в. Кибернетику нельзя мыслить себе как отдельную замкнутую науку. Это

особое действенное устремление многих наук, развитие кибернетики неизбежно вовлекает и объединяет

в одно целое различные отрасли знания. Конечно, технический прогресс и, в частности, успехи

электронной техники оказались рычагом для успехов кибернетики. Но дело не в одной технике, а в

широком понимании синтеза2 наук и их взаимообогащении при осуществлении этого синтеза. Здесь

источник возникновения таких наук, как физическая химия, биофизика, биохимия; с этой целью

кибернетики применяется и математика для изучения экономики, биологии, психологии, лингвистики и

исследования самого мышления.

2. Сравнительно-историческое языкознание Сравнительно-историческое языкознание (лингвисти́ческая компаративи́стика) — область лингвистики, посвящённая прежде всего родству языков, которое понимается историко-генетически (как факт происхождения от общего праязыка). Сравнительно-историческое языкознание занимается установлением степени родства между языками (построением генеалогической классификации языков), реконструкцией праязыков, исследованием диахронических процессов в истории языков, их групп и семей, этимологией слов.

Сравнительно-историческое языкознание на протяжении XIX века было господствующим разделом лингвистики Сравнительно-историческое языкознание появилось после открытия европейцами санскрита, литературного языка древней Индии. Ещё в XVI веке итальянский путешественник Филиппо Сассети заметил сходство индийских слов с итальянскими и латинскими, однако научных выводов сделано не было. Начало сравнительно-историческому языкознанию было положено в XVIII веке Уильямом Джонсом, которому принадлежат следующие слова:

Санскритский язык, какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий язык, более богатой, чем латинский, и более прекрасной, чем каждый из них, но носящей в себе настолько близкое родство с этими двумя языками как в корнях глаголов, так и в формах грамматики, что не могло быть порождено случайностью, родство настолько сильное, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих трех языков, не сможет не поверить тому, что они все произошли из одного общего источника, который, быть может, уже более не существует. Имеется аналогичное обоснование, хотя и не столь убедительное, предполагать, что и готский и кельтский языки, хотя и смешанные с совершенно различными наречиями, имели то же происхождение, что и санскрит.

Дальнейшее развитие науки подтвердило правильность высказывания У. Джонса.

В начале XIX века независимо друг от друга разные ученые различных стран занялись выяснением родственных отношений языков в пределах той или иной семьи и достигли замечательных результатов.

Франц Бопп исследовал сравнительным методом спряжение основных глаголов в санскрите, греческом, латинском и готском, сопоставляя как корни, так и флексии. На большом обследованном материале Бопп доказал декларативный тезис У. Джонса и в 1833 году написал первую «Сравнительную грамматику индогерманских (индоевропейских) языков».

Датский ученый Расмус-Кристиан Раск всячески подчеркивал, что грамматические соответствия гораздо важнее лексических, потому что заимствования словоизменения, и в частности флексий, «никогда не бывает». Раск сопоставил исландский язык с гренландским, баскским, кельтскими языками и отказал им в родстве (относительно кельтских Раск позднее переменил мнение). Затем Раск сопоставлял исландский язык с норвежским, потом с другими скандинавскими языками (шведский, датский), далее с другими германскими, и, наконец, с греческим и латинским языками. Раск не привлекал в этот круг санскрита. Возможно, в этом отношении он уступает Боппу. Но привлечение славянских и в особенности балтийских языков значительно восполнило этот недочет.

Третьим основоположником сравнительного метода в языковедении был А. Х. Востоков. Он занимался только славянскими языками. Востоков первый указал на необходимость сопоставления данных, заключающихся в памятниках мертвых языков, с фактами живых языков и диалектов, что позднее стало обязательным условием работы языковедов в сравнительно-историческом плане. По мнению А. А. Котляревского, ещё раньше Востокова сравнительный метод в России применил М. В. Ломоносов, который «начал сравнивать и отличать славянскую стихию в языке от русской»[1].

Трудами этих ученых сравнительный метод в языкознании был не только декларирован, но и показан в его методике и технике.

Существенное влияние на становление сравнительного метода в отечественном языкознании оказал журнал «Филологические записки», выпускавшийся с 1860 г. в Воронеже под редакцией А. А. Хованского и специально посвященный изучению этого нового ещё в середине XIX в. направления в науке о языке.

Большие заслуги в уточнении и укреплении этого метода на большом сравнительном материале индоевропейских языков принадлежат Августу-Фридриху Потту, давшему сравнительно этимологические таблицы индоевропейских языков.

3. Сущность языка. Функции языка. Язык и мышление, их сложная взаимосвязь. Ментально-лингвальный комплекс.

4. 2) Морфемы (см. гл. IV, § 42) могут выражать понятия: а) корневые – вещественные [стол-], [зем-],

[окн-] и т. п. и б) некорневые двух видов: значения признаков [-ость], [-без-], [пере-] и значения

отношений [-у], [-ишь], сиж-у – сид-ишь, [-а], [-у] стол-а, стол-у и т. п.; это

с е м а с и о л о г ú ч е с к а я 1 функция, функция выражения понятий. Называть морфемы не могут, но

значение имеют; [красн-] выражает лишь понятие определенного цвета, а назвать что-либо можно

лишь, превратив морфему в слово: краснота, красный, краснеть и т. п. (см. гл. IV, § 44).

1

Семасиологический – от семасиология (от греческого слова semasia – «обозначение» и слова logos – «слово», «учение»).

3) Слова могут называть вещи и явления действительности; это н о м и н а т и в н а я 1 функция,

функция называния; есть слова, которые в чистом виде выполняют эту функцию, – это собственные

имена; обычные же, нарицательные совмещают ее с функцией семасиологической, так как они

выражают понятия2.

1 От латинского nominahvus – «назывной».

2Среди нарицательных в чистом виде номинативную функцию представляет в пределах существительных именительный

падеж (Nominativ), в глаголе аналогичную роль играет инфинитив, поэтому в словарях, где дается подбор названий, слова

приводятся в указанных формах.

4) Предложения служат для сообщения; это самое важное в речевом общении, так как язык есть

орудие общения; это функция к о м м у н и к а т ú в н а я 1 , так как предложения состоят из слов, они в

своих составных частях обладают и номинативной функцией и семасиологической.

1 От латинского communicatio – «сообщение». Следует еще отметить одну функцию, объединяющую некоторые элементы языка с жестами, – это

д е й к т ú ч е с к а я 2– «указательная» функция; такова функция личных и указательных местоимений, а

также некоторых частиц: вот, эва и т. п. Основные положения Соссюра сводятся к следующему:

«Изучение языковой деятельности распадается на две части: одна из них, основная, имеет своим

предметом язык, т. е. нечто социальное по существу и независимое от индивида... другая –

второстепенная, имеет предметом индивидуальную сторону речевой деятельности, т. е. речь, включая

говорение»1; и далее: «Оба эти предмета тесно между собой связаны и друг друга взаимно

предполагают: язык необходим, чтобы речь была понятна и производила все свое действие, речь в свою

очередь необходима для того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует

языку»2. 4. язык и речь учение Соссюра. «Изучение языковой деятельности распадается на две части: одна из них, основная, имеет своим

предметом язык, т. е. нечто социальное по существу и независимое от индивида... другая –

второстепенная, имеет предметом индивидуальную сторону речевой деятельности, т. е. речь, включая

говорение»1; и далее: «Оба эти предмета тесно между собой связаны и друг друга взаимно

предполагают: язык необходим, чтобы речь была понятна и производила все свое действие, речь в свою

очередь необходима для того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует

языку»2. Итак, по Соссюру, изучение языковой деятельности распадается на две части: 1) «одна из них,

основная, имеет своим предметом язык, то есть нечто социальное по существу и независимое от

индивида...»1; 2) «другая, второстепенная, имеет предметом индивидуальную сторону речевой

деятельности, то есть речь, включая говорение...»2.

1 Т а м ж е .

2 Т а м ж е . С. 39

Итак, для Соссюра соотнесены три понятия: речевая деятельность (langage), язык (langue) и речь

(parole).

Наименее ясно Соссюр определяет «речевую деятельность»: «Речевая деятельность имеет характер

разнородный»1. «По нашему мнению, понятие языка (langue) не совпадает с понятием речевой

деятельности вообще (langage); язык – только определенная часть, правда – важнейшая, речевой

деятельности»2.

1 Т а м ж е .

2 Т а м ж е .

«Речь» тоже определяется из соотношения с языком, но более определенно: «...речь есть

индивидуальный акт воли и понимания, в котором надлежит различать: 1) комбинации, при помощи

которых говорящий субъект пользуется языковым кодексом с целью выражения своей личной мысли; 2)

психофизический механизм, позволяющий ему объективировать эти комбинации»1; «разделяя язык и

речь, мы тем самым отделяем: 1) социальное от индивидуального; 2) существенное от побочного и

более или менее случайного»2. Это явление «всегда индивидуально, и в нем всецело распоряжается

индивид; мы будем называть его речью (parole)»3. Но в этих определениях скрыто очень важное

противоречие: либо «печь» лишь индивидуальное, побочное, даже случайное и только, либо же это

«комбинации, при помощи которых говорящий субъект пользуется языковым кодексом», что никак не

может быть побочным и тем более случайным и что не является даже и индивидуальным, так как это

нечто, лежащее вне субъекта. Наиболее полно и определенно Соссюр определяет «язык»: «Язык – это клад, практикой речи

24

отлагаемый во всех, кто принадлежит к одному общественному коллективу»1, «язык... это система

знаков, в которой единственно существенным является соединение смысла и акустического образа,

причем оба эти элемента знака в равной мере психичны»2. Подчеркивая социальную сущность языка, Соссюр говорит: «Он есть социальный элемент речевой

деятельности вообще, внешний по отношению к индивиду, который сам по себе не может ни создавать

язык, ни его изменять»1.

Какие же выводы можно сделать, рассмотрев все противоречия, указанные выше? 1) Соссюр прав в том, что надо отличать язык как явление социальное, общественное, как достояние

коллектива, от иных явлений, связанных с языковой деятельностью.

2) Прав он и в том, что определяет язык прежде всего как систему знаков, так как без знаковой

системы не может осуществляться человеческое общение, явление второй сигнальной системы по И. П.

Павлову.

3) Не прав Соссюр в том, что считает это социальное явление – язык – психичным; хотя явления

языка, наряду с явлениями искусства, а также бытового творчества (утварь, одежда, жилище, оружие) и

техники, проходят через психику людей, но сами слова, правила склонения и спряжения, стихи и

романы, сонаты, симфонии и песни, картины и этюды, памятники и здания, равно как и ложки,

скамейки, седла, пещеры, башни и дворцы, самострелы и пулеметы, – не психические факты. Для языка

в целом и для языкового знака в частности необходима их материальность (звуки, буквы и их

комбинации). Мы уже установили, что вне реальной материальности и способности быть чувственно

воспринимаемым любой знак, и прежде всего языковой, перестает быть знаком и тогда кончается язык.

4) Не прав он также в том, что объединяет понятие речевого акта – всегда индивидуального (даже в

случае хоровой декламации!) и речи как системы навыков общения посредством языка, где главное

тоже социально и речевые навыки тоже достояние известных частей коллектива (по признакам:

классовым, сословным, профессиональным, возрастным, половым и т. д.).

5) Не прав Соссюр и в том, что понятия речи и речевого акта у него не расчленены, потому что

понятие языковой деятельности он недостаточно разъяснил.

6) Несмотря на отмеченные выше ошибки Соссюра, то, что сказано им о языке и речи, послужило

ориентиром для выяснения самых важных вопросов в этой области на 50 лет вперед.

Р е ч е в о й а к т – это индивидуальное и каждый раз новое употребление языка как средства

общения различных индивидов. Речевой акт должен быть обязательно двусторонним: говорение –

слушание, что составляет неразрывное единство, обусловливающее взаимопонимание (см. выше, § 3).

Речевой акт – прежде всего процесс, который изучается физиологами, акустиками, психологами и

языковедами. Речевой акт может быть не только услышан (при устной речи), но и записан (при

письменной), а также, в случае устного речевого общения, зафиксирован на магнитофонной пленке.

Речевой акт тем самым доступен изучению и описанию с разных точек зрения и по методам разных

наук.

3. Самое трудное определить, что такое р е ч ь . Прежде всего это не язык и не отдельный речевой

акт. Мы говорим об устной и письменной речи, и это вполне правомерно, мы говорим о речи ребенка,

школьника, о речи молодежи, о сценической речи, об орфоэпической речи1, о прямой и косвенной речи,

о деловой и художественной речи, о монологической и диалогической речи и т. д. Все это разные

25

использования возможностей языка, отображения для того или иного задания, это разные формы

применения языка в различных ситуациях общения. И все это является предметом языковедения. Тогда

как «психофизический механизм» – предмет физиологии, психологии и акустики, данными которых

лингвист должен пользоваться. В непосредственном наблюдении лингвисту дан речевой акт (будь то звучащий разговор или

печатный текст) так же, как психологу и физиологу, но в отличие от последних, для которых речевой

акт и речь являются конечным объектом, для лингвиста это лишь отправной пункт. Лингвист должен,

так сказать, «остановить» данный в непосредственном наблюдении процесс речи, понять

«остановленное» как проявление языка в его структуре, определить все единицы этой структуры в их

системных отношениях и тем самым получить вторичный и конечный объект лингвистики – язык в

целом1, который он может включить в совершенно иной процесс – исторический