2. Междисциплинарный синтез и социально-гуманитарные науки

Ни одно течение исторической мысли ХХ в. не сыграло такой значительной роли в распространении междисциплинарного подхода в изучении истории как школа «Анналов». Это значение вытекало из всей системы историко-теоретических представлений основоположников «Анналов» об истории как глобальной науке о человеке в обществе, которая должна изучать прошлое в органическом единстве всех составляющих его элементов.

О том, как понимался этот подход дает представление опубликованная в 1933г. статья Л.Февра «История современной России», имевшая примечательный подзаголовок «За синтез против «картинной истории». Статья была посвящена опубликованной в 1932 г. в Париже группой французских и русских эмигрантских историков во главе с Ш.Сеньобосом и П.Милюковым обширного трехтомника «История России с древнейших времен до 1918 г.».

Позднее Ф.Бродель дал впечатляющий перечень вторгающихся в открытое пространство истории многочисленных наук о человеке, данные и методы которых должны использовать историки. Это география, антропология, демография, политическая экономия, политология, или политическая наука, исследование культур и ментальностей, социология, межгосударственные отношения. Впрочем при всей внушительности указанного Броделем набора наук о человеке, вторгающихся в открытое пространство истории, он не исчерпывал исследовательскую практику «анналистов».

Проблема междисциплинарного синтеза получила основательную теоретическую проработку в трудах Л.Февра. Уже в первой его монографии «Филипп П и Франш Конте» (1911) отчетливо проявилось стремление расширить традиционные рамки исторического исследования. В особенности акцентировалось значение естественно-географической среды и взаимодействие с ней человека. В дальнейшем в ряде статей Л.Февр формулирует принципы междисциплинарного подхода в изучении истории, сохраняющие свое эвристическое значение и поныне.

Прежде всего отметим, что такой подход отнюдь не означал механического сцепления в одном исследовании данных разных наук. Остановлюсь на двух его программных статьях «История и психология» (1938) и «Чувствительность и история» (1941). Генеральным вектором такого обновления провозглашался междисциплинарный синтез, направленный на изучение человеческой личности.

Междисциплинарный подход являлся ведущим исследовательским методом Броделя. В его книгах нельзя обнаружить ни одного сколько-нибудь значительного сюжета, к освещению которого не привлекались бы данные тех или иных смежных с историей наук. Их использование отнюдь не преследовало иллюстративную и вспомогательную цель, всякий раз давая новое знание об изучаемом предмете. Высшим его результатом являлся синтез различных исследовательских стратегий, осуществлявшийся на поле истории. Так достигалось полифоническое звучание слаженного ансамбля всех наук о человеке. Ансамбля, первую скрипку в котором играла история. Именно она задавала ему тон.Именно ее данные определяли отношение Броделя к той или иной экономической, социальной или любой другой теории..

Обращение к общественным наукам и одновременно привнесение в них исторического измерения являлось необходимой предпосылкой для создания «панорамной истории», к чему всегда стремился Ф. Бродель.

Не существует единой модели междисциплинарного синтеза, как не может быть и единого набора участвующих в нем дисциплины. Все зависит от предмета исследования, его масштабности.

Бродель не признавал существование теории, способной адекватно объяснить все многообразие исторической действительности с помощью какого-либо одного универсального принципа, материалистического или идеалистического по своей онтологической природе, сводящего это многообразие к определяющему действию какого-либо одного фактора. Поэтому в его исторической концепции первичной всегда была эмпирия, а теория вторичной. Все историко-теоретические построения ученого, основываются на обширном массиве фактического материала, преимущественно архивного

Иными словами, речь идет о методологическом плюрализме, имеющем четкую историческую ориентацию. Широко используя в своем исследовании методы других наук,  Ф. Бордель неизменно оставался на почве истории, не превращаясь в экономиста, или социолога.

Я акцентирую это ввиду тех инеграционистских тенденций, которые характеризуют современное гуманитарное знание. Особенно рельефно эти тенденции проявляются в возникшей в недрах макросоциологии так называемой теоретической истории, как дисциплины, «которая бы использовала объяснительные методы и теории различных социальных наук (в том числе социологии) на фактическом материале, добытом традиционной, эмпирической историей…».

Ее распространенной моделью является историческая социология, представленная Ч. Тилли. Тилли видит будущее обеих наук в их слиянии в рамках так называемой исторической социологии, контуры которой, по его убеждению, обозначили К.Маркс и М.Вебер.

Примерно на тех же позициях стоит другой классик современной социологии, создатель миросистемного анализа И. Валлерстайн. «Либо будет воссоздана социально-историческая наука, либо нас заслуженно разгонят за увлечение схоластикой» Развивая эти мысли в другой своей работе, он «предполагает наличие двух интеллектуально отдельных дисциплин, сочетание которых может производить полезное знание».

Схожий вариант растворения предмета истории в социальной реальности предлагают российские методологи И.М. Савельева и А.В. Полетаев. На их взгляд, история есть научное знание, относящееся к прошлой социальной действительности. Авторы основываются на развитой американским социологом Т. Парсонсом модели человеческого действия как самоорганизующейся системы. В рамках системы выделяют три подсистемы: систему личности, собственно социальную систему и систему культуры, указывая .

Ф. Бродель категорически отвергает любое одностороннее объяснение этого феномена, в частности, предлагавшееся М. Вебером и В. Зомбартом, идеалистическое, делающее из капитализма воплощение определенного типа мышления.