23. Поэт и философ о судьбах России (Пушкин и Чаадаев). Нравственное и духовное значение творчества Пушкина

Ещё когда Пушкин был мелочью и учился в Лицее, он оказался под большим влиянием идей Просвещения. Не случайно политическая свобода, вольность – один центральных мотивов ранней лирики поэта. Утверждение идеалов свободы сочетается с обличением деспотизма. А что у нас в России? Праавильно!!! Крепостное право!!! Ещё и после войны 1812г., когда посмотрели мы на просвещенную Европу, дойдя до Парижу… Шучу, конечно.

Наиболее известные свои вольнолюбивые стихи Пушкин пишет уже в Петербурге, после окончания лицея. Это «Вольность», «К Чаадаеву», «Деревня».

«Вольность» написана в 1817 году. Поэт обращается к жанру оды, одному из основных в поэзии классицизма, с целью придать стихотворению высокое звучание. Доминирующие мотивы произведения – свобода, протест против тирании, гражданское назначение поэта. В начале стихотворения поэт изгоняет «Цитеры слабую царицу», то есть Венеру, богиню любви, и призывает «свободы гордую певицу»:

Приди, сорви с меня венок,

Разбей изнеженную лиру…

Хочу воспеть Свободу миру,

На тронах поразить порок.

Таким образом, истинное призвание поэта – быть певцом свободы. Пушкин открыто выступает против деспотизма, побуждает «падших рабов» набраться мужества:

Питомцы ветреной судьбы,

Тираны мира! Трепещите!

А вы мужайтесь и внемлите,

Восстаньте, падшие рабы!

Основной текст стихотворения содержит экскурс в западноевропейскую и русскую историю конца XVIII – начала XIX века. Здесь упоминаются и «возвышенный галл» – по-видимому, французский поэт Андре Шенье, ставший жертвой революционного террора, и Людовик XVI, казненный якобинцами, и «самовластительный злодей» (по одной из версий – Наполеон), и «увенчанный злодей» (Павел I), убитый в 1801 году в России во время дворцового переворота. Пушкин убежден, что основная причина революционных потрясений, цареубийств и других бедствий коренится как в деспотизме правителей, так и в необузданном своеволии народа. Лишь следование Закону (одна из ключевых идей Просвещения!) может принести обществу мир и благоденствие. В конце стихотворения поэт обращается к царям:

Склонитесь первые главой

Под сень надежную Закона,

И станут вечной стражей трона

Народов вольность и покой.

Послание «К Чаадаеву» по традиции датируется 1818 годом. До нас не дошел автограф произведения, но оно известно в многочисленных списках. Адресат стихотворения – Петр Яковлевич Чаадаев, гвардейский офицер, участник войны 1812 года, известный своим вольномыслием. Он был для юного Пушкина образцом приверженности высоким гражданским идеалам.

«К Чаадаеву» обычно характеризуют как произведение гражданского романтизма. Романтический идеал связан здесь с утверждением таких высоких духовных ценностей, как свобода и любовь к отчизне.

Мотив «вольнолюбивой дружбы» (определение Б. В. Томашев­ского) – главный в этом произведении. Традиционный жанр дружеского послания наполняется здесь новым, общественным содержанием. Чувство преданности другу неотделимо от желания служить отечеству, протеста против самовластья. Все эти мотивы ярко звучат в пушкинском стихотворении. Поэт обращается к Чаадаеву:

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

Двигаемся дальше. Стихотворение «Деревня» написано в 1819 году. Оно сочетает особенности двух жанров – элегии и сатиры: первая часть произведения элегическая, вторая – сатирическая. В первой части «Деревни» автор рисует идиллическую картину природы, которая рождает в его душе творческое вдохновение. Единение с природой, условные черты пейзажа, бла-бла-бла… Переход ко второй части произведения отмечен словами: «Но мысль ужасная здесь душу омрачает». Стихотворение приобретает гневно-риторический тон. Основной мотив произведения – протест против крепостного рабства – выражен словами:

Здесь Барство дикое, без чувства, без Закона,

Присвоило себе насильственной лозой

И труд, и собственность, и время земледельца.

Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,

Здесь Рабство тощее влачится по браздам

Неумолимого владельца.

В «Деревне» звучит также мотив высокого гражданского назначения поэта:

О, если б голос мой умел сердца тревожить!

Почто в груди моей горит бесплодный жар

И не дан мне судьбой витийства грозный дар?

В общем, в первый петербургский период творчества Пушкин бузил на самовластие и крепостное право. Хотя ему были свойственны просветительские иллюзии в отношении быстрого падения рабства и установления политической свободы в России. Не случайно в конце стихотворения поэт выражает надежду на освобождение народа по воле просвещенного монарха:

Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный

И Рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством Свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная заря?

Дальше южная ссылка, расцвет романтизма – не до судеб Россиюшки нам. В 1824г. Пушкин был сослан в имение матери – Михайловское. Здеся поэт ставит перед собой иные, по сравнению с предшествующим периодом, творческие задачи. Пушкин становится, по определению В. Г. Белинского, «поэтом действительности». Эээ… ну что там? «Пророк» (1826) - все-таки больше на тему поэта и поэзии. Основная его тема - это встреча избранной личности с Богом, обретение ею нового, истинного смысла жизни; благословение Господне на пророческое служение.

В сентябре 1826 года Пушкин вернулся из ссылки в Москву; начался новый период в его жизни и творчестве. Многие друзья поэта, принимавшие участие в событиях 14 декабря, были отправлены в Сибирь. Пушкин написал несколько стихотворений, где он выразил верность своим товарищам, оказавшимся на каторге. Среди них – послание «В Сибирь» («Во глубине сибирских руд…») (1827). Свободный глас» певца продолжает звучать, несмотря на гонения. Хотя Пушкин давно уже сомневался в возможности быстрых либеральных преобразований в России, идеалы молодости продолжали жить в его сердце и оставались неизменными до конца жизни: поэт гордился тем, что в свой «жестокий век» он «восславил» свободу.

А ситуация в России все ухудшалась, потому что вместо «властителя слабого и лукавого» Александра 1 на трон вступил его братец Николай 1, по кличке Николай Палкин. Надежды на просвещенного монарха рассеялись, как дым.

Стоит также отметить написанное в 1828 году стихотворение «Анчар». В этом произведении, имеющем черты баллады, поэт в иносказательной форме выражает протест против деспотизма и одновременно против рабской психологии. Так, Пушкин пишет:

Но человека человек

Послал к анчару властным взглядом,

И тот послушно в путь потек

И к утру возвратился с ядом.

Раб становится соучастником преступления, совершаемого его господином:

А царь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседям в чуждые пределы.

Про Россию, собственно, все. Нравственное и духовное значение поэзии Пушкина (а также итог раздумий о свободе) можно рассмотреть на примере стихотворения «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» (1836) – своеобразного поэтического завещания Пушкина. Здесь он подводит итоги своим раздумьям о назначении поэта. Одновременно он размышляет о свободе в различных её проявлениях – о свободе политической, духовной, творческой. Произведение написано в традициях Горация (ода «Ad Melpomenem»), М. В. Ломоносова и Г. Р. Державина («Памятник»). Опираясь преимущественно на державинский текст, Пушкин по-новому, по сравнению с предшественниками, осмысляет свои заслуги перед потомками.

В отличие от Горация и Державина, Пушкин говорит о народном значении своего поэтического памятника: «К нему не зарастет народная тропа». Он отмечает вольнолюбивый его характер: «Вознесся выше он главою непокорной/ Александрийского столпа». Упомянутый Пушкиным Александрийский столп напоминал современникам Пушкина об Александровской колонне, воздвигнутой в Петербурге в память о победе России над Наполеоном при Александре I. Таким образом, слава поэта, по убеждению Пушкина, оказывается выше славы царей.

Пушкин выражает уверенность в том, что его произведения будут чтить, пока будет жить человечество, пока будет существовать поэзия:

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

В следующих строках Пушкин отмечает главное в своем творчестве – утверждение идеалов гражданской свободы, добра и милосердия:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Говоря о «падших», поэт имеет в виду своих друзей-декабристов, потерпевших поражение в борьбе за свободу. Известно, что он неоднократно просил царя помиловать друзей своей юности.

Как и в других своих стихотворениях, здесь Пушкин вновь говорит о том, что поэту необходима внутренняя, духовная свобода. Главным условием обретения такой свободы является следование воле Божией.

В том же 1836г. в журнале «Телескоп» были опубликованы «Философические письма» П.Я. Чаадаева. Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856) – русский философ (себя называл христианским философом) и публицист. В своих сочинениях резко критиковал русскую действительность. Главное произведение – «Философические письма».

В первом письме Чаадаев тут же обливает Родину грязью. Типа у всех народов есть «периоды бурных волнений, страстного беспокойства», кроме, естественно русского. У нас один застой-отстой, «сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жестокое и унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала, - вот печальная история нашей юности… Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя».

Связи у России и ЗЕ нет. На Западе все мыслят о «долге, справедливости, праве, порядке» (да-да-да). «А между тем, раскинувшись между двух великих делений мира, между Востоком и Западом, опираясь одним локтем на Китай, другим на Германию, мы должны бы были сочетать в себе два великих начала духовной природы - воображение и разум, и объединить в нашей цивилизации историю всего земного шара». Вот …!

Второе письмо. Начинает гнать на православие, типа оно закрепило отвратительное насилие одной части населения над другим, попросту – крепостничество. Третье письмо – о религии. Какой-то духовный закон, время… Давайте не будем об этом! Там пошла какая-то чистая философия. В 7 письме он подводит итог -  чем более мы будем стараться с Европой отождествиться, тем лучше нам будет. До сих пор мы жили обособленно; то, чему мы научились от других, осталось вне нас как простое украшение, не проникая в глубину наших душ. В наши дни силы высшего общества так возросли, его действие на остальную часть человеческого рода так расширилось, что вскоре мы будем увлечены всемирным вихрем, и телом и духом, это несомненно: нам никак не удастся долго еще пробыть в нашем одиночестве. После публикации писем главного редактора Надеждина сослали, а Чаадаева объявили сумасшедшим. Все, больше ничего не знаю!!!

Билет 26. Особенности поэтики ранних произведений Гоголя.

Периоды творчества

В творчестве Гоголя можно выделить три периода:

• 1829 – 1835 гг. – петербургский период (романтическо-юмористический). За неудачей (публикация «Ганца Кюхельгартена») последовал шумный успех сборника романтических повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831 – 1832). В январе – феврале 1835 г. вышли сборники «Миргород» и «Арабески»;

• 1835 – 1842 гг. сатирико-реалистический период– время работы над двумя важнейшими произведениями: комедией «Ревизор» и поэмой «Мертвые души». Начало этого периода – создание первой редакции «Ревизора» (декабрь 1835 г., поставлена в апреле 1836 г.), завершение – издание первого тома «Мертвых душ» (май 1842 г.) и подготовка «Сочинений» в 4‑х томах (вышли из печати в январе 1843 г.). В эти годы писатель жил за границей (с июня 1836 г.), дважды посетив Россию для устройства литературных дел;

• 1842 – 1852 гг. – последний период творчества (нравственно-психологический период). Главным его содержанием стала работа над вторым томом «Мертвых душ», проходившая под знаком напряженных религиозно-философских исканий. Важнейшие события этого периода – публикация в январе 1847 г. публицистической книги «Выбранные места из переписки с друзьями» и сожжение Гоголем в феврале 1852 г. личных бумаг, в числе которых была, по-видимому, и рукопись второго тома поэмы.

Немного про ранний период творчества

Первый период творчества Гоголя (1829 – 1835). Он начался с поисков своей темы, своей тропы в литературе. Долгими одинокими вечерами Гоголь усердно трудился над повестями из малороссийской жизни. Петербургские впечатления, чиновничья жизнь – все это было оставлено про запас. Воображение переносило его в Малороссию, откуда еще так недавно он стремился уехать, чтобы не «погибнуть в ничтожестве». Писательское честолюбие Гоголя подогревали знакомства с известными поэтами: В. А. Жуковским, А. А. Дельвигом, другом Пушкина П. А. Плетневым. В мае 1831 г. состоялось и долгожданное знакомство с Пушкиным.

Реваншем за испытанную горечь неудачного дебюта стала публикация в сентябре 1831 г. первой части «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Пушкин объявил публике о новом, «необыкновенном для нашей литературы» явлении, угадав природу гоголевского таланта. Он увидел в молодом писателе-романтике два, казалось бы, далеких друг от друга качества: первое – «настоящая веселость, искренняя, без жеманства, без чопорности», второе – «чувствительность», поэзия чувств.

После выхода первой части «Вечеров...» Гоголь, окрыленный успехом, испытал необыкновенный творческий подъем. В 1832 г. он издал вторую часть сборника, работал над бытовой повестью «Страшный кабан» и историческим романом «Гетьман» (отрывки из этих неоконченных произведений печатались в «Литературной газете» и альманахе «Северные цветы») и одновременно писал статьи на литературные и педагогические темы. Заметим, что Пушкин высоко ценил эту сторону гения Гоголя, считая его самым многообещающим литературным критиком 30‑х гг. Однако именно «Вечера...» остались единственным памятником начальной поры гоголевского творчества. В этой книге, по словам самого писателя, запечатлены «первые сладкие минуты молодого вдохновения».

«Вечера на хуторе близ Диканьки»

В сборник вошли восемь повестей, различающихся по проблематике, жанровым и стилевым особенностям. Гоголь использовал широко распространенный в литературе 30‑х гг. принцип циклизации произведений.

Повести объединены:

-единством места действия (Диканька и ее окрестности)

- фигурами рассказчиков (все они – известные в Диканьке люди, хорошо знающие друг друга)

-фигурой «издателя» (пасичник Рудый Панько). Гоголь скрылся под литературной «маской» издателя-простолюдина, смущающегося своим вступлением в «большой свет» литературы.

Материал повестей поистине неисчерпаем: это устные рассказы, легенды, байки и на современные, и на исторические темы. «Лишь бы слушали да читали, – говорит пасичник в предисловии к первой части, – а у меня, пожалуй, – лень только проклятая рыться, – наберется и на десять таких книжек».

Особенности времени. Гоголь свободно сополагает события, «путает» века. Цель писателя-романтика – познать дух народа, истоки национального характера. Время действия в повестях «Сорочинская ярмарка» и «Иван Федорович Шпонька и его тетушка» – современность, в большинстве произведений («Майская ночь, или Утопленница», «Пропавшая грамота», «Ночь перед Рождеством» и «Заколдованное место») – XVIII в., наконец, в «Вечере накануне Ивана Купала» и «Страшной мести» – XVII в. В этом калейдоскопе эпох Гоголь находит главную романтическую антитезу своей книги – прошлое и настоящее.

Прошлое в «Вечерах...» предстает в ореоле сказочного и чудесного. В нем писатель увидел стихийную игру добрых и злых сил, нравственно здоровых людей, не затронутых духом наживы, практицизмом и душевной ленью. Гоголь изображает малороссийскую народно-праздничную и ярмарочную жизнь. Праздник с его атмосферой вольности и веселья, связанные с ним поверья и приключения выводят людей из рамок привычного существования, делая невозможное возможным. Заключаются ранее невозможные браки («Сорочинская ярмарка», «Майская ночь», «Ночь перед Рождеством»), активизируется всякая нечисть: черти и ведьмы искушают людей, стремясь помешать им.

Смех Гоголя в данном сборнике. Праздник в гоголевских повестях – это всевозможные превращения, переодевания, мистификации, побои и разоблачение тайн. Смех Гоголя в «Вечерах...» – юмористический. Его основа – сочный народный юмор, умеющий выразить в слове комические противоречия и несообразности, возникающие и в атмосфере праздника, и в обычной, повседневной жизни.

Комическое и приемы его создания в «Ночи перед Рождеством».

1. Черты карнавального смеха

2. Средства создания комического эффекта.

1) Традиционные, восходящие к «вертепной» драме»:

— фарс (драка жены кума с кумом и ткачом за мешок, прятанье в мешки).

— смешные и необычные жесты, позы, действия героев:

В это время вареник выплеснул из миски, шлепнулся в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова...

«Вишь какое диво!» — подумал кузнец, разинув от удивления рот, и тотчас же заметил, что вареник лезет и к нему в рот, и уже вымазал губы сметаною. Оттолкнувши вареник и вытерши губы, кузнец начал размышлять о том...

— речь героев, например глуповатые шутки:

«Может быть, вы тут забавлялись с кем-нибудь!.. может быть, ты кого-нибудь спрятала уже, а?» — и восхищенный таким своим замечанием, Чуб засмеялся...

— комические приемы в авторской речи, например каламбуры:

Тут черт, подъехавши мелким бесом...

2) Типично гоголевские приемы создания комического эффекта, в основе которых лежит алогизм на всех уровнях (на уровне изображаемого и языковой алогизм).

— Несоответствие причины и следствия:

Это был козак Свербыгуз. Этого уже нельзя было спрятать в мешок, потому что и мешка такого нельзя было найти. Он был погрузнее телом самого головы и повыше ростом Чубова кума. И потому Солоха вывела его в огород, чтоб выслушать от него все то, что он хотел ей объявить.

— Несообразность посылок и выводов:

Вакула объявляет Оксане, что идет топиться «в пролубе»:

«Пропадшая душа! — набожно пробормотала проходившая мимо старуха,— пойти рассказать, как кузнец повесился».

Пацюк, несмотря на небольшой рост, в ширину был довольно увесист... Может быть, это самое подало повод прозвать его Пузатым.

— Алогичные сравнения:

...Хата их была вдвое старее шаровар волостного писаря...

Опора на фольклорные традиции

Своеобразие художественного мира повестей связано в первую очередь с широким использованием фольклорных традиций: именно в народных сказаниях, полуязыческих легендах и преданиях Гоголь нашел темы и сюжеты для своих произведений. Он использовал поверье о папоротнике, расцветающем в ночь накануне праздника Ивана Купалы, предания о таинственных кладах, о продаже души черту, о полетах и превращениях ведьм... Во многих повестях действуют мифологические персонажи: колдуны и ведьмы, оборотни и русалки и, конечно, черт, проделкам которого народное суеверие готово приписать всякое недоброе дело.

«Вечера...» – книга фантастических происшествий. Фантастическое для Гоголя – одна из важнейших сторон народного миросозерцания. Реальность и фантастика причудливо переплетаются в представлениях народа о прошлом и настоящем, о добре и зле. Склонность к легендарно-фантастическому мышлению писатель считал показателем духовного здоровья людей.

Сказочные мотивы, элементы фантастики

Фантастика в «Вечерах...» этнографически достоверна. Герои и рассказчики невероятных историй верят, что вся область непознанного населена нечистью, а сами «демонологические» персонажи показаны Гоголем в сниженном, бытовом, обличье. Они тоже «малороссияне», только живут на своей «территории», время от времени дурача обычных людей, вмешиваясь в их быт, празднуя и играя вместе с ними. Например, ведьмы в «Пропавшей грамоте» играют в дурачки, предлагая деду рассказчика сыграть с ними и вернуть, если повезет, свою шапку. Черт в повести «Ночь перед Рождеством» выглядит, как «настоящий губернский стряпчий в мундире». Он хватает месяц и обжигается, дует на руку, словно чиновник, случайно схвативший раскаленную сковороду. Объясняясь в любви «несравненной Солохе», черт «целовал ее руку с такими ужимками, как заседатель у поповны». Сама Солоха не только ведьма, но еще и поселянка, алчная и любящая поклонников.

Народная фантастика переплетается с реальностью, проясняя отношения между людьми, разделяя добро и зло. Как правило, герои в первом сборнике Гоголя побеждают зло. Торжество человека над злом – фольклорный мотив. Писатель наполнил его новым содержанием: он утверждал мощь и силу человеческого духа, способного обуздать темные, злые силы, которые хозяйничают в природе и вмешиваются в жизнь людей. Его герои – яркие, запоминающиеся личности, в них нет противоречий и мучительной рефлексии. Писателя не интересуют детали, частности их жизни, он стремится выразить главное – дух вольности, широту натуры, гордость, живущие в «вольных козаках». В его изображении это, по словам Пушкина, «племя поющее и пляшущее».

• «Носители фантастики» прямо участвуют в развитии сюжета только при отнесении действия к прошлому. Например, пять повестей из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» (кроме «Сорочинской ярмарки» и «Майской ночи, или Утопленницы») и «Вий». В них подчеркивается временная дистанция между современностью и временем действия:

Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях и окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к ней дороги.

(«Вий»)

• В произведениях, действие которых отнесено к настоящему, фантастика концентрируется в основном в предисловии, эпилоге или вставных элементах, где и рассказывается легенда.

— В настоящем, о котором повествуется в основной части произведения, сам носитель фантастики уже не появляется, но остаются как бы следы его деятельности. Примером могут служить «Сорочинская ярмарка» или «Майская ночь, или Утопленница», в которые включены легенды о черте, хозяине красной свитки, и панночке-русалке. Однако свидание Левко с панночкой оказывается сном, так же как и ростовщик в «Портрете» появляется только во сне Чарткова.

— В этих произведениях явная фантастика уступает место «неявной», прямое участие фантастики в сюжете ограничивается.

— Параллелизм двух линий, реальной и фантастической.

Действие развивается так, что каждое событие может быть объяснено с двух точек зрения. Например, в «Портрете» сон Чарткова про старика с червонцами и затем находка в раме портрета принадлежат к двум параллельным рядам явлений. В одном из рядов события освещаются с фантастической стороны, в другом — с реальной, и именно их совпадение заставляет читателя колебаться в выборе между двумя версиями.

— Средства создания «наивной фантастики».

• Фантастическая предыстория.

«Собственно фантастическое» концентрируется в одном месте произведения и хронологически предшествует основному действию («Портрет», «Сорочинская ярмарка», «Майская ночь, или Утопленница»). «Фантастическая предыстория» не просто предшествует основному действию, но относится к значительно более раннему времени, к далекому прошлому.

• Фантастические слухи.

Повествование о фантастическом часто преподносится в форме слухов.

В «Портрете» художник Б. передает слухи о ростовщике в своем рассказе:

Он давал деньги охотно, распределяя, казалось, весьма выгодно сроки платежей; но какими-то арифметическими странными выкладками заставлял их восходить до непомерных процентов. Так, по крайней мере, говорила молва. Но что страннее всего и что не могло не поразить многих — это была странная судьба всех тех, которые получали от него деньги: все они оканчивали жизнь несчастным образом. Было ли это просто людское мнение, нелепые суеверные толки или с умыслом распущенные слухи — это осталось неизвестно.

• Сон.

Здесь, как и в случае слухов, достоверность событий не подтверждается автором («Майская ночь...», «Портрет»).

• Романтический портрет, пейзаж, словесно-образная фантастика как средства создания фантастического колорита.

Так, например, Хивря, сварливая жена Черевика («Сорочинская ярмарка»), нигде автором ведьмой не названа. Однако изображена она с помощью тех же средств, что и ведьма в «Майской ночи, или Утопленнице». Про Хиврю говорится:

[В ее лице] проскальзывало что-то столь неприятное, столь дикое, что каждый тотчас спешил перенести встревоженный взгляд свой на веселенькое личико дочки.

• Невозможность же смотреть на кого-нибудь — постоянный мотив в описании нечистой силы. Так, в «Портрете» художник не может смотреть на портрет ростовщика, в «Вие» Хома Брут при взгляде на ведьму

...не мог не зажмурить, вздрогнувши, своих глаз: такая страшная, сверкающая красота.

Природа

В «Вечерах...» Гоголь изображает малороссийскую природу, причем прибегает к романтической идеализации, пытаясь передать читателю ее красоту:

Как упоителен, как роскошен летний день в Малороссии!

В поле ни речи. Все как будто умерло; вверху только, в небесной глубине, дрожит жаворонок, и серебряные песни летят по воздушным ступеням на влюбленную землю, да изредка крик чайки или звонкий голос перепела отдается в степи.

Изумруды, топазы, яхонты эфирных насекомых сыплются над пестрыми огородами, осеняемыми статными подсолнечниками.

(«Сорочинская ярмарка»)

1) Возникают романтические мотивы широты, простора:

Серые стога сена и золотые снопы хлеба станом располагаются в поле и кочуют по его неизмеримости.

(«Сорочинская ярмарка»)

В связи с этим сквозным романтическим мотивом появляются постоянные элементы пейзажа: небо, степь, река, леса, поля — просторы без меры, их изображение строится на гиперболе.

— Днепр:

Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто вся голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру... Редкая птица долетит до середины Днепра. Пышный! ему нет равной реки в мире.

(«Страшная месть»)

— дорога — как часть пространства и как композиционный элемент — переход от старого к новому, из одного периода жизни в другой. Остап, Андрий и Тарас едут в Запорожскую Сечь:

Вот уже один только шест над колодцем с привязанным вверху колесом от телеги одиноко торчит в небе; уже равнина, которую они проехали, кажется издали горою и все собою закрыла.

— Прощайте и детство, и игры, и все, и все!

(«Тарас Бульба»)

2) Любимое время действия в романтических произведениях — ночь, поэтому важными элементами являются месяц и звезды.

С середины неба глядит месяц. Небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее.

— Как тихо колышется вода, будто дитя в люльке! — продолжала Ганна, указывая на пруд, угрюмо обставленный темным кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем жалобные свои ветви. Как бессильный старец, держал он в холодных объятиях своих далекое, темное небо, обсыпая ледяными поцелуями огненные звезды, которые тускло реяли среди теплого ночного воздуха, как бы предчувствуя скорое появление блистательного царя ночи.

(«Майская ночь, или Утопленница»)

Можно сравнить описание месяца в «Ночи перед рождеством», где наиболее ярко из всех повестей цикла «Вечеров...» передано фольклорное мировосприятие, и в «Страшной мести», написанной в традиции литературной романтической баллады (см. «Стилистические и языковые особенности «Ночи перед Рождеством»).

3). Элементы фольклора в пейзаже:

1) Малороссийская природа связана в ранних романтических произведениях Гоголя

— с народными обычаями.

Колядование в «Ночи перед Рождеством»:

Мороз как бы потеплел. Толпы парубков и девушек показались с мешками. Песни зазвенели, и под редкою хатою не толпились колядующие.

— с народными преданиями:

Но вот блеснула на небе зарница, и перед ним показалась целая гряда цветов, все чудных, все невиданных; тут же и простые листья папоротника.

Вспыхнула звездочка, что-то тихо затрещало, и цветок развернулся перед его очами, словно пламя, осветив и другие около себя.

(«Вечер накануне Ивана Купала»)

2) В пейзаж часто вводятся сказочные фантастические образы: черти, ведьмы, русалки.

Окно тихо отворилось, и та же самая головка, которой отражение видел он в пруде, выглянула, внимательно прислушиваясь к песне. Длинные ресницы ее были полуопущены на глаза. Вся она была бледна как полотно, как блеск месяца; но как чудна, как прекрасна!

(«Майская ночь, или Утопленница»)

Все было светло в вышине. Воздух в легком серебряном тумане был прозрачен. Все было видно, и даже можно было заметить, как вихрем пронесся мимо них, сидя в горшке, колдун; как звезды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце черт снял шапку... как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только что съездила куда нужно ведьма... много еще дряни встречали они.

(«Ночь перед Рождеством»)

4. Природа может играть сюжетообразующую роль. Например, в «Ночи перед Рождеством» исчезновение месяца — причина дальнейших событий.

Романтизм

За исключением повести «Иван Федорович Шпонька и его тетушка», все произведения в первом сборнике Гоголя – романтические. Романтический идеал автора проявился в мечте о добрых и справедливых отношениях между людьми, в идее народного единства. Гоголь создал на малороссийском материале свою поэтическую утопию: в ней выражены его представления о том, какой должна быть жизнь народа, каким должен быть человек. Красочный легендарно-фантастический мир «Вечеров...» резко отличается от скучной, мелочной жизни российских обывателей, показанной в «Ревизоре» и особенном в «Мертвых душах». Но праздничную атмосферу сборника нарушаем вторжение унылых «существователей» – Шпоньки и его тетушки Василисы Кашпоровны. Иногда в тексте повестей звучат и грустные, элегические ноты: это сквозь голоса рассказчиков прорывается голос самого автора. Он смотрит на искрящуюся жизнь народа глазами петербуржца, спасаясь от холодного дыхания призрачной столицы, но предчувствует крушение своей утопии и потому грустит о радости, «прекрасной и непостоянной гостье».

Отношение самого Гоголя к сборнику. Вечера...» сделали Гоголя знаменитым, но, как ни странно, первый успех принес не только радость, но и сомнения. Годом кризиса стал 1833‑й. Гоголь жалуется на неопределенность своего положения в жизни и литературе, сетует на судьбу, не верит, что способен стать настоящим писателем. Свое состояние он оценивал как «разрушительную революцию», сопровождавшуюся брошенными замыслами, сожжением едва начатых рукописей. Пытаясь отойти от малороссийской темы, он задумал, в частности, комедию на петербургском материале «Владимир третьей степени», но замысел не был реализован. Причина острого недовольства Гоголем самим собой – характер смеха, природа и смысл комического в малороссийских повестях. Он пришел к выводу, что смеялся в них «для развлечения самого себя», чтобы скрасить серую «прозу» петербургской жизни. Настоящий же писатель, по убеждению Гоголя, должен делать «добро»: «смеяться даром», без ясной нравственной цели – предосудительно.

Он напряженно искал выход из творческого тупика. Первым симптомом важных изменений, происходивших в писателе, стала повесть на малороссийском материале, но совершенно не похожая на прежние – «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». 1834 г. был плодотворным: написаны «Тарас Бульба», «Старосветские помещики» и «Вий» (все вошли в сборник «Миргород», 1835).

«Миргород»

«Миргород» – важная веха в творческом развитии Гоголя.

Отличия от «Вечеров…»

• Расширились рамки художественной «географии»: легендарная Диканька уступила место «прозаичному» уездному городу, главной достопримечательностью которого является огромная лужа, а «фантастическим» персонажем – бурая свинья Ивана Ивановича, нагло укравшая прошение Ивана Никифоровича из местного суда. В самом названии города заключен иронический смысл: Миргород – это и обычный захолустный город, и особый, замкнутый «мир». Это «Зазеркалье», в котором все наоборот: нормальные отношения между людьми подменены странной дружбой и нелепой враждой, вещи вытесняют человека, а свиньи и гусаки становятся едва ли не главными действующими «лицами»... В иносказательном смысле «Миргород» – это мир искусства, преодолевающий уездную «топографию» и «местное» время: в книге показана не только жизнь «небокоптителей», но и романтическая героика прошлого, и страшный мир природного зла, воплощенный в «Вие».

• В сравнении с «Вечерами...» композиция второго сборника прозы Гоголя более прозрачна: он делится на две части, каждая из которых включает две повести, объединенные по контрасту. Антитеза бытовой повести «Старосветские помещики» – героическая эпопея «Тарас Бульба». Нравоописательной, пронизанной авторской иронией «Повести...» о двух Иванах противопоставлено «народное предание» – повесть «Вий», близкая по стилю к произведениям первого сборника.

• Гоголь отказался от литературной маски «издателя». Точка зрения автора выражена в композиции сборника, в сложном взаимодействии романтических и реалистических принципов изображения героев, в использовании различных речевых «масок».

Особенности повестей, мысли, заложенные автором. Все повести пронизаны мыслями автора о возможностях человеческого духа. Гоголь убежден в том, что человек может жить по высоким законам долга, объединяющего людей в «товарищество», но может вести бессмысленное, пустопорожнее существование. Оно уводит его в тесный мирок усадьбы или городского дома, к мелочным заботам и рабской зависимости от вещей. В жизни людей писатель обнаружил противоположные начала: духовное и телесное, общественное и природное.

Торжество духовности Гоголь показал в героях повести «Тарас Бульба», прежде всего в самом Тарасе. Победу телесного, вещественного – в обитателях «старосветского» поместья и Миргорода. Природное зло, перед которым бессильны молитвы и заклинания, торжествует в «Вие». Зло социальное, возникающее среди людей в результате их собственных усилий, – в нравоописательных повестях. Но Гоголь убежден, что социальное зло преодолимо, поэтому в «подтексте» его произведений угадывается мысль о новых намерениях автора: показать людям нелепость и случайность этого зла, научить людей, как его можно преодолеть.

Герой повести «Вий» Хома Брут заглянул в глаза Вию, природному злу, и умер от страха перед ним. Мир, противостоящий человеку, страшен и враждебен – тем острее встает перед людьми задача объединиться перед лицом мирового зла. Самоизоляция, отчуждение ведут человека к гибели, ведь только мертвая вещь может существовать независимо от других вещей – такова главная мысль Гоголя, который приближался к своим великим произведениям: «Ревизору» и «Мертвым душам».

Билет 27. Общечеловеческий пафос и национальная проблематика провинциальных и петербургских повестей Гоголя

Даты жизни Н.В.Гоголя: 1809 - 1852

Периодизация творчества Гоголя:

1)1829-1835 (петербургский период)

2)1835-1842 (работа над «Ревизором» и «Мертвыми душами»)

3)1842-1852 (работа над вторым томом поэмы, публикация «Выбранных мест из переписки с друзьями»)

Провинциальные, или малороссийские повести относятся к первому периоду творчества Гоголя. Эти годы стали для писателя поисками своего пути в литературе. Он трудится над повестями о Малороссии, и уже в 1831г. опубликована первая часть «Вечеров на хуторе близ Диканьки». На следующий год Гоголь издает вторую часть сборника, продолжает активно работать, создает бытовую повесть «Страшный кабан» и исторический роман «Гетьман»; однако «Вечера» остались главным наследием начальной поры гоголевского творчества.

«Вечера на хуторе близ Диканьки». Сборник содержит 8 повестей, различных по проблематике/ жанровым и стилистическим особенностям. Гоголь использует популярный в то время принцип «циклизации». Повести связаны:

• единством места действия (Диканька и окрестности)

• фигурами рассказчиков (все они знают друг друга)

• фигурой «издателя» (пасичник Рудый Панько), под маской которого скрывается автор (уместно сопоставить: Пушкин выбрал литературную маску Белкина, Гоголь – другого рассказчика)

Материал повестей: устные рассказы, легенды/байки, исторический и современный материал –автор использует все, «лишь бы слушали да читали» (слова издателя в предисловии). Цель – познание национальных духа и характера (романтическая тенденция).

Прошлое исполнено сказочности, заключает в себе образы нравственно здоровых и чистых людей, не стремящихся к наживе, лишенных практицизма. Малороссийский праздник – место, где жизнь выходит за рамки привычного существования и случаются чудеса: заключаются невозможные ранее браки («Сорочинская ярмарка», «Майская ночь,или утопленница», «Ночь перед Рождеством»), активизируется нечисть («Ночь перед Рождеством», «Майская ночь»). Праздник – пространство превращений, переодевания, разоблачения; в атмосфере праздника по-новому раскрывается малороссийский народ, люди преображаются (как, например, Оксана в «Ночи перед Рождеством»). Смех Гоголя в этот период – юмористический, в его основе лежит яркий народный юмор, емкое и красочное народное слово.

Своеобразие художественного мира тесно связано с фольклорными традициями (Гоголь обращается к народным преданиям и сказаниям за материалом; пример – поверье о цветущем папоротнике). «Вечера на хуторе» воплощает категорию фантастического в народном миропонимании. Склонность к легендарно-фантастическому мышлению для Гоголя – показатель духовного здоровья народа. При этом мир нечисти и мир людей объединены общей принадлежностью Малороссии, связаны малороссийским духом и свободно проникают один в другой (например, ведьмы в «Пропавшей грамоте»предлагают деду рассказчика сыграть с ними в дурачки, чтобы вернуть свою шапку). Черт, который выглядит как «настоящий губернский стряпчий», обжигается о месяц, который он хватает рукой с неба, кузнец летает верхом на черте – народная фантастика переплетается с реальностью, разделяя добро и зло. Гоголя еще не интересуют детали – сейчас он увлечен созданием народного духа вольности, ширины человеческой натуры. Романтический идеал автора проявился в победах добра над злом, в доброте и справедливости главных героев; Гоголь создал свою провинциальную поэтическую утопию. Его представления о том, каким должен быть народ, отражают его понимание идеала человека. Легендарно-фантастический мир «Вечеров» ярок и красочен, резко отличаясь от более позднего мира «Ревизора» или «Мертвых душ». В «Ночи перед Рождеством» уже появляется образ Петербурга, но он настолько противопоставлен фантастической реальности Диканьки, насколько отдаленным и призрачным «тридевятым царством» кажется по сравнению с малороссийским колоритом, что пока еще сложно представить, какие изменения образу Петербурга суждено претерпеть.

В 1834 году написана «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Повесть создана на малороссийском материале, но совершенно иная по сравнению с «Вечерами». Гоголь ищет путь к другому смеху, не «для развлечения самого себя» (как в «Вечерах»), но для того, чтобы «делать добро», «смеяться даром».

Сборник «Миргород» (1835) – в него входят «Тарас Бульба», «Старосветские помещики», «Вий». В «Миргороде» Гоголь расширяет рамки художественной географии: яркость Диканьки сменяется прозаичностью уездного города (главная достопримечательность которого – лужа). В названии города одновременно заключены идеи обыкновенности, спокойствия и непримечательности – и «замкнутости» отдельного мира (на этом моменте возникают ассоциации с городом Калиновым и «темным царством» Островского). В этом мире, как в зазеркалье, искажаются и переворачиваются человеческие отношения, вещи вытесняют людей. Однако еще есть место фантастике, которая, правда, уже становится мрачной, и, хотя остается вплетенной в реальный мир, оказывается враждебной ему (романтический/ готический отпечаток несет на себе «Вий», к примеру. Построение сборника приобретает достаточно прозрачную логику: повести антитетичны, так, бытовые «Старосветские помещики» противопоставлены героическому «Тарасу Бульбе», нравоописатльная ироничная «Повесть о том…» противопоставлена народному преданию в «Вие». Точка зрения автора выражается во взаимодействии романтических и реалистических принципов изображения героев. В «Миргороде» появляются нового характера размышления о человеке – о полярности его возможностей. Гоголь еще убежден, что человек способен жить по законам долга и чести, но уже осознает, что это не мешает человеку вести бессмысленное, пустопорожнее существование. В жизни людей писатель начинает обнаруживать противоположные начала (духовное против телесного, общественное против природного). «Тарас Бульба» - торжество духовности, прежде всего в фигуре самого Тараса. В обитателях «старосветского» поместья, напростив, наблюдается победа телесного и вещественного. Однако автор еще убежден в том, что зло преодолимо, несмотря на то, что Хома Брут, герой повести «Вий», умер от страха, заглянув в глаза злу. Так любой человек способен умереть перед лицом противостоящего ему мирового зла, если не будет иметь достаточно духовной силы для борьбы. Гоголь постепенно приближается к темам и вопросам своих великих произведений второго периода творчества.

Второй период открывается «петербургскими повестями»:

• «Невский проспект»

• «Записки сумасшедшего»

• «Портрет»

Все повести вошли в сборник «Арабески» (1835). Сам автор пояснял название сборника как «сумбур», «смесь», «каша». За «Арабесками» следом в печать отданы «Нос» (1836) и «Шинель» (1839-1841), на которой этот цикл завершается.

Из творчества Гоголя постепенно уходит гармоничность, яркие краски малороссийских повестей сменяются темными, мрачно-блеклыми тонами. Гоголю покорилась городская, петербургская тема, и повести этого периода объединены прежде всего Петербургом – не только как местом действия, но и как образом-символом. Формируется новый образ пространства действия; волшебство из «Вечеров на хуторе» трансформируется в смесь реальности города и пугающей фантастичности. Город насыщен своими, уже не народными, а сугубо городскими легендами и преданиями; он фантасмагоричен, в нем все на грани правдоподобия. Невероятное становится реальным, реальное – невероятным.

Лотман: «Петербург Гоголя напоминает кошмарный сон. Это город-обман, город-ложь. В основе самого принципа бюрократии лежит превращение реальности в фикцию и фикции – в реальность: жизнь живых людей с их человеческими чувствами, любовью, страданиями, с точки зрения бюрократа менее реальна, чем канцелярская бумага, справка, документ. Зато бумага вырастает в этом мире, превращаясь в кошмарную реальность…Здесь чин важнее, чем человек, деньги заменяют талант, а служебное положение – ум и добродетель…Поприщин сходит с ума и только в безумном бреду начинает понимать, что «нормальный» мир вокруг него основан на безумии, что человек в нем потерялся среди чинов, орденов и денежного капитала».

Петербург Гоголя, в отличие от Петербурга Пушкина, город невероятного, призрачно-абсурдного. В нем происходят метаморфозы, вещи обретают «лица» (так происходит с носом коллежского асессора Ковалева). Город обезличивает людей: теперь чин, социальное положение, а не лицо и индивидуальность находятся на первом месте. Зазеркалье трансформируется в кривое зеркало.

Смысл такого гротескного образа – в том, чтобы указать человеку на необходимость нравственного возрождения, пока оно еще возможно (в «Мертвых душах» эта возможность уже будет упущена).

«Невский проспект» - как заставка для всего цикла. Открывается панорама; «физиологический» внешний облик города сочетается с романтической историей судеб художника Пискарева и поручика Пирогова. Невский проспект сводит людей, сталкивает их; он кажется даже более живым, чем сами люди. Человек уподобляется марионетке в руках города-кукловода.

Каждая повесть с новой стороны раскрывает образ города (например, в «Портрете» Петербург обольщает и губит Чарткова из-за денег, как дьявол). Гоголевский смех превратился в убийственной силы иронию: образы искажаются до неузнаваемости, чтобы шокировать человека и тем самым вывести его из нравственного оцепенения.

Петербургский абсурд проявляется в безумии. В каждой повести есть герои-безумцы (Пискарев в «Невском проспекте», Чартков в «Портрете», Поприщин в «Записках сумасшедшего», Башмачкин в «Шинели»). Образ сумасшедшего возникает неспроста: петербуржец – ноль среди нулей, и выделить его может лишь безумие. Реальность настолько искажена, что безумие становится «звездным часом» героя. Безумие позиционируется как одна из форм бунта против всевластия социальной среды.

Вольный пересказ фрагмента лекции Москвина о Гоголе: фамилия Поприщина связана с поприщем, это отсылает читателя к Евангелии от Матфея: «если тебе скажет кто-нибудь пройти с ним поприще, иди с ним два». А этот герой не может одного своего пройти, и все это из-за того, что он живет в такое фантасмагорическое, искаженное, безумное время.

Повести «Нос» и «Шинель» отображают два разных полюса жизни Петербурга: абсурдная фантасмагория и будничная реальность. В основе «Носа» лежит принципиально иная, нежели чем в «Вечерах», фантастика: это «бюрократическая мифология», фантастика, возникшая под действием неких невидимых сил города. Нос ведет себя как «значительное лицо» (молится в Казанском соборе, гуляет по Невскому, делает визиты, собирается поехать в Ригу). Нос «двуликий» - с одной стороны, это настоящий нос «майора» Ковалева, которого тот лишился, с другой – это социальный образ. Образ Носа – итог, обобщение всей петербургской фантасмагории. Идея в том, что нос стал чиновником, но никто не заметил ничего подозрительного: настолько затмили людям умы чины и роль статуса в обществе. Суть человека исчерпывается его должностью.

Использованная литература:

• «Русская литература XIX-XX веков» («Шурики»), том I

• Т.П.Буслакова, «Русская литература XIX века»

• лекция Москвина #9

Билет 28. Гоголь- комедиограф