Прощай, “Семья”...

Однажды руководство фонда приняло судьбоносное решение: вместо детской газеты выпускать с 1990 года два новых журнала – для младших школьников и для старшеклассников. Нам с Сашей поручили разработать концепцию издания для младших.

Я и сейчас не до конца понимаю слово “концепция”. А тогда его смысл вообще был покрыт туманом. Надо заметить, что у меня не было опыта журнальной работы. Ну, вышла в марте 1989 года моя первая книжка для детей “Дом для муравьёв” – всего десять коротких стихотворений. Ну, была сотня публикаций в центральной прессе. И даже выпуск детской газеты не спасал положения. Ведь концепция – это о-го-го! Если не полное э-ге-ге... Летними вечерами мы засиживались с Сашей в редакции. Я даже приезжал к нему домой. Подолгу пили чай, я гладил отвислые уши его симпатичного пса. И мы неустанно обсуждали, как сделать журнал, не похожий на все остальные.

А почему бы не “тим”?

Саша раздобыл несколько иностранных изданий для детей. Очень хотелось изучить зарубежный опыт, прежде чем изобретать отечественный велосипед. Особенно запомнился нам французский журнал “Гулливер” (может, и поныне есть, кто знает?).

Но сперва нужно было придумать своё название. Саша сказал: – Тим! – Я слушаю, – отозвался я. – Предлагаю назвать журнал “ТИМ”. – В честь меня? – Не совсем. Это аббревиатура из слов: Ты И Мир. Если честно, название мне понравилось. Не каждый может похвастаться журналом своего имени! Через пару недель и концепция стала вырисовываться. Вот её первые, извиняюсь за выражение, основополагающие постулаты: ….

Мария КУЗНЕЦОВА

Тим Собакин - мой любимый детский поэт (подозреваю, что не только мой, но за всех остальных говорить не могу). Сначала, начитавшись его стихов ("Песни бегемотов", "Из переписки с коровой", "Мышиный поселок"), я полюбила Собакина за нежность и юмор. Потом - за многообразную талантливость ("Да что стихи! - сказал мне Тим при знакомстве. - Вот я лучше тебе мою музыку покажу..." И показал на компьютере несколько завораживающих композиций с таинственными названиями: "В ожидании синего медведя", "Тави", "В Африке выпал черный снег"). И, наконец, полюбила я его за мудрость: на досуге Собакин, как выяснилось, сочиняет разные крылатые афоризмы, один из которых запал мне в душу: "Лучше ничего не делать, чем делать НИЧЕГО".

Отвечать на вопросы о жизни и творчестве поэт Собакин не очень-то любит. Но, учитывая все возрастающий интерес к своей личности (со стороны любознательных детей и настырных журналистов), он подготовил небольшое эссе по поводу себя и своих стихов - "Тим Собакин и его любимые звери." Фрагменты из этого сочинения публикуются здесь.

Как Собакин стал писателем

Дети иногда спрашивают Тима Собакина: "Как вы стали детским писателем?" Тим задумчиво шевелит ушами, вертит хвостом и сам пытается понять, что же привело его на литературное поприще. В детстве Тимка мечтал быть машинистом электровоза, чтобы ездить за границу. Поэтому родители отдали его в английскую школу-интернат. Язык давался ему с трудом. Зато юный Собакин сперва увлеченно вырезал линогравюры, потом собирал радиоприемники и, наконец, играл и пел в школьном ансамбле. Однако точные науки оказались сильнее прочих увлечений, и Тим поступил в Московский инженерно-физический институт на факультет кибернетики. Там он отдался во власть Мельпомены, не забывая при этом недурно учиться. После защиты диплома Собакин был оставлен на кафедре электронно-вычислительных машин, имея твердое убеждение, что системное программирование - его призвание на всю жизнь. Ах, как это было преждевременно! Через три года Тим неожиданно для всех стал корреспондентом многотиражной газеты. А вдобавок окончил вечернееспецотделение факультета журналистики МГУ. Поскучав научным сотрудником в Министерстве народного образования, он и вовсе оставил государственную службу. Но судьбе было угодно, чтобы Собакин возглавил журнал "Трамвай", который под его началом становится лучшим в стране изданием для детей.  За это время выходят восемь книг, Собакина принимают в Союз писателей, его произведения печатаются за границей. А Тим до сих пор иногда шевелит ушами, вертит хвостом и пытается понять, каким образом он превратился в детского писателя.