Список использованной литературы

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь ( под редакцией И. Н. Шкадова) М, , 1987

Гребёнкина А.А. Живая боль. Женщины и дети Брестского гарнизона. Минск, 2008

Ланда С.М. Роль медсестры в Великой Отечественной войне. «Медицинская сестра» № 1-2. 1942

Майер Д .Храброе сердце Ирены Сендлер. М., 2014

Иностранные источники

American Nursing: A Biographical Dictionary, v 1-3 2004

Bob Welch, American Nightingale: The Story of Frances Slanger, Forgotten Heroine of Normandy ,New York, 2004

Электронные ресурсы

Электронный банк документов «Подвиг народа в Великой отечественной войне 1941-1945 гг.» http://www.podvignaroda.ru

http://waralbum.ru

http://www.brest-sv.com/krepost/geroi/krepost_geroil.htm

http://www.irenasendler.org/

Приложение

Оборона Брестской крепости

ТКАЧЕВА ПРАСКОВЬЯ ЛЕОНТЬЕВНА (1912-1992), старшая медсестра хирургического отделения госпиталя. Находилась на Волынском укреплении до 25 июня. Летом 1942 года стала связной в партизанском отряде имени Черпака, Брестского соединения. После войны жила и работала в Бресте

В сентябре 1939 года вместе с воинами Красной Армии я принимала участие в освободительном походе в Западную Белоруссию. 26 сентября 1939 года наш госпиталь расположился в Брестской крепости. Когда в 1940 году проводилась демобилизация, мне предложили остаться работать вольнонаемной сестрой. Незадолго до войны меня назначили старшей сестрой хирургического отделения. 21 июня, в субботу, около 12 дня, меня вызвал комиссар госпиталя Богатеев и предупредил, что в течение двух часов нужно подготовить больных к отправке (наш армейский госпиталь расформировывался). Богатеева я хорошо знала. Николай Семенович был добрым, чутким, душевным человеком, хорошим воспитателем, часто бывал на наших комсомольских собраниях. Он всегда мог по-отцовски побеседовать, дать родительский совет. Фельдшер в прошлом, он хорошо разбирался в медицине, вникал во все тонкости работы наших отделений и в минуту страшной опасности тоже оказался впереди. Но вернусь к последнему мирному дню. Нужно было подготовить 80 больных к переезду. В воскресенье медперсонал должен был вслед за больными выехать в Пинск.. Богатеев сказал, чтобы я подумала, кого из прежнего штата возьмем с собой. Потом комиссар ушел домой, а я - в парк имени Первого мая. Домой вернулась поздно. В крепости стояла необычная тишина. Я жила вместе с Вишневской - старшей сестрой терапевтического отделения и Ровнягиной Дусей старшей сестрой инфекционного отделения. Дел у меня было много, тем более что Богатеев поручил продумать, кого возьмем с собой из прежнего штата. Все же я решила вначале отдохнуть, а уж потом завершить оформление документов. Не успела я заснуть, как раздался страшный грохот. Вначале мне показалось, что это гроза, но, выглянув в окно, я увидела, что горит терапевтическое отделение. Тогда все стало ясно. С криком «Война!» я разбудила девушек. Мы кое-как оделись и выбежали. Госпиталь сильно бомбили. Жертв уже было много. Здание хирургического корпуса также оказалось разбитым. На территории госпиталя бушевал пожар. Дежурный медперсонал начал эвакуацию больных из госпитальных зданий в более безопасное место - казематы, находившиеся в валу. Первую партию нам удалось благополучно перевести в эти укрытия. Я решила подняться на второй этаж. На лестнице встретила батальонного комиссара Богатеева. Он был ранен (на щеке виднелась кровь) и оглушен. Оказывается, Богатеев успел к этому времени побывать в нескольких отделениях. Он сжег документы, организовал перевод раненых из горящих зданий. Но не успел Богатеев выбраться из здания, как навстречу ему выскочило несколько немцев. Завязался рукопашный бой. Богатеев погиб в неравной схватке.

Среди раненых, которых мы подобрали, был пограничник Родионов (И.Р. Родионов - стрелок3-й резервной заставы 3-й комендатуры 17-го Краснознаменного пограничного отряда). Он рассказывал, что на Тереспольском укреплении оборонялись три группы пограничников. Одной группой руководил Кукушкин; той, где находился Родионов, - Русаков; кто руководил третьей - не помню. Мы верили, что вот-вот подойдут свои. Неожиданно рядом появились немцы. Помню, Вера Хорецкая как раз перевязывала в это время раненого Кукушкина. Гитлеровцы безжалостно пристрелили их обоих. Логинов, Русаков и другие мужчины, имевшие трофейное оружие, встретили врагов огнем. Немцы отступили. Минут через 20 они снова подошли, уже большим отрядом. Снова бой. Погибла Ровнягина. Из 28 человек нас осталось четверо. Лейтенант Иванов - наш делопроизводитель - бросился в воду, чтобы не попасть в плен. Его пристрелили. Фашисты обследовали помещение и приняли нас за убитых. Ведь убитых было много, а нас только четыре человека. Нас даже толкнули, но мы не шелохнулись. Когда все стихло, все решили, что надо перейти в другие подвалы и там переждать. Не успели мы заскочить в подвал, как услышали, что поблизости кто-то ходит. Притаились. Вдруг до нашего слуха

донесся родной русский голос. Оказывается, это был начальник армейского госпиталя военврач 2-го ранга Маслов. Он перевел нас в другой подвал. Перед уходом Маслов подошел к убитым, поцеловал Дусю Ровнягину и Веру Хорецкую. Обстановка сложилась тяжелая: дети просят пить, воды нет, кругом крики. Утром вновь появились фашисты. Маслов хорошо говорил по-немецки. Он что-то объяснил им. Гитлеровцы отделили женщин и детей. Раненых и больных увезли, а мы ждали решения своей участи.

Очень запомнился мне сын врача Григорьева, смышленый, четырехлетний мальчик. Он все время повторял: «Пусть уж добивают».

Во время наступления на Цитадель враги прикрывались женщинами и детьми. Женщины кричали нашим бойцам, чтобы они стреляли, не считаясь с тем, что их гнали впереди вражеской цепи...