Эпизод девятый

Со стороны моря к пирсу причаливает шлюпка, появляются Артур Грей и Летика. Пока Летика привязывает канат и убирает весла, Грей осматривается по сторонам.

Летика: Куда прикажете идти, капитан?

Грей: Не знаю. Что это за место?

Летика: Деревня. Судя по всему, здесь живут рыбаки.

Грей. (задумчиво). Деревня, значит….

Летика: Вот и я говорю – надо было в Лисс податься. Хороший город, веселый, у меня там знакомых – пруд пруди, отлично провели бы время. А какие женщины! Каждая – дивное художественное полотно , не оторвать глаз. А здесь что?

Грей: Я уже сказал тебе, что не хочу в Лисс. Тамошние маклеры – назойливы как мухи. Опять будут предлагать выгодный фрахт? Другие капитаны гоняются за ним, как собаки за костью.

Грей: Выгодный фрахт – это значит набить трюм рыбой или гвоздями. Или, того хуже, мясом.

Летика: Можно и мясом. Лишь бы не испортилось. С учетом этого обстоятельства лучше брать солонину. А с гвоздями и вовсе никаких хлопот.

Грей: заруби себе на носу, Летика, никогда не следует брать на корабль железо и мясо. Это мертвый груз. С таким грузом хорошо идти на дно. А брать на борт надо кофе, чай, табак, пряности, фарфор, шелк, сандаловое дерево – такой груз создает атмосферу, он живой, он дышит!

Летика: Это я понимаю. Но почему тогда из Китая мы шли с одним балластом? Неблизкий край. Да и ребята удивлялись.

Грей: Потому что в Китае мне предлагали взять мыло…(Неожиданно серьезно). А что, команда недовольна?

Летика: Как сказать…Конечно, мы всей душой, мы понимаем вполне, мы смотрим даже свысока на тех, которые с гвоздями или рыбой…Но какой моряк не мечтает сойти на берег после многодневного похода…

Грей: Все, я понял. И при первой же возможности исправлю промах.

Летика: Вот именно, не обижайтесь, капитан. И все же какого черта мы делаем в этой дыре?

Грей (после паузы): Понимаешь, у меня странное чувство… Как будто где-то здесь я видел её.

Летика. Кого?

Грей: Девушку. Я ничего не знаю о ней. Но я увидел её и я ощутил словно удар, одновременный удар в сердце и голову…

Летика. Где?

Грей. Ну тогда, помнишь, в шторм. Здесь, у маяка.

Летика: Но как вы ее заметили?

Грей. Не знаю, она возникла как видение, в легком, почти прозрачном платье, в вспышках неровного света…Она удивительная.

Летика: Отчего вы решили так, даже не видя ее лица? И ничего не зная о ней.

Грэй. (с неожиданной страстью) : Голос сердца, Летика. Голос Сердца!

Летика: Понятно…(Разочарованно) Ну если вы не знаете о ней ничего, то надо пойти в трактир. Если подойти к делу умеючи, через полчаса мы узнаем о ней всё.

Грэй: (с легкой снисходительностью) И ты уже, конечно, знаешь, где тут трактир. Кстати, всегда удивляюсь, как тебе это удается?

Летика: (скромно). Голос сердца, капитан, голос сердца!

Грэй и Летика направляются в Каперну.

Эпизод десятый.

Трактир Меннерса, в котором мало что изменилось за прошедшие годы. Сам Меннерс, постаревший, почтительно кланяясь, вышел из-за стойки, чтобы встретить Грея, в котором он сразу угадал настоящего капитана, а такие гости в его заведение захаживали нечасто. Меннерс накрывает стол грязноватой скатертью и рукавом сметает крошки с табуретов. Грей и Летика, усевшись за стол, молча наблюдают за его суетой. Когда Меннерс наконец приносит бутылку рома, предварительно лизнув языком кончик отклеившейся этикетки, Грей жестом приглашает его присесть за стол.

Летика: Вы, разумеется, знаете здесь всех жителей. Нас интересует молодая девушка…

Грэй (подхватывая) Светловолосая, в легком платье, невысокая, стройная, в возрасте от семнадцати. Я видел ее неподалеку отсюда, у маяка. Может быть, вы знаете, как ее имя?

Меннерс (поднимая глаза в потолок): Нет! Таких у нас нет. (Неожиданно) Постойте! Это, должно быть, Корабельная Ассоль, точно, больше некому. Странная…

Грей. В самом деле?

Меннерс: Если вам интересно, извольте. Матери у нее давно нет, а ее отец – негодяй, каких редко встретишь – не раз пытался меня убить, вам все подтвердят – ненавидит меня, не знаю, за что. Он всех ненавидит. С соседями едва разговаривает. (С неожиданным нажимом) А семь лет назад или около того, они с дочерью и вовсе съехали. Кто-то над девочкой подшутил: исполнится, говорит , тебе совершеннолетний год, и придет за тобой корабль с красными парусами. Потому как участь твоя, говорит, выйти за принца. Вот с тех пор они принца и ждут! Вот ее так и зовут – Корабельная Ассоль.

Летика (после паузы): И более вы ничего не можете рассказать?

Меннерс: (снисходительно) Я же вам говорю, что отец – мерзавец, а она сама-того… (Обращаясь к Грею) Так вот, эта девица…(Взгляд его падает в окно) Ассоль ! Ассоль! Пойди-ка сюда! (Грею) Отец запретил ей со мной разговаривать , да ведь она все равно не удержится, зайдет, отказать не сможет…

В дверях трактира появляется Ассоль. Меннерс, подмигнув Грею и Летике, достает откуда-то из-под прилавка большую морскую раковину.

Меннерс (нарочито громко) Так вот, вы интересуетесь раковинами.. Если ее расколоть, то вы сами убедитесь – перламутр внутри совершенно необыкновенного оттенка. (Делает вид, что хочет бросить раковину об пол)

Ассоль. Нет-нет,не бросайте её! Пожалуйста…

Меннерс:А тебе что?

Ассоль: Она живая.

Меннерс: Да что ты говоришь? Вот тот, кто в ней раньше жил, тот да, был живой. Но его съели. А это – камень и все. Расколоть и посмотреть…

Ассоль: Не надо! Я прошу Вас, пожалуйста, не надо…

Грэй (с неожиданной силой): Ты что не слышишь, любезный, о чем тебя просят?

Бросает монету Меннерсу, забирает раковину и приближается к Ассоль.

Грей (отдавая раковину девушке): Возьми. Ей и правда не место в этом трактире. Скажи…а ты в самом деле веришь, что она живая?

Ассоль: Конечно. Ведь у них есть имена и характеры. Они могут быть угрожающими, как Руфа кассис, озорными, как Каурия, царственными, как Наутилус. Они рождаются и умирают. Их можно убить – вы же видели. (Глядит раковину, как живое существо, как котенка. Уходя). Спасибо! Я брошу ее в море.

Меннерс. Как всё-таки она похожа на Мэри.

Угольщик.(походит к ним): Надеюсь, вы не желаете ей зла, сударь? Она хорошая девушка. И она вовсе не сумасшедшая , поверьте мне, она говорит как большая, но причудливый у нее разговор. Прислушиваешься, как будто все то же самое, что мы с вами говорим, а у нее то же, да не совсем так. Вот, к примеру, раз у нас зашел разговор о ее ремесле – они с отцом игрушки делают – тем и живут. «Я тебе вот что скажу, - говорит она и держится за мое плечо, будто муха за колокольню, - хочется мне придумать что-то особенное, чтобы лодка у меня сама плыла и гребцы гребли бы по-настоящему. Потом они пристают к берегу, отдают чалки и честь честью точно живые садятся закусывать.

Я тоже ее подначиваю: «Это, - говорю, - твое дело такое, потому и мысли у тебя такие. А ты вокруг посмотри: все в работе – как в драке. Вот в моей работе – что в ней особенного? Угольщик я – и есть угольщик ». А она мне отвечает: «Ты, верно, когда углем свою корзину наваливаешь, тоже думаешь, что она зацветет», - и улыбается. А я, грешным делом, сознаюсь, тут же и посмотрел на свою корзину – и так вошло в глаза, будто из прутьев поползли почки. Лопнули эти почки, брызнуло по корзине листом – вот, как сейчас, это вижу – брызнуло и пропало…Вот какое она мне слово сказала! (Помолчав) А Меннерс… Я надеюсь вы не причините ей зла.

Грей. (Летике). Ну что скажешь, Летика?

Летика: Одно скажу, капитан, это не девушка – это живое стихотворение. (Уходят в сторону пирса)