3. Лексика эмоций (называющая эмоции)

The Pharisees through bein' all stenched up an' frighted <…>

И все эти существа были испуганы, взволнованы <…> (Энквист)

Слишком много эльфантов собралось вместе, томимых страхом и желанием достучаться до людей <…> (Кружков)

Oh, I lay they sweated!

Ох и натерпелись они страху! (Кружков) – называние эмоции «страх». Итог того, что уже произошло, конечное состояние.

Холодный пот бежал по телу людей.(Энквист) – физиологическое описание эмоционального переживания страха, испуга. Длительное действие в процессе.

'What's taking seisin?' said Dan, cautiously.

Как это – воспринять владение? – с опаской спросил Дан.

Что значит ввести во владение? И зачем дерн? -- осторожно спросил Ден.

'Well?' said Una, disappointedly opening them [eyes].

И что же? – разочарованно молвила Уна, открыв глаза (К).

'When I've handed over my men," I said. I felt angry and ashamed.

«Когда доведу свой отряд до места и доложу о прибытии», – пробурчал я. (К)

Прежде я передам кому следует солдат, -- ответил я. Я был рассержен и пристыжен. (Э)

They went away ashamed.

Они уплыли пристыженные (К)

Крылатые со стыдом удалились (Э).

'He laughed and he cried with joy, because he had been released at last, and could go away.

От радости он и плакал и смеялся; Гуг освободил его, и он мог уйти, куда хотел. (Э)

Он громко засмеялся от радости, ибо он был теперь свободен и мог уйти. (К)

he was in a furious temper because I was walking the old horse in circles all this time

возмутился старик, вконец обозленный ночными передрягами

and he shouted his old war-cry when the farmer thudded (звукоподражание «thud») on to the ground. He was delighted.

И был в полном восторге. Он даже издал свой старый воинственный клич, когда крестьянин шлепнулся (звукоподражание «шлеп») об землю.

I was so angry that I wheeled his horse right round

Я так разозлился, что заставил его сбиться с дороги

I have joyfully done much evil in my life to those who have wished me evil,

Я сделал много зла в своей жизни тем, кто желал мне зла, и никогда не жалел об этом

4. Cопоставление эмотивной лексики в авторской и персонажной речи.

Деление на авторскую и персонажную речь при изучении и анализе языковых средств репрезентации эмоций в тексте сказки позволяет сделать выводы о различных функциях и особенностях двух данных пластов литературного повествования, реализующих категорию эмотивности. Во время изучения практического материала сказки Р. Киплинга «Pook of the Pook’s Hills» мы выявили, что авторская речь выполняет роль маркирования эмоционального состояния и номинации эмоций. Благодаря широкому употреблению описательной лексики, называющей эмоции или сообщающих о непосредственном эмоциональном переживании, читатель с легкостью может декодировать тип эмоции. По большей части, авторская речь выполняет разъясняющую, комментирующую функцию, поясняя причины возникновения эмоций, ее физиологическое или психологическое протекание и описание сопутствующих процессов. Однако, это не исключает того, что в авторской речи также могут присутствовать и собственно эмотивы-коннотативы, выражающиеся категорией диминутивности, метафорами.

В противовес авторской речи, персонажная речь не просто маркирует наличие эмоции, но является непосредственным ее передатчиком, обозначая степень, интенсивность переживаемого чувства. Поэтому соотношение лексических средств, репрезентирующих категорию эмотивности, варьируется в авторской и персонажной речи. В персонажной речи эмотивность проявляется через собственно эмотивы (аффективы и коннотативы).

Стоит обратить внимание на глаголы авторского сопровождения в английской и русской речи. Наблюдается тенденция при переводе эксплицировать и развертывать нейтральный глагол авторского сопровождения в глагол, описывающий или номинирующий эмоцию. Это может быть связано как с особенностями самих языков – английский язык более лаконичный и имплицитный, русский стремится к избеганию недосказанности, - так и с желанием переводчика сделать процесс декодирования эмоции читателем более простым и не требующим дополнительной эмоциональной компетенции. Кроме того, не эмотивная глагольная лексема «say» (более 700 единиц в тексте сказки) не передает конкретной эмотивно-прагматической установки автора, как бы разрешая читателем домысливать и самостоятельно определять специфику того или иного высказывания. Поэтому, переводчики вместо русского не эмотивного глагола «сказать», используют различные более детальные глаголы, которые вбирают в себя при передаче с английского на русский интенцию переводчика. Она приобретает особый смысл в тех репликах, где эмоция может восприниматься двойственно, поскольку в русском варианте глаголы имеют доминантные маркеры эмоции (паралингвистические средства).

'We don't mean that sort,' said Dan.

Мы, конечно, не таких имели в виду, – смутился Дан (Г. Кружков).

I'm sorry,' said Una, for the knight seemed very sorrowful.

Простите, – смутилась Уна, видя, как опечалился сэр Ричард (Г. Кружков).

'And the man wasn't really dead?' said Una.

А тому человеку и впрямь не сделали ничего плохого? – встревожилась Уна (Г. Кружков).

'Had you?' said Una.

Спас от волка? – ахнула Уна (Г. Кружков).

'Splendid,' said Dan, but Una shuddered.

– Здорово! – воскликнул Дан, а Уна сказала, содрогнувшись. (Г. Кружков)

'Ah!' said the children, taking breath.

Ах! – воскликнули дети, переводя дух (Г. Кружков).

"'Roma Dea!" said Pertinax, sitting up.

«Богиня Рома! – воскликнул пораженный Пертинакс (Г. Кружков).

'Body o' me,' said Hal, staring at the hop-garden, where the hops were just ready to blossom

А это что такое? – удивился Гэл, уставившись на посадки хмеля, уже готового расцвести (Г. Кружков).

Ах ты, Боже мой, -- сказал Галь, глядя на плантацию зацветающего хмеля.

'Oh, my Winkie!' she said aloud <…>

Батюшки! -- громко сказала Уна (А. Энквист)

Ах, леший меня раздери! – вскричала Уна (Г. Кружков)

Возможные выводы:

• Для сказки характерна легкость декодирования эмоции в тексте благодаря широкому использованию лексики, называющей эмоцию, описывающей ее, а также за счет включения в текст доминантных физических маркеров эмоции (паралингвистических средств, кинем). Эксплицитность эмотивных средств.

• Дидактическая направленность детской литературы определяет выбор лингвистических средств при реализации категории эмотивности.

• Для детской литературы типично отсутствие сложных по составу эмотивных ситуаций, а также линейность и простота эмоциональных связей. В эмотивных ситуациях в детской литературе редко сочетаются или совместно встречаются несколько эмоций одновременно, преимущественно базовые, фундаментальные.

• Описание физических проявлений персонажа, сопровождающихся образными сравнениями, обычно указывает на интенсивность переживаемой эмоции. Образные эпитеты и метафоры, участвующие при описании невербального поведения персонажа, передают оценку качества эмоции.

• Общая эмоциональная подвижность детского сознания определяет во многом динамизм при реализации категории эмотивности, который в свою очередь проявляется в быстрой смене эмоций, преобладании жестовых и мимических кинематических выражений.

• Необходимость создания позитивных установок в детской литературе мотивирует использование лингвистических средств для снятия эмоционального напряжения, созданного ранее в тексте