Аффективные обращения, в основе которых лежит анималистическая лексика.

Названия живых существ метафорически используются для образной эмотивно-оценочной характеристики лица. Обращения, в которых содержится зоонимический компонент, обладает сильной экспрессивностью.

Back again to earth, old foxes?

Обратно в нору, старые лисы? (Г. Кружков)

Презрительное обращение «old fox» имеет значение «a cunning or sly person», которое в русском языке эквивалентно словосочетанию «старый лис» (хитрый, лукавый человек). Синонимичными также являются разговорные русские эквиваленты «пройдоха» и «проныра». В обоих языках зооним «лиса»/«лис» обладает одинаковой семантикой и в языковых картинах мира несет одинаковые имплицитные признаки, известные из мифологии, фольклора. При переводе Г. Кружков калькирует структурную организации высказывания оригинала.

It was Weland's Ford then, dearie.

Но тогда еще не было моста, голубка (Г. Кружков).

Английское диминутивное обращение «dearie», маркирующее нежное, доверительное отношение, в русском обычно передается через обращения - «дорогуша», «голубка», «душечка». Выбранный Г.Кружковым вариант «голубка» передает необходимый уровень эмотивности оригинала, не является слишком вульгарным или фамильярным. В русской картине мира образ голубки наделяется особой нежностью, легкостью, очарованием и теплотой.

'Tis plain as this coming daylight, ye stockfish!" (R. Kipling “Hal o’ the Draft”; 123)

Ясно как день! Эх вы, Фома неверующий!» (Г. Кружков)

Ах вы, треска, разве это не ясно, как начинающийся теперь рассвет? (А. Энквист)

Английская лексема «stockfish», означающая «cod or a similar fish split and dried in the open air without salt», в данном случае выступает в роли пренебрежительного, экспрессивного обращения. В русском языке это существительное эквивалентно лексеме «треска», что и использует в своем переводе А. Энквист. Г. Кружкова с помощью экспликации и модуляции подбирает эквивалент согласно внутреннему смыслу и эмотивному посылу оригинала, а не его внешне-языковой форме. Просторечное выражение «Фома неверующий» в данном случае удачно компенсирует оригинальную лексему. В данном примере Сэр Джон удивляется тому, насколько непонятливым оказывается Себастиан, что восклицает, как трудно заставить его заставить поверить во что-то. Данный перевод является более удачным, поскольку в нем фигурирует культурная аллюзия (аллюзия на библейского персонажа Фому), являющаяся частью тех фоновых знаний, присущих большинству читателей.

• Классификация по валентности эмоции (отрицательные-нейтральные-положительные).

Табл.1. Процентное соотношение зоонимических метафор и сравнений по валентности.

Знак эмоции	Отрицательные	Положительные	Нейтральные
Количество релеватных примеров из практической части и приложения (общее число – 30)	22 (73% от общего числа)	6 (14% от общего числа)	4 (13% от общего числа)

Общность образной словесной сферы генетически неродственных языков доказывает, что метафора как сегмент национальной лингвокультуры является универсальным орудием мышления и познания мира в различных сферах деятельности человека и выступает обязательным компонентом всех языков во все эпохи.

В результате анализа было подтверждено, что в русском и английском языках представлены зооморфизмы, семантика которых восходит к универсальной анималистической символике.