Глава I. Категория общего рода имен существительных в русском языке

1.1. Категория рода имен существительных в русском языке

Имя существительное – это часть речи, обозначающая предмет (субстанцию) и выражающая это значение в словоизменительных категориях числа и падежа и в несловоизменительной категории рода.

Существительное называет предметы в широком смысле слова; это – названия вещей (стол, стена, окно, ножницы, сани), лиц (ребенок, девочка, юноша, женщина, человек), веществ (крупа, мука, сахар, сливки), живых существ и организмов (кошка, собака, ворона, дятел, змея, окунь, щука; бактерия, вирус, микроб), фактов, событий, явлений (пожар, спектакль, беседа, каникулы, печаль, страх), а также названных как независимые самостоятельные субстанции непроцессуальных и процессуальных признаков – качеств, свойств, действий, процессуально представленных состояний (доброта, глупость, синева, бег, решение, толкотня).

Категория рода существительного - это несловоизменительная синтагматически выявляемая морфологическая категория, выражающаяся в способности существительного в формах ед. ч. относиться избирательно к родовым формам согласуемой (в сказуемом – координируемой) с ним словоформы: письменный стол, большое дерево; Вечернаступил, Девочка  гуляла бы; Окно открыто; Ночь холодная.

Категория рода имен существительных является классифицирующей. Это значит, что существительных не изменяются по родам, а распределяются, классифицируются. В современной школьной грамматике род относится к постоянным признакам существительного.

Подавляющее большинство существительных русского языка относится к мужскому, женскому или среднему роду. Однако в зависимости от сочетания с согласуемым прилагательным можно распределить все существительные на пять групп:

1) существительные мужского рода (ветер, студент),

2) женского рода (туча, студентка),

3) среднего рода (облако, чудовище),

4) общего рода (плакса),

5) существительные, не имеющие родовых различий (ножницы).

Из этого, однако, не следует, что категория рода насчитывается пять членов. И хотя первая научная грамматика русского языка утверждала, что «российские существительные имена суть четырех родов: мужского, женского, среднего и общего» (Ломоносов), в позднейших научных и учебных грамматиках выдерживалась система трех родов; об общем роде говорилось, но не как об особом, четвертом роде. И действительно, существительные общего рода - это слова со значением лица; в зависимости от пола обозначаемого лица, они сочетаются с прилагательными мужского или женского рода: ужасный неряха не отличается от ужасный упрямец, а ужасная неряха от ужасная кокетка. Эти слова обнаруживают свойства мужского или женского рода в зависимости от контекста.

Категорию грамматического рода некоторые ученые не без основания считали и считают «наиболее характерным морфологическим признаком» имен существительных. Ведь в некоторых группах имен существительных могут отсутствовать внешние признаки других категорий: падежа и числа (ср.: какаду, губоно, парии т. п.). Между тем отнесение к одному из трех соотносительных классов — мужского, женского или среднего (т. е. ни того, ни другого — ни мужского, ни женского) рода — обязательно для каждого имени существительного в единственном числе.

Все существительные, за исключением тех, которые употребляются только в формах множественного числа (pluralia tantum), распадаются на три формальных класса, известных под именем грамматических родов: мужской, женский, средний. Эти классы имеют обозначение и выражение в форме номинатива (им. п.), в некотором количестве особых падежных окончаний для каждого из них и в формах суффиксального словообразования. [ 1, с. 28-64 ]

Категория рода имен существительных, представляя собой во многих отношениях палеонтологическое отложение отживших языковых идеологий, однако, не является в современном русском языке только техническим шаблоном "оформления" существительных. Она еще знаменательна. Правда, на основе современного языка и современного мышления нельзя непосредственно уяснить, почему слова потолок, сор, мор, сыр, жир, гроб, город, год и т. п. — мужского рода; стена, весна, плесень, плешь — женского рода, а поле, море, солнце, время, небо, лето— среднего рода. Самые мотивы распределения слов одного вещного круга (например: море, озеро, река, ручей, звезда, луна, солнце, месяц) по разным родам представляются непонятными. Так же неясно, почему живот мужского рода, а пузо или брюхо — среднего. Никто из говорящих на современном русском языке не осознает причины, почему из названий деревьев вяз, клен, ясень, дуб — мужского рода, а липа, осина, береза, сосна, ива, ветла, черемуха и др. — женского; или почему, например, кроме слова дерево (и растение), нет других русских обозначений деревьев среднего рода. [2, с. 53-57 ]

Один остряк в 20-х годах XIX в. считал непоправимым и непонятным противоречием русского языка то обстоятельство, что в нем слова доброта, надежда и снисходительность относятся к женскому роду, а гнев, сумасшествие и каприз — к мужскому и среднему. Таким образом, внешние, чисто технические критерии родовой классификации как будто играют основную роль в системе имен существительных, не относящихся к лицам и живым существам. Ср.: браслет—браслетка, жилет—жилетка; зал—зала (в редких случаях — зало); мотоциклет—мотоциклетка; санаторий—санатория; соусник — соусница и т. п. Правда, и в современном русском языке можно заметить некоторую последовательность в распределении отдельных групп имен существительных по родовым классам в зависимости от их значения. Так, к категории мужского рода относятся названия месяцев (январь, февраль и т. д.), металлических монет (названия бумажных денег — женского рода: трехрублевка, пятерка, сотня и т. п.), кустарников, ветров и др. К классу слов женского рода — названия сортов яблок, видов огнестрельного оружия (двустволка, берданка и т. п.). Но и тут мотивы родовой классификации могут быть вскрыты лишь историей языка. Во всяком случае, понятия мужской, женский не вяжутся с соответствующими разрядами слов, принадлежащих к категории "неодушевленности". Но рядом с грамматическими представлениями о роде в нас живет и сознание реальных родовых представлений, зависимых от наших представлений о естественном поле живых существ. "Эти реальные представления влияют на грамматические представления, подчиняя их себе".

Так, хотя в названиях лиц различение грамматического рода чаще всего основано на различиях в поле (т. e. на реальной отнесенности форм слова к свойствам существа), однако здесь наблюдаются своеобразные оттенки родовых различий, отражающие грамматический строй и социальное мировоззрение предшествующих эпох. Целый ряд слов, которыми обозначаются лица по званию, должности, занятию, профессии, сохраняет форму мужского рода и в тех случаях, когда соответствующие обозначения применяются к женщинам. Таковы, например, слова доктор (ученое звание), доцент, профессор, инженер, архитектор, техник, математик, зоолог, философ, монтер, врач (ср. зубной врач Горохова), директор, агент, фининспектор, нотариус, бригадир, педагог, секретарь, вице-президент и т. п.; ср.: член общества, организации; председатель колхоза; ср. сокращенные слова в применении к женщинам: зав, зам, парторг, профорг, управдел и т. п. Ср. у М. Горького в статье "Литературные забавы": "Я была батрачкой, горничной, домашним животным моего мужа, — я стала профессором философии, агрономом, парторгом..." ("Литературная газета", 1935, № 4). Ср. у Достоевского: "Старшая была музыкантша, средняя была замечательный живописец" ("Идиот"). "Молодец, женщина! Вот что называется ребром поставить вопрос!" (Л. Толстой, "Война и мир"); "А невесте скажи, что она подлец" (Гоголь, "Женитьба"); "Это была женщина-классик" (Достоевский, "Бесы"). Ср. отсутствие параллельных форм женского рода в словах удалец, храбрец, мудрец, товарищ и т. п.

Точно так же в форме мужского рода остается большая часть сложных слов, означающих действующее лицо и в тех случаях, когда они применяются к женщинам, например: водовоз, пивовар, винокур, скороход (ср. у Островского в "Последней жертве": "Я, было, крикнула, — не оглядывается, не бежать же мне за ней, я не скороход"), дровосек, блюдолиз, буквоед, групповод, кружковод, садовод и т. п. Но при пренебрежительной окраске характеризующего слова иногда образуются и формы женского рода с помощью суффикса -к-, например: бузотерка, дармоедка, ротозейка и другие подобные.[ 3, с.150-152]

Отсутствие соотносительных слов женского рода во многих обозначениях лиц по профессии, должности, званию и — вследствие этого — применение слов мужского рода и к женщинам обусловлены разными причинами. Сюда относится:

1) преобладание мужского труда в кругу соответствующих должностей и профессий, особенно в дореволюционную эпоху (например: доцент, профессор, инженер, поп, дьякон, кантор, шаман и т. п.);

2) консерватизм, противодействие самой языковой системы, например: суффикс -ша, обязательный для большей части названий женщин по профессии и должности (особенно соотносительно с именами на -ор, -ер), обозначает женщину не только в сфере ее труда, но и в ее семейной роли, как жену кого-нибудь (ср.: профессорша, инженерша и т. п.); возможность двусмысленного понимания препятствует широкому распространению профессиональных обозначений с суффиксом –ша;

3) гораздо больший интеллектуальный вес и семантический объем, а также объективность, свобода от экспрессивных примесей и обобщенный характер официальных должностных обозначений мужского рода, сравнительно с экспрессивно окрашенными парными словами женского рода, имеющими суффиксы -ша, -иха (ср. врачиха) и -к- (-ичка, -чка); ср., например, техничка, медичка, историчка и т. п. для обозначения студенток соответствующих специальностей;

4) отсутствие живых, продуктивных образований женского рода от многих бессуффиксных слов, относящихся к категории лица и имеющих общее родовое значение, например от слов человек, друг, враг, товарищ; ср. пловец и отсутствие пловица в общем, непрофессиональном употреблении. Ср. соотношение борец—борчиха в профессиональной терминологии, но в переносном, отвлеченном смысле употребляется слово борец; женщина—борец за свободу. [4, с. 213-217]

Дело в том, что слова мужского рода, относящиеся к категории лица, прежде всего, выражают общее понятие о человеке — его социальную, профессиональную или иную квалификацию — независимо от пола. Формой мужского рода характеризуется имя человека вообще. Поэтому названия лиц в форме мужского рода могут относиться и к женщинам, если нет упора на половую дифференциацию особей. В категории мужского рода очень заметно значение социально активного лица. Поэтому в современном русском языке те суффиксы лица женского пола. которые обозначают женщин по их профессионально-общественному положению, по происхождению, кругу занятий и т. п. (например: -ка, -ица, -чица, -щица и др.), ограничены в своем применении некоторыми семантическими условиями и грамматическими нормами. Они соотносительны с строго определенными типами обозначений лиц мужского рода (ср.: знахарь—знахарка, свинарка, доярка; кулак—кулачка; конторщик—конторщица и т. п., но невозможно — врачка или врачица; рвачка или рвачица; человечица или человек; профессорка или профессорица; инженерка и т. п.; ср. употребительное в начале XIX в. — до 40 — 50-х годов —литераторка или литератор). Следовательно, в категории рода социальная действительность отражается лишь в перспективе прошлого. Однако ряд слов, служащих обозначениями лица по должности или по профессии, в современном языке оброс суффиксами женского рода, преодолевая сопротивление старых грамматических моделей и их изменяя. Возникли многие парные названия для лиц мужского и женского рода, с тех пор как в общественном быту соответствующие места, должности или занятия вошли в сферу женского труда. Например: бухгалтер—бухгалтерша; кассир—кассирша; кондуктор—кондукторша; летчик—летчица и многие другие подобные. Ср. чемпион—чемпионесса (из газет). [ 5, с. 111-150]

Несколько иного характера социальные мотивы отражаются в неразличении рода у некоторых названий животных. В большей части названий животных родополовая дифференциация находит грамматическое выражение. При наличии производных названий для самки общее название вида обычно выражается существительным мужского рода. Наиболее распространенные домашние животные (хозяйственно эксплуатируемые) имеют различные названия для самца и самки: козел—коза; бык—корова (ср. теленок); баран—овца (ср. ягненок); боров—свинья (ср. поросенок); селезень—утка (ср. утенок);петух—курица (ср. цыпленок); индюк—индюшка. Для других случаев рядом с общим названием для самца и самки также существуют — при несколько более специальном или профессиональном уклоне речи — отдельные обозначения самца и самки: собака и рядом: кобель—сука; лошадь— при жеребец—кобыла (ср. жеребенок); гусь и рядом гусак—гусыня. Если же в общественно-хозяйственном обиходе половые различия животных не имеют практического значения, общее слово нередко обозначает и самца, и самку, сохраняя одну грамматическую форму рода — мужского или женского. Например: мышь, крыса, лисица, куница, белка, сорока, обезьяна, кукушка, лягушка, змея, ящерица, акула (все женского рода); крот, горностай, соболь, носорог, бегемот, тюлень, ястреб, сокол, коршун, журавль, тетерев, глухарь и т. п. (мужского рода). Ср. кролик — крольчиха в связи с хозяйственным интересом к кролиководству. [ 6, с. 113-114]

Названия животных отличаются от названий человека тем, что среди них есть слова, обозначающие породу животного без родополовой дифференциации. При этом такими общими названиями породы животного могут служить имена в форме не только мужского, но и женского рода (мышь, крыса, муха и т. п.). В заимствованных именованиях животных, если эти имена по своему внешнему строению не соответствуют морфологическим моделям русского языка, возможно колебание в роде, например, в зависимости от семантических аналогий или от необходимости подчеркнуть половой признак. Например, шимпанзе— мужского и женского рода; ср.: колибри, какаду. [ 7, с. -531]

«Пол как признак, общий всем видам и породам животного мира, не является... существенным в наименованиях отдельных видов и пород, а потому в языке и не выражается, пока не окажется необходимым подчеркнуть, что речь идет об экземпляре определенного пола — мужского или женского».

В этом кругу семантических отношений наиболее неопределенным и фиктивным кажется содержание формы среднего рода. Однако не лишен значения тот факт, что как слова дерево, растение (ср.: насекомое, ископаемое), так и слово животное, а по нему все общие обозначения зоологических видов, подвидов и родов (пресмыкающееся, беспозвоночное, кишечнополостное и т. п.) относятся к категории среднего рода (ср. также: живое существо). [8, с. 60-63 ]

Стилистическая характеристика категории рода, категория рода имени существительного обладает наибольшими выразительными возможностями. В современном русском языке наблюдается известная функционально-стилевая специализация рода существительных.

1. Существительные среднего рода наиболее употребительны в книжных стилях, что объясняется отвлеченными значениями многих из них, популярными в научном стиле. Например, слова с продуктивными суффиксами -ние, -ство указывают на состояния, действия, собирательность. Абстрактно-собирательное обобщенное значение свойственно и многочисленным существительным среднего рода, образованным в результате субстантивации имен прилагательных: невероятное, очевидное, удивительное; иные же существительные, восходящие к прилагательным, называют общие виды и роды животного и растительного мира, получив значение терминов: парнокопытное, лилиецветное. На книжный характер существительных среднего рода указывает и тот факт, что в просторечии формы среднего рода часто искажаются, принимая окончания мужского рода: полотенец, крылец, яблок, или женского: в училищу, в стаду, без платьи, в худой вере.

2. Существительные мужского рода также тяготеют к книжным стилям. Это сказывается, прежде всего, в тех случаях, когда многозначные слова, имеющие неустойчивую форму рода, закрепляются в научном стиле в строго терминологическом значении преимущественно в мужском роде: проток (мед.) - узкая соединительная полость, канал (желчный проток); протока (и проток) - без помет - ответвление русла реки, а также речка, соединяющая два водоема; просек (горн.) - горизонтальная выработка для проветривания шахты или соединения выработок в толще полезного ископаемого; просека - без помет - очищенная от деревьев полоса в лесу, служащая границей участка; спазм (мед.) - судорожное сокращение мышечной стенки кровеносных сосудов пищевода, кишечника с временным сужением их просвета; спазма (общеупотр.) - Я снял шапку и ничего не мог ему ответить. Спазма сжала мне горло (Пауст.). В связи с этим стилисты говорят об экспансии мужского рода в научном стиле.

Закреплению существительных мужского рода в книжных стилях способствует экспрессивная нейтральность, отсутствие эмоционально-оценочных значений, возникающих у существительных женского рода, образованных путем аффиксации; ср.: жилет - жилетка, промах - промашка, кассир - кассирша, купец - купчиха.

3. Существительные женского рода выделяются богатством и разнообразием грамматических средств выражения родовой принадлежности. Аффиксация делает женский род сильным, подчеркнутым, наиболее четко оформленным, создает различные экспрессивные оттенки у этих существительных, а это приводит к тому, что они часто получают вполне определенный стилистический паспорт и не могут быть использованы за пределами своего стиля. Показательно и то, что в случаях колебания грамматического рода у некоторых существительных формы женского рода закрепляются в профессиональной сфере, а мужского - остаются общеупотребительными: гарнитура (проф.) - полный комплект типографских шрифтов различных начертаний и кеглей, но одинаковых по характеру рисунка; гарнитур - без помет - полный набор, комплект предметов, служащих для определенной цели; желатина (техн.) - белковое вещество (коллоид) животного происхождения, раствор которого при охлаждении переходит в студенистое состояние; желатин (общеупотр.) – наименование

продукта питания.

Особым стилистическим своеобразием отличаются существительные со значением лица, образующие пары мужского и женского рода: студент - студентка, учитель - учительница, делегат - делегатка, докладчик - докладчица, кондуктор - кондукторша, лифтер - лифтерша, поэт - поэтесса. Существительные мужского рода выражают общее понятие о человеке, указывая на его социальную или профессиональную принадлежность независимо от пола; они имеют официальный оттенок, в то время как личные существительные женского рода отличаются разговорной или просторечной окраской, что препятствует их употреблению в книжных стилях, в официальной обстановке. На стилистическое использование подобных существительных женского рода оказывают влияние многие экстралингвистические факторы - от общественного разделения труда между мужчинами и женщинами, их социального неравенства в дореволюционной России до возникших в быту предрассудков о неравноценности слов женского рода, обозначающих профессии. Так, известно, например, отношение женщин, сделавших поэзию своим профессиональным занятием, к слову поэтесса. Анна Ахматова терпеть не могла, когда ее называли «поэтесса». Гневалась: «Я - поэт».

Принятое в книжных стилях официальное наименование профессии существительных мужского рода может создавать неудобства, если из контекста неясно, о мужчине или о женщине идет речь: Наград удостоены конструктор завода И.Б. Тищенко, заместитель главного металлурга завода Т.И. Гурджиенко, директор завода М. Шолар (называются фамилии женщин). В подобных случаях возможен комизм высказывания, и этим могут воспользоваться юмористы: - Машиниста Степанова знаешь? - Еще бы! - Женился. - На ком? - На начальнике станции. Или: Когда кончится война, поженим твоего сержанта на моем ефрейторе (из журн.).

В современном русском языке восприятие многих существительных женского рода со значением лица изменилось. До революции они воспринимались преимущественно как обозначение замужней женщины по должности мужа: председательша, губернаторша, дворничиха, но теперь на первый план выступает значение профессии. Ряд существительных этого типа архаизовались как лексические единицы, иные же утратили прежнее значение замужней женщины, получающей название по роду занятий мужа. И лишь отдельные слова сохраняют старинное значение суффиксов: генеральша. В то же время многие существительные женского рода со значением лица получили профессиональную окраску: прыгунья, пловчиха, конькобежка.

Влияние времени сказывается и на продуктивности словообразовательных моделей существительных женского рода в окказиональном словообразовании; ср.: разговорные иронические названия: критикесса, агентесса, гидесса, клоунесса, геологиня, хирургиня, директриса, шефиня. Многие окказионализмы этого типа имеют добродушно-шутливый оттенок, но есть и резко сниженные: гидша, учительша, учителка, воспитателка, воспитуха.

4. Особой экспрессией отличаются существительные общего рода, которые представляют одну из групп существительных со значением лица, называя людей по характерному для них действию или свойству и выражая при этом эмоциональную оценку (чаще отрицательную): гуляка, жадина, ломака, кривляка, писака, тихоня, умница, ябеда. По замечанию В.В. Виноградова, совмещение мужского и женского рода у таких существительных оправдывается их резкой экспрессивностью, они носят резкий отпечаток фамильярного и даже вульгарного стиля. Экспрессию таких существительных определяет, конечно, их семантика, однако перенос значения слов с формальным признаком женского рода на лиц мужского пола усиливает и подчеркивает оценочность. К тому же у писателей прошлого можно часто встретить и согласование с такими существительными по женскому роду: Горемыка я, горемыка неисходная! - жалобы башмачника Капитона в Муму И.С. Тургенева. Для современного языка нормой является согласование с существительными общего рода только по смысловому признаку: девочка - большая неряха, мальчик - большой неряха. [ 10, с.-304 ]