Глава 2. Критерии свободы оценки доказательств

§2.1. Внутреннее убеждение как критерий оценки доказательств

Проблема внутреннего   убеждения   при    оценке    доказательств    издавна является предметом острых дискуссий. Внутреннее убеждение рассматривается то как метод,  способ или принцип оценки доказательств,  то как  критерий  этой оценки,  то  как  ее  результат;  некоторые  авторы рассматривают внутреннее убеждение как единство всех или некоторых перечисленных аспектов. По-разному определяется и сама природа внутреннего убеждения: то в гносеологическом или логическом, то в психологическом смысле. Интерес к этой проблеме не случаен. Оценка  доказательств  по  внутреннему  убеждению  - вопрос,   от правильного решения   которого   зависит   успех    процессуальной    деятельности.   Отражая различные  стороны  доказывания,  убеждение во всех этих его значениях имеет непосредственное отношение и  к  оценке  доказательств.  Расхождение  же  во взглядах  на этот предмет связано с различным подходом к понятию "внутреннее убеждение",  с выделением какой-то одной стороны этого многогранного  понятия.

Анализ законодательства,  следственной и судебной практики  показывает,  что оценка  доказательств  по внутреннему убеждению означает такой порядок,  при котором, во-первых, эта оценка производится органом, ведущим производство по делу,   при   отсутствии   заранее установленных правил  о  значении  и  силе доказательств и,  во-вторых, эта оценка завершается категорическими выводами и решениями исключающими всякое сомнение в их правильности.       Таким образом,  в первом  смысле  внутреннее  убеждение  характеризует процесс    исследования, а во  втором  -  его результат.  Указание закона на внутреннее  убеждение  нужно  прежде  всего  понимать  как  исключительность компетенции  лица,  ведущего  производство  по делу.  Тем самым закрепляется прерогатива этого лица в области оценки доказательств,  подчеркивается,  что оценка  доказательств  является  его  неотъемлемым  правом  и обязанность.

Перелагать ее на кого- либо   или   руководствоваться   оценкой,  данной  другим лицом,  следователь,  прокурор,  судья  не вправе.   В этом смысле внутреннее убеждение   понимается,   как   самоубеждение,  как  формирование  собственного взгляда на фактические обстоятельства дела,  как необходимость личной оценки доказательств.  Указанное  требование  обеспечивается,  в  частности,  путем реализации принципа непосредственности уголовного процесса. Выше отмечалось, что предоставление оценки доказательств лицу,  осуществляющему  производство по делу,  означает его свободу,  самостоятельность, независимость при оценке доказательств.   Это    подчеркивается    рядом    положений    действующего законодательства. Внутреннее убеждение исключает всякое внешнее принуждение, и это свойство убеждения оттеняется словом "внутреннее".  Оно  предполагает: а)  необязательность  оценки доказательств, данной одним должностным лицом, для другого,    принявшего  дело  к  своему  производству;  необходимость  для принявшего  дело  заново  оценить  все доказательства;  б) необязательность оценки доказательств предыдущей процессуальной инстанции для  последующей  и необходимость  проверки  предыдущих оценок  на  последующей стадии процесса (проверка  выводов  органа  дознания  следователем,  вывода  следователя   - прокурором и т.  д.  ); в) необязательность оценки доказательств вышестоящим органом  для  нижестоящего,  в  производстве  которого  находится  дело,   и недопустимость  дачи указаний об определенной оценке отдельных доказательств или их совокупности;  г) необязательность для лица, ведущего производство по делу,  оценок, даваемых  доказательствам  различными участниками процесса в объяснениях,    показаниях,    ходатайствах,    заключениях  и   т. п. д) необязательность  оценок,   даваемых   доказательствам,  лицами и органами вне уголовного процесса (печать,  представители общественности, должностные лица различных учреждений)  и  недопустимость  какого  бы то ни было давления на лицо,  ведущее производство по делу.   Оценка   доказательств   по   внутреннему убеждению   означает    независимость   органов   расследования  в  отправлении процессуальных   функций.   Независимость   следователя   в   вопросах   оценки доказательств подчеркивается рядом положений действующего законодательства.

Внутреннее  убеждение  в  качестве  завершающего итога     оценки   доказательств   имеет   гносеологический,   логический   и психологический  аспект.  С  точки   зрения   гносеологической   содержанием внутреннего  убеждения  является отражение сознанием предмета исследования - конкретных фактов действительности, из которых и на основе которых слагается картина    исследуемого    события.    Иначе  говоря,  это  конкретные  знания  о фактических обстоятельствах   данного  дела.  Выше  мы  говорили  о  знаниях, которые   являются   "строительным  материалом"  для  наших  суждений,  служат средством оценки доказательств.  Здесь же речь идет о знаниях,  составляющих содержание внутреннего убеждения,  т.  е.  сами выводы, которыми завершается оценка доказательств.   А. А. Старченко справедливо пишет, что, будучи достоверными и единственно возможными,  суждения при итоговой  оценке доказательств    должны    включать    в    себя    и    знание  о  невозможности противоположного или какого-то иного мнения по тем же вопросам.[40]

Истина - это единство  знания  позитивного  и знания негативного.  В качестве позитивного выступает достоверное указание на искомые факты,  в качестве  негативного  - достоверное   представление   о  том,  что эти факты не могут быть ничем иным, кроме того,  что видит в них следователь.  В противном случае суждение носит предположительный,  проблематический  характер  и представляет собой версию, гипотезу,  а не достоверное знание,  необходимое для принятия окончательного решения  по делу.  Отсюда видно,  что вопрос о природе внутреннего убеждения связан с характером истины, устанавливаемой в уголовном судопроизводстве. Дл образования  внутреннего  убеждения нельзя довольствоваться предположениями, как полагают буржуазные авторы.  По неправильному пути  идут  и  современные исследования буржуазных  юристов  и  психологов, предпринимающих  упорные попытки "экспериментального" измерения внутреннего убеждения  (например,  по десятибалльной  шкале) и построения графиков, якобы характеризующих процесс формирования   выводов.    Подобные    разработки,    лишенные   научной   базы, представляют   собой   по  существу  своеобразный  рецидив  теории  формальных доказательств.       Совершенно неприемлемы   и   те   рекомендации   по   поводу   оценки доказательств,  которые содержатся в работах буржуазных авторов по  вопросам психологии  свидетельских  показаний.  Речь  идет  об  исчислении  различных коэффициентов, характеризующих полноту, точность, ошибочность, осторожность показаний,  которые, по мысли авторов, дают возможность при оценке показаний вносить  необходимые   поправки  и   таким  путем  с   наибольшей   точностью приближаться    к   истине.    Между    тем   каждое   доказательство   требует индивидуальной оценки.  Многочисленные факторы, действующие при формировании показаний,  и  индивидуальные различия,  характеризующие личность свидетеля, настолько   расширяют пределы  возможных  вариаций  и  различных   помех   и искажений,  что   нахождение  коэффициентов,  если  бы  оно  и  было возможно применительно  к  определенному  свидетелю,   практически   лишено   смысла.[53]

Внутреннее  убеждение,  чтобы  быть  достоверным,  должно представлять собой категорический однозначный вывод из материалов дела,  не допускающий никаких сомнений. Отсутствие сомнений в правильности наших знаний, выводов и решений обязательно для  внутреннего  убеждении.  При  этом  сомнение  нужно  понимать двояко:  как  логическую  возможность  при наличии  данных утверждать нечто несовместимое  с  высказанным   положением  и  как  психическое  переживание неуверенности  в его правоте.  Сомнение есть состояние колебания нашей мысли между утверждением и отрицанием каких-либо фактов или какой-либо связи между ними. Такое колебание нашего сознания между раз личными возможностями обычно имеет эмоциональную окраску.  В психологической науке о сомнении  говорится, что  это  сложное  психическое состояние включает "сознание недоказанности, неубедительности,  переживание   неудовлетворенности   тем,  что  выдается   за истину,  за  решение  поставленной задачи"  В процессе доказывания сомнения играют положительную роль,  побуждая исследователя к поискам  новых  данных, позволяющих  перейти   от вероятного к достоверному знанию.  Но при итоговой оценке наличие сомнений, свидетельствуя об отсутствии внутреннего убеждения, делает   невозможным  принятие   позитивного   решения   по  делу.  Теорией доказательств сформулировано поэтому  правило,  что  "сомнения  толкуются  в пользу обвиняемого". Эту формулу нужно понимать в том смысле, что сомнения в процессе доказывания должны быть устранены путем  дополнительного  собирания доказательств,  а если  дальнейшее  исследование  бесперспективно,  то  при итоговой оценке доказательств  сомнительный  факт  обвинительного  характера считается  неустановленным.  Говоря  о сомнениях при оценке доказательств,  мы подошли вплотную к одной из важных сторон внутреннего убеждении.

Убеждение как отношение  субъекта  к  своим   знаниям,  выводам   и  решениям,  как  чувство уверенности,  убежденности -  по  существу   психологическая  категория.  Слово "внутреннее" подчеркивает ее психологическую сущность.

Таким образом, внутреннее убеждение, это динамически развивающееся, обоснованное в рамках закона знание, имеющее значение для уголовного дела, свободное мнение субъекта познания, ни от кого не зависящее, являющееся основанием принимаемого судьей, присяжным заседателем, прокурором, следователем и дознавателем решения и важной нравственно-психологической гарантией его правильности и справедливости, заключающееся в категоричной, полной уверенности своих суждений с целью обеспечения реализации назначения уголовного судопроизводства.

§ 2.2. Закон и правосознание как критерий оценки доказательств

При оценке доказательств значимы нормы не только уголовно-процессуального, но и уголовного закона. В частности, нельзя установить, могут ли служить основой для вывода о предмете доказывания (его элементах) фактические данные, установленные по делу, не опираясь как на уголовно-процессуальный закон (нормы о предмете доказывания), так и на уголовный закон. Определенную роль. при оценке доказательств играют и нормы других отраслей права, раскрывающие содержание бланкетных диспозиций (нарушение правил безопасности движения и техники безопасности, правил несения воинской службы и т. п.) Если роль закона представляется достаточно ясной, то значительно сложней обстоит дело с вопросом о значении социалистического правосознания, как идеологическом и психологическом факторе, воздействующем на процесс доказывания и формирования внутреннего убеждения. Более того, этот вопрос оказался камнем преткновения для многих исследователей. Прежде всего несовершенным был в ряде случаев сам подход к освещению роли социалистического правосознания в процессуальной деятельности. Отправляясь от правильного положения о влиянии идеологии на познание, комментаторы ст. 17 Основ обычно не рассматривали механизма этого влияния, а воспроизводили общие положения о правосознании. Это затрудняло правильное понимание роли правосознания в данной области общественных отношений, в уголовно-процессуальной деятельности. Между тем правосознание представляет собой систему воззрений и установок, относящихся к различным областям права и правоотношений.[35] В конкретных исследованиях следовало бы говорить о социалистическом правосознании применительно к сфере гражданского или уголовного права, гражданского или уголовного процесса и т. д. В указанном смысле надлежит рассматривать и «уголовно-процессуальное» правосознание, куда наряду с общеправовыми идеями и принципами (они разлиты по всем сферам правового сознания) входит совокупность специфических взглядов и оценок, относящихся к явлениям и институтам только процессуального права. Вопреки этому вопрос о роли правосознания при выяснении фактических обстоятельств дела и оценке доказательств по внутреннему убеждению А. Я. Вышинский подменил вопросом о юридической и политической квалификации исследуемого события. Значение социалистического правосознания и внутреннего убеждения, как он утверждал, связано не с задачей установления фактов, а с определением общественной опасности преступления, оценкой допустимости или недопустимости деяния с точки зрения интересов социализма и т. п. [24]В результате подобного перенесения вопроса в область уголовного права правосознание оказалось как бы вычеркнутым из процессуальной сферы. Обходилось молчанием то положение, что в каждой области правоотношений социалистическое правосознание исходит из задач и отражает принципы соответствующей отрасли права. Правовое сознание в сфере уголовного процесса должно исходить из задач советского уголовного судопроизводства. Отражая демократические принципы советского уголовного процесса, воплощая прогрессивные идеи и эффективные для достижения истины положения советского доказательственного права, социалистическое правосознание, безусловно. несовместимо с необоснованностью и незаконностью действий и решений следователя и суда, фальсификацией доказательств и иными подобными явлениями. Содержание внутреннего убеждения судьи, прокурора или следователя относительно того или иного факта определяется в конечном счете конкретными обстоятельствами дела, отраженными в сознании фактами. Однако никакой акт человеческого сознания (в том числе и оценка доказательств) был бы невозможен, если бы каждый раз все содержание сознания субъекта исчерпывалось только отражением изучаемого события. Познавая конкретное явление и оценивая результаты своей мыслительной деятельности, человек использует ранее приобретенные сведения об окружающей его действительности, в которых воплощается результат как его личного опыта, так и исторического развития человеческого познания в целом. Чем обширнее запас знаний человека и чем глубже эти знания, тем более правильной будет и оценка им каждого нового явления. Это, разумеется, целиком относится и к оценке доказательств. Итак, если оценка доказательств по внутреннему убеждению непосредственно основывается на рассмотрении конкретных обстоятельств дела, то необходимой предпосылкой возможности и правильности этой оценки служит содержание сознания оценивающего субъекта, т. е. судьи, следователя, прокурора.[41]

Но сознание отдельной личности, если отвлечься от его специфических, индивидуальных черт, является по сути своей сознанием общественным, поскольку всякий индивид является продуктом общественных условий жизни своего времени. Общественное сознание существует и проявляется в различных формах. Одна из них —социалистическое правосознание —представляет собой совокупность идей, понятий и представлений Коммунистической партии и всего советского народа о праве и законности, а также эмоций, привычек, установок советских людей, связанных с правовыми явлениями. Социальная действительность отражается в сознании людей, во-первых, в виде различных продуктов ее познания и, во-вторых, в виде различных отношений к этой действительности. В зависимости от способа отражения правовых явлений в структуре правосознания выделяются познавательная часть (знания, идеи) — ее можно назвать правовоззрением, и социально-психологическая (переживания, установки и пр.) или правовая психологи Общепризнано различие рационально-познавательных и социально-психологических элементов, но не всегда это деление распространяется на конкретные виды общественного сознания. Между тем различный характер отражения социальных явлений в идеологии и общественной психологии прослеживается повсеместно. Так, религия —это не только религиозное учение, совокупность представлений о божественном, но и вера в божественное, религиозные чувства, обряды и пр. Разделение этих структурных образований в правосознании чаще всего ограничивалось вычленением правовой идеологии. Внимание к мировоззренческой стороне вполне оправдано той ведущей ролью, которую выполняет идеология во всех областях общественного сознания, в том числе и в правовой сфере. Отражение действительности в виде взглядов и идей сквозь призму классовых интересов служит руководством в борьбе за эти интересы, а в социалистическом обществе —защите общенародных интересов, выраженных в марксистской правовой доктрине. Но отражение правовой действительности в рациональной форме не исчерпывается правовой идеологией. Широко известны указания основоположников марксизма о наличии внеклассовых правил человеческого общежития, простых и всеобщих норм поведения, источником которых являются те стороны в условиях труда и быта, в элементарных основах общественной жизни, которые не сводимы к классовым отношениям, а органически связаны с условиями существования любого общества. Многие правила такого рода, признаваемые (хотя бы на словах) почти всеми социальными группами, зафиксированы в юридических пословицах и поговорках, отражающих многовековой опыт человечества. Это —суждения о должном и сущем, о праве и справедливости —одно из выражений народного правосознания («повинную голову меч не сечет», «пусть будет выслушана и другая сторона» и т. п.). К сфере правовых воззрений относятся и технико-юридические сведения, знания действующего права и его оценки, а также данные юридической науки, выраженные в форме понятий, определений, учений, теорий, в которых внеклассовые элементы сплетены с идеологическими. Психологическую сторону правового сознания или правовую психологию нельзя рассматривать, как это часто делается применительно к общественной психологии, в качестве низшего уровня сознания, стихийного, поверхностного и даже бессознательного образования, сама принадлежность которого к сознанию в силу этого весьма сомнительна. Общественная психология отнюдь не иррациональна и не безыдейна. Она обязательно включает в себя идеологические правовоззренческие компоненты, но не в форме теорий, идей, взглядов, представлений, а в виде убеждений, верований, идеалов, установок, привычек, традиций, отношений и переживаний.[17] В этом и состоит различие способов отражения правового бытия. Определяя основное содержание правовой психологии, идеология становится действенной или бездейственной именно благодаря ей В содержание социалистического правосознания входят представления об основополагающих принципах социалистического права, их значении для развития Советского государства, знание действующего законодательства, его оценка, а также психологическое отношение к праву, выражающееся в чувстве справедливости, привычке к равноправию и свободе, отвращении к произволу и беззаконию, стремлении к восстановлению нарушенного права. Социалистическое правосознание именно потому и является регулятором правового поведения, что выражает единство сознания и отношения советских людей к праву и законности. Высокоразвитое социалистическое правосознание проявляется не только в способности человека правильно понимать юридический смысл общественных отношений и событий, но и в его умении сознательно подчинять свои субъективные оценки и желания требованиям права. Следует сказать, что роль социалистического правосознания в регулировании общественных отношений не была одинакова в различных условиях, она исторически менялась. В первые годы Советской власти социалистическое правосознание трудящихся не только выражалось в законах, но и дополняло законы, выступая непосредственной основой правового регулирования тех общественных отношений, которые не были урегулированы нормативными актами. В известной (хотя и в меньшей) степени правосознание судей выступало как дополнение закона и в тот период, когда советскому уголовному праву был известен институт аналогии. В современных условиях развитой правовой регламентации общественных отношений и полного отказа от уголовно-правовой аналогии социалистическое правосознание применительно к уголовному судопроизводству полностью утратило функцию «дополнения закона». Для правильной оценки доказательств необходимо знать и понимать содержание юридических норм, основываться при их толковании на общих принципах социалистического права, неукоснительно и строжайше соблюдать законность, решительно отвергать всякие критерии оценки относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, не совместимые с социалистическим правом и коммунистической нравственностью. Социалистическое правосознание судьи, следователя и других участников процесса включает в себя как часть своего содержания знание действующего законодательства. В этом смысле руководствоваться при оценке доказательств социалистическим правосознанием означает то же самое, что и руководствоваться законом. Однако содержание правосознания, как было сказано, не исчерпывается представлениями о конкретных правовых нормах. Оно включает в себя и основополагающие идеи и принципы социалистического права, и отношение людей к правовым явлениям, к законности. Только единство всех этих сторон составляет правосознание. Подобно другим сферам общественного сознания, социалистическое правосознание неотрывно от политического сознания советских людей и коммунистической морали, обладает политическим и нравственным содержанием. Если значение познавательной, гносеологической стороны правосознания для оценки доказательств достаточно очевидно, о разобраться в той роли, которая принадлежит в этом процессе идеологической стороне правосознания, сложнее. Трудность усугубляется той путаницей, которую вносят в вопрос оценки доказательств буржуазные процессуалисты. По их мнению, люба идеология может только повредить объективности оценки, привнося в оценку доказательств ненавистный буржуазным ученым дух открытой партийности.[38] В действительности оценка любого социально значимого факта, затрагивающего интересы людей, всегда дается с позиций определенной идеологии, определенного мировоззрения. Все рассуждения о том, что этого «не должно быть», — пустая абстракция, отвлечение от того, что каждый следователь, каждый судья (как и любая система права) исходит из определенных классовых, социальных интересов. Софизм буржуазных юристов, отождествляющих всякую идеологию с извращенным, необъективным истолкованием общественных фактов, заключается в игнорировании того, что в зависимости от исторической роли класса его идеология может быть либо научной, либо антинаучной. В отличие от буржуазного правосознания, оправдывающего капитализм и поэтому вступающего, как и вся буржуазная идеология, в противоречие с объективным познанием действительности, социалистическое правосознание есть форма идеологии нового общества, интересы которого полностью соответствуют объективным законам исторического развития Как и вся марксистско-ленинская идеология, социалистическое правосознание не затрудняет, а способствует достижению объективной истины, служит одним из необходимых условий правильного познания фактов социальной действительности, объективной оценки поступков людей. Как именно выполняет правосознание свою роль в процессе оценки доказательств? Оценивая, скажем, достоверность показаний свидетеля, советский суд никогда не исходит из национальных, расовых, имущественных различий между свидетелями, из того, кто свидетель — мужчина или женщина. При этом убеждение, например, в равноценности показаний мужчины и женщины, лиц различной национальности есть по существу идеологическое убеждение. Ясно, что правильная оценка достоверности показаний в этих случаях основана не только на знании судьей такого требования закона, но и на его искренней убежденности в том, что женщина должна обладать действительным равноправием, что расовая и национальная принадлежность свидетеля ни в коей мере не влияет на его нравственный облик. Если судья думает иначе, то он не сумеет объективно оценить достоверность показаний. Нередко статьи Особенной части Уголовного кодекса содержат понятия, которые представляются достаточно ясными, но не имеют определения в законе. Так, ст. 38 УК РСФСР устанавливает, что при назначении наказания суд может признать смягчающими ответственность и не указанные в законе обстоятельства. Естественно, что для правильного определения предмета доказывания в этих случаях, для оценки относимости и значения доказательств, устанавливающих подобные обстоятельства, следователь, прокурор и судья должны обладать развитым социалистическим правосознанием. Социалистическое правосознание своей идеологической стороной входит в единое марксистско-ленинское мировоззрение, и именно через правосознание, коммунистическое мировоззрение участников процесса оказывает влияние на оценку доказательств. Вместе с тем, стимулируя достижение истины, оно это делает не автоматически, а опосредствованно, формируя стойкую тенденцию исследователя к правде, законности и справедливости. Здесь правосознание действует также своей психологической стороной, как правовая психология следователя и судьи. Представляется явным упрощением распространенная мысль о том, что соотношение социалистического правосознания и внутреннего убеждения есть отношение общего и частного При таком подходе получается, что исследователь, обладающий социалистическим правосознанием, при любом, даже ошибочном решении по делу, располагает и необходимым внутренним убеждением. Такая замена внутреннего убеждения правосознанием может стать оправданием бездоказательных решений. Неправильное определение роли социалистического правосознания привело некоторых авторов к тому, что правосознание было объявлено критерием оценки доказательств С этим нельзя согласиться, так как устранение объективного критерия, каковым, как уже отмечалось, является практика, методологически ошибочно. Проведение этой точки зрения в жизнь привело бы к тому, что следователь и судья для проверки своего внутреннего убеждения вынуждены были бы искать ответа опять-таки в своем собственном сознании, замыкаясь тем самым в порочном кругу. Нельзя рассматривать социалистическое правосознание и в качестве основы внутреннего убеждения. Считая внутреннее убеждение критерием оценки доказательств, некоторые авторы, чтобы придать этому «критерию» какие-то объективные черты, утверждали, будто внутреннее убеждение потому объективно, что оно основано, во-первых, на социалистическом правосознании и, во-вторых, на совокупности объективных фактов, установленных по делу. Не повторяя того, что уже сказано о неспособности внутреннего убеждения как субъективного фактора служить критерием оценки доказательств, отметим, что и правосознание, оставаясь достоянием человеческого сознания, отнюдь не является объективной основой внутреннего убеждения. Такой основой служит только совокупность фактических данных, собранных по делу доказательств.[26] Что же касается правосознания, то оно вообще не является основой внутреннего убеждения, а влияет на его формирование в качестве идеологического и психологического фактора более отдаленно. Если же правосознание рассматривать в качестве непосредственной основы внутреннего убеждения наряду с доказательствами, то нужно будет признать равную роль и значение конкретных фактических данных и правосознания. А если идти еще дальше —те и возможность замены одного другим, возмещения недостающих доказательств «правосознанием» следователя. Между тем неправильно понятые общественные интересы могут привести (а иногда фактически приводили) к признанию ложных или отрицанию действительных фактов и в конце концов к неправосудным решениям.[18] Потому-то основным требованием социалистического правосознания в области судопроизводства является обязательное установление истины по делу и правильное, справедливое его разрешение. Всякое искажение истины и отступление от закона, под каким бы предлогом оно ни происходило, противоречит интересам Советского государства, коммунистической идеологии, нравственности и правосознанию.