Воспоминание № 6
Темноту прорезают лучи прожекторов. Они медленно заполняют сцену, на которой студенты, под «огненным» руководством Сараимовой И.З. устанавливают декорации заброшенной Пражской синагоги, превращенной в не совсем «кошерный» еврейский театр «Мойша Ах!». Одновременно с этим Саримова И.З. контролирует работу студенток дошивающих стилизованные костюмы и следит за тем, что бы исполнители мужских ролей правильно наклеивали на славянские лица кошерные еврейские бороды и пьесы. Анастасия стоит у дверей актового зала, она одета в белый саван. Ей не по себе.
Анастасия (сама с собой). Зачем я согласилась?!.. Да, кто меня спрашивал!.. Скорей бы всё это закончилась! Не могу больше терпеть её противный голос! А эти жеманные жесты, значительные интонации, водянистые глаза, что вечно, закатываются по сторонам, когда я видетели не правильно произнесла свою интонацию, или забыла её гениальную мизансцену!.. Шагу не ступить, всё ей не так и не так! Сама бы играла, раз знает как! Актриса липовая!.. Не наигралась сука в молодости! Прав Витёк, теперь за студентов играет на репетициях, и хочет, что бы мы играли её, играющую роль!.. Ненавижу эту роль! Она мне ей всю душу отравила! Везде эта Сара, Сара, Сара!.. Я даже стала откликаться!.. Всё, скоро я сума сойду!
Саримова И.З. (обернулась к Анастасии) Сара, то есть... Настя, ты монолог повторяешь?!
Анастасия. Да.
Саримова И.З. Хорошо. Сейчас ребята закончат... (повернувшись в сторону сцены) Юля, не так!.. Я же сказала, ниже надо нарисовать, а шрифт должен быть не готическим, а немецким! Да и «Звезда Давида» у тебя кривая! Переделай, пожалуйста, до начала репетиции, пока я не разозлилась! (кричит) Что, ты как истукан встала?! Работай! (повернувшись к Анастасии) Готовься, сейчас будем сцену «Признания» проходить!
Анастасия (тихо). Слушаюсь.
Студенты поспешно уходят со сцены. Сараимова И.З. даёт отмашку. Включается нужный свет и подходящая музыка. На сцену выходит Анастасия.
Сараимова И.З. Стоп! Не так! Я же говорила, походка должна быть одновременно легкой и тяжелой! Сара начинает чувствовать, что её тело становится глиняным! Ещё раз!
Анастасия, побледнев, уходит за кулисы. Выключается и заново включается свет и музыка. Выходит Анастасия, проходит до другой кулисы, разворачивается...
Сараимова И.З. Стоп. Ну, все же было хорошо! А сейчас из действия выпала! Почему?!.. Расслабилась!.. Сара не может расслабиться, она чувствует, как внутри её красивого тела распространяется странное чувство. С каждым шагом она чувствует тяжесть в теле. Она ощущает вкус глины во рту. Вот ты когда ни будь пробовала глину на вкус?!.. А я пробовала! Неприятно, подташнивает, и, кажется, что вот-вот вырвешь! На лице должно быть страдание, а не уныние, как у тебя!
Анастасия. Я страдаю.
Сараимова И.З. Нет, дорогая, ты не страдаешь! Ты даже не знаешь, что такое страдание!
Анастасия. Мне рано...
Сараимова И.З. Заткнись, и продолжай! Рано ей!
Анастасия снова разворачивается, выражает лицом всё своё страдание и поднимает руки вверх, как будто хочет, кого-то поймать.
Сараимова И.З. Ну вот лучше же. Попробуй вот так...
Сараимова И.З. жеманно закатывает глаза, мучительно кривит рот, и слегка придурковато качает головой. Анастасия повторяет за ней.
Сараимова И.З. Молодец, делай так. Продолжай!
Анастасия (опустив руки). О, господь мой Егова...
Сараимова И.З. Иегова!
Анастасия. О, господь мой Иегова, что со мной?!.. Тебя я позабыла, и забросила молитвы, отдала я душу, и кому?!.. Тому, что ты презираешь, и на что ты наложил табу!.. И я счастлива, когда должна несчастной быть!
Сараимова И.З. (пародирует) И я счастлива, когда должна несчастной быть!.. Что это?!.. Опять не действуешь!.. Пойми, Сара, противоречивая натура, но до основного события, она могла ужиться, с тем, что в ней конфликтует! Что в ней борется?!.. Эх, из чего Бог сделал Адама?!.. Из глины! А Лилит?!.. Из огня! Стало быть...
Анастасия. В ней конфликт между огнем и глиной?!
Сараимова И.З. А в разборе у нас, что?!
Анастасия. Конфликт между плотским, рациональным, ограниченным и духовным, искренним, свободным.
Сараимова И.З. Да, хорошо! Чего хочет Сара?!
Анастасия. Ну, быть счастливой и свободной...
Сараимова И.З. А может?!
Анастасия (подумав) Нет.
Сараимова И.З. Почему это?! А смерть отца, изменения в обществе, открытие театра, триумф на премьере, и наконец, любовь к Виссариону?!
Анастасия. Она несчастна, потому что... голем!
Сараимова И.З. Настя, что ты несешь?! голем — это Виссарион!
Анастасия. Она тоже... Не из глины, живая, но биоробот! Она делает, то, что нужно делать, но не ёй, а отцу, обществу, публике и наконец, Виссариону! Она стопроцентная дочь глиняного Адама, и никакого огненного духа Лилит в ней нет, и быть не может, а если есть, то он проявляется в стервозности и нимфоманстве! Сара это закомплексованая, невежественная, пархатая баба, которой удалось встретить повернутого на самоопределении жиденка! Возможно Виссарион и, правда, человекоподобный кусок глины, оживленный черной магией, но если нет, то тогда вопрос: «Кто же голем?!» Она слушается, его как собачка, и принимая похоть за «великую еврейскую любовь», беспрекословно стремится вместе с ним, по еврейски изменить мир под сводами мертвого театра!
Сараимова И.З. Настя...
Анастасия. Я - Сара! (теряя сознание) Та, что осквернила белый саван!
Анастасия падает в обморок, головой ударяется об ступеньку стремянки, которую перед репетицией не стали убирать со сцены. Студенты бросаются к ней...