2. Парсонс

Сегодня многие полагают, что теорию Парсонса легко можно отнести к структурному функционализму такого рода. В 1960-е гг. я и сам так думал. Однако в действительности Парсонс никогда не принимал эту версию. Позднее, особенно в 1960-е гг., он совершенно открыто отошел от структурного функционализма, проведя разделительную черту между ним и своими собственными теоретическим разработками. Впрочем, и это верно лишь отчасти. В конце 1940-х гг. и в тот период творчества, который завершился книгой «Социальная систе­ма» (1951), Парсонс способствовал тому, чтобы структурный функционализм получил теоретическое оправдание, хотя сам всегда называл его «второй наилучшей теорией». В Гарварде Парсонс был инициатором исследований, посвященных усло­виям сохранения социальных систем, и некоторые результаты этих исследований вошли в его собственные работы. В своих рассуждениях в рамках структурного функционализма Парсонс старался включить в теорию проблемы девиантносги, границ социального контроля, ценностных противоречий и так далее. Таким образом, он внес очень существенный вклад в развитие этого структурного функционализма. Тем не менее, мне кажет­ся неправильным безоговорочно причислять Парсонса к этому направлению системной теории, так как и на начальном этапе, отмеченном работой «Структура социального действия» (The Structure of Social Action, 1937), и в 1950-е гг., в разрез домини­рующим тенденциям теоретического развития, Парсонс разра­батывал независимую и своеобразную версию системной тео­рии, которую я хотел бы сейчас кратко изложить.

Все работы Парсонса можно рассматривать как некий беско­нечный комментарий к одному-единственному предложению, и это предложение звучит так: Action is system, т.е. действие есть система. Я не знаю, существует ли это предложение в печат­ном виде в какой-либо из работ Парсонса. Мне оно известно в виде устного высказывания, но мне кажется и всегда каза­лось, что в нем содержится квинтэссенция послания Парсонса.¹Теоретиков часто просят сформулировать в одном предложении квинтэссенцию своей теории. Если бы этот вопрос был обращен к Парсонсу, то он, если я его правильно понимаю, должен был бы ответить: «Action is system». Этот тезис заслуживает вни­мания, поскольку после Парсонса теория действия снова вош­ла в моду, когда социологи обратились к идейному наследию Макса Вебера и некоторых теоретиков рагщонапьного выбора и на этих позициях разработали программу, контрастирующую с системной теорией, если не противоположную ей, как если бы теория действия и системная теория представляли собой различные, как принято говорить, «подходы», несовместимые друг с другом. Считалось, что теория действия в большей мере ориентирована на субъектов, на индивидов и скорее способна воспринять и включить в социологию психические, а также физические состояния. Системная теория, напротив, более абс­трактна и, возможно, больше подходит для отображения мак­роструктур. В любом случае, отдельные представители теории действия полагают, что действие и система - это две несовмес­тимые парадигмы. Всех, кто так считает, следовало бы заставить прочитать Парсонса. Может быть, это еще не окончательное решение проблемы. Конечно, можно считать теорию Парсонса неприемлемой саму по себе и, отвергнув ее, вернуться, скажем, к основным положениям Макса Вебера или к другим подобным основам. И все-таки именно Парсонс со всей ясностью понял 20

• и попытался создать теорию, которая учитывала бы это. - что действие нельзя отделить от системы или, другими словами, что действие возможно только как система.

Исходной точкой для этого парсонсовского тезиса послужи­ла ревизия социологической теории, т.е. попытка понять, что общего есть у таких разных классиков, как Макс Бебер, Эмиль Дюркгейм, Альфред Маршалл и Вильфредо Парето. Результат заключался в том, что общим являются взаимосвязи между системными образованиями, надындивидуальными порядка­ми, с одной стороны, и действиями как базальными операци­ями, с другой стороны. Грубо говоря, те компоненты теории, которые относятся к действию, Парсонс берет из работ Макса Вебера, а компоненты, относящиеся к системе, он заимствует у Дюркгейма. Однако вместе с тем он подчеркивает, что Вебер был вынужден включить в свою систему также системные ком­поненты, а Дюркгейм, в свою очередь, не мог избежать вопроса о том, из какого же материала образованы общества. Ведутся бесконечные споры о том, является ли эта интерпретация клас­сиков чересчур произвольной или она действительно адекватно отражает то, что думали данные авторы. Об этом можно спо­рить, но это не так уж интересно и имеет значение разве что для истории социологии. Нас интересует, как, при помощи какого понятийного аппарата, каких понятийных и методических уси­лий Парсонсу удалось создать впечатление (будем осторожны в формулировках), что речь идет об одной и той же теории.

Парсонс исходит из тою, что действие, отдельное действие, unit act, является лишь эмерджентным свойством реальности emergent property. Другими словами, есть некие компоненты, которые должны соединиться, чтобы отдельные действия ста­ли возможны. Задача социолога-аналитика тогда заключается в том, чтобы идентифицировать эти компоненты и исходя из этого разработать аналитическую теорию действия. Парсонс говорит об «аналитическом реализме», имея в виду, что «реализм» здесь существует постольку, поскольку речь идет об эмерджентности фактического действия. Речь идет не о понятийной конструк­ции, а о теории, которая учитывает условия возможности дейс­твия и может применяться во всех случаях, в которых действие происходит как действие. «Аналитической» эта теория являет­ся постольку, поскольку идентифицирует компоненты осущест- 21

вления отдельного действия, которые, в свою очередь, сами не являются действиями. Она в некотором смысле разлагает фено­мен действия на отдельные элементы, которые не могут быть в качестве некоего минидсйствия наряду с прочими включены в цепочку действий или в систему, состоящую из действий.

Понятия, с помощью которых проводится этот анализ, не­сколько варьируются. Сначала, вслед за Вебером, исследо­ватель использует различие цели и средства: для первичного понимания действия, еще до структурного или какого-либо другого анализа, необходимо выделить цель и средство. На что действующий направляет свое действие (1), чего он хочет этим достичь (2) - вот эти два компонента. Но это подводит к сле­дующему вопросу: какая схема норм лежит в основе выбора целей и допустимых средств? Этот вопрос Парсонсу диктует Дюркгейм, а именно его положение о том, что общество - это прежде всего нравственное единство, т.е. оно возможно толь­ко тогда, когда достигнут достаточный уровень нравственного консенсуса. Это, в свою очередь, означает, что и выбор целей, и ограничение средств не предоставлены самому действующему лицу, а существуют социальные стандарты, например, извест­ные недоговорные основы договоров. Общество, еще до того, как в нем кто-то сможет действовать, всегда уже интегрирова­но - либо нравственно, либо посредством ценностей, либо на основе нормативных символов. Оно возможно только в виде системы. По крайней мере, из этого исходил Парсонс. Другими словами, речь идет не только об оптимизации отношения цели и средств, а об условиях возможности и степенях свободы, кото­рая предоставляется индивиду или другим единицам социаль­ного порядка при выборе целей и средств.

Вопрос, который таким образом проникает в теорию, с пози­ций социологии знания нужно или можно рассматривать в кон­тексте кризиса мировой экономики, на который Парсонс реаги­рует в своей теории. Парсонс всегда недвусмысленно выступал против чисто утилитаристского обоснования социологии. Его интересовал вопрос, с помощью каких ценностей общество ог­раничивает индивидуальную свободу выбора целей и средств.

Этот вопрос влечет за собой еще одну проблему, а именно, какое место занимает в этом контексте теории действия, собс­твенно говоря, сам действующий, «actor». Если исходить из 22

понятия действия, то следует полагать, что действующий - это тот, кто действует; без действующего действие не состоится. Действие - это в определенном смысле выражение, проявле­ние воли действующего, и в этом значении оно субсидиарно. Однако у Парсонса все наоборот. Парсонс считает, что действие происходит тогда, когда выполнены необходимые условия, т.е. когда можно различить цели и средства, когда есть коллектив­ные ценностные стандарты и когда имеется «актор» для того, чтобы осуществить действие. Действующий - это лишь один аспект в совершении действия. Его присутствие как бы акцидентально. Кто-то другой тоже мог бы осуществить это дейс­твие, но чтобы оно вообще состоялось, в обществе должна быть некая готовность к действию, какая-то конкретизация потенци­ала действия. Таким образом, не действие подчинено действу­ющему, а действующий - действию. Вот кратко исходный тезис книги «Структура социального действия» (1937 г.).

Впоследствии, в 1940-е и в начале 1950-х гг., Парсонс как социолог обратился к теории социальных систем и именно на этой почве сблизился со структурным функционализмом. Последующее освобождение его теории от этой близости про­исходило очень медленно, постепенно и, как мне кажется, в свя­зи с возвратом к общему положению о том, что действие - это система. Полученные результаты были представлены в знаме­нитых и пресловутых перекрестных таблицах. Парсонс пола­гает, что есть четыре компонента, взаимодействие которых и обеспечивает совершение действия. Эти четыре компонента он, в соответствии со своей техникой построения теории, констру­ирует посредством перекрестных классификаций, т.е. сопостав­ляя различные переменные попарно. В одном ряду переменных - на схеме это ось абсцисс - проводится различение instrumental/consummatory. «Инструментальное» обозначает средства действия. «Консумматорное» обозначает то удовлетворитель­ное состояние, которое должно быть достигнуто, т.е. достиже­ние цели. Здесь имеется в виду не просто представление о цели, а то, что наступает, когда цель достигнута, когда удовлетвори­тельное состояние, можно даже сказать, совершенство систе­мы, установилось. Таким образом, в тезисе «Action is system» ось инструментальное/консумматорное представляет компо­ненты, относящиеся к действию. Другой, вертикальный ряд пе­ременных различает внешнее и внутреннее, т.е. внешние связи системы и внутренние структурные данности. Это системно-теоретическая сторона парадигмы «Action is System».

Если составить из этих крайних переменных перекрестную таблицу, то получатся четыре ячейки, которым Парсонс дал со­ответствующее название. Относительно этих названий нет ника­ких дедуктивных указаний, никаких четких методологических установок. Парсонс сам пребывал в нерешительности, не зная, как сформулировать эти указания, но на прямой вопрос честно признавался, что здесь речь идет не о логической дедукции, не о дедуктивном методе, а скорее об убедительных обозначениях того, что в конечном итоге должно быть понятно и так, когда видят, какие именно переменные комбинируются (Рис. I).

Иинструментальное/консумматорное

Внутреннее
(ситуация		Действие
человека)		Система
Внешнее

A G

Рис. 1: Система действия в «Общей парадигме ситуации человека»¹. А - адаптация, G - целедостижение (Goal Attainment). 1 - интеграция. L - поддержание латентного образца (Latent Pattern Maintenance).

То, что получается при комбинации инструментальной и внешней ориентации, Парсонс назвал «адаптацией». Система, если можно так сказать, инструментатизирует внешние связи и пытается достичь состояния, которое могло бы стать средс­твом для установления удовлетворительных отношений между 24

системой и средой. В случае социальной системы это, согласно Парсонсу, функция прежде всего экономики.

Затем идет комбинация внешних связей и осуществления консумматорных ценностей. Здесь речь идет о «достижении цели», как это называет Парсонс. Здесь тоже важно понять, что имеется в виду консумматорном состоянии, т.е. достижение целей, а не только проектирование будущих состояний. Если инструментальные ориентации представляют будущее, то консумматорные ориентации относятся к настоящему. Другими словами, действие должно приводить к удовлетворительным состояниям или оно не состоится. В сфере социальных систем эту функцию выполняет политика. Благодаря своей способнос­ти «добиваться того, чтобы дела были сделаны» («to get things done», как пишет Парсонс), политика достигает удовлетвори­тельных состояний, или же она обнаруживает свою несостоя­тельность в качестве политики.

Далее идет комбинация «консумматорного» и «внутреннего». Здесь речь идет о достижении удовлетворительных внутрен­них состояний. Парсонс называет это «интеграцией». Система интегрирует действия и, соответственно, действующих, обес­печивая им возможности удовлетворительных комбинаций. В теоретическом анализе понятие «интеграция» осталось доволь­но неясным и стало также объектом критики. Например, раз­личали интеграцию системы и социальную интеграцию, кото­рая вводила в систему действующих [людей]², но эта критика касалась лишь названий этих ячеек. Если посмотреть на тео­ретическую структуру, становится ясно, что в каждой системе при определенных данных условиях есть в настоящем времени такое состояние, которое должно быть внутренне реализовано и приемлемо в качестве настоящего.

И, наконец, последняя из возможных комбинаций относит­ся к паре «инструментальное» и «внутреннее». Здесь Парсонс использует странное словосочетание «поддержание латентно­го образца» («latent pattern maintenance»). За ним скрывается следующее рассуждение: структуры должны быть доступны на протяжении длительного времени, однако они не актуализиру­ются постоянно. В банк ходят лишь время от времени, чтобы снять со счета деньги. Влюбляются тоже не постоянно. В цер­ковь тоже ходят не все время. И тогда встает вопрос, что про­исходит в остальное время или как можно гарантировать, что структуры есть, что они доступны, их можно активировать, ак­туализировать, даже если в промежуточные периоды они оста­ются латентными. Отсюда проблема «поддержания латентного образца», стабилизации структур также в том случае, если они не используются. Для Парсонса это характеризует комбинацию «внутреннего», поскольку речь здесь идет о структурах, внут­ренне присущих системе, и «инструментального», поскольку необходимо обеспечить доступность подобных структур и в будущем.

Результатом этих размышлений, изложенных в виде пере­крестной таблицы, стала знаменитая схема AG1L, схема из че­тырех функций - адаптации (А), целедостижения (G), интегра­ции (I) и поддержания латентного образца (L). Парсонс реши­тельно настаивает на том, что могут существовать только эти четыре функции и что данная схема позволяет представить все возможности действия, которые есть у системы действия, и что вся последующая работа заключается в артикуляции этого ком­плекса из четырех составляющих. Более того, в поздний период своего творчества он считал, что данная перекрестная табли­ца может описать положение человека в мире («human condi­tion»).

Таким образом, схема AGIL - это парсонсовский коммента­рий к девизу «Действие - это система» или его реализация те­оретической программы, которая могла бы носить такое назва­ние. Соответственно, техника теоретизирования - это техника перекрестного табулирования, техника, сознательно применяе­мая для того, чтобы подчеркнуть закрытость комбинаторного пространства. Подобная техника гарантирует, что ничего не упущено, что нужно каждый раз спрашивать, что происходит с четвертой ячейкой или какова ситуация во второй ячейке.

Это гарантия полноты для Парсонса, по-видимому, свиде­тельствует о притязании его теории на своего рода универсаль­ность. Если учтено все необходимое для того, чтобы действие состоялось, это гарантирует полноту и, следовательно, уни­версальность теории. Тогда все, что можно сказать о действии, 26

должно и может быть встроено в эту теорию. В этом и состоит определяющая характеристика менталитета Парсонса: он смот­рит, каким образом он может разместить в своей схеме из четы­рех ячеек, из четырех ящичков те импульсы, которые поступа­ют извне, определив им ту или иную функцию.

Если мы учтем эту особенность, то мы увидим, что Парсонс является одним из величайших архитекторов теории, который испытывает свою необычную конструкцию и затем может на­глядно показать, чего можно достичь с помощью теории этого образца, какие последствия имеет дизайн теории и как он кон­трастирует с теориями другого образца, например, с диалекти­ческой теорией. Таким образом, Парсонсу мы обязаны очевид­ностью и наглядностью определенной теоретической архитек­туры. А очевидность и наглядность, естественно, всегда озна­чают, что другие теоретики усматривают для себя возможность раскритиковать ее и вынести свое суждение, на что способна и на что неспособна теория этого типа. Можно сказать, что речь здесь идет о логическом пространстве возможностей. И тог­да вопрос заключается в том, что дает нам гарантии, что все эти возможности действительно используются, что все места, которые предоставляет нам схема, в реальности тоже заняты. Эти вопросы становятся еще более актуальными, когда схема детализируется и четыре ячейки превращаются в шестнадцать и более, в зависимости от того, по какому принципу делится система. Впрочем, для Парсонса этот вопрос не встает, так как он исходит из того, что каждый раз, когда действие происходит, все эти ячейки должны быть заняты. В этом и заключается суть аналитического реализма, реализма в том смысле, что теория де­монстрирует, что действие возможно только так и никак иначе.

Вторая лекция

Каковы дальнейшие действия Парсонса? Что он делает с этими заданными переменными? Во-первых, его схема дает возможность определить основные задачи исследования. Я уже указывал на это обстоятельство. В случае, когда отдельное действие или комплекс действий сосредоточены на одной из этих функций, Парсонс говорит о примате одной функции («functional primacy»). В этом случае возникает соответствую­щая система, или, другими словами, соответствующая система дифференцируется вокруг отдельной функции. Так, при сосре­доточении, скажем, на функции адаптации в области социаль­ной реализации действия образуется система экономики.

Но каким образом такая система может быть «системой»? Как в таком обособленном комплексе может совершиться «дейс­твие»? Согласно Парсонсу, это возможно только за счет того, что в сфере, отвечающей за адаптацию, точно так же должны быть выполнены все четыре функции. Экономическое дейс­твие также должно выполнять свою адаптивную функцию, оно должно достигать своей цели, например, удовлетворительного экономического дохода, быть интегрированным и поддерживать образцы - собственные структуры - в латентном состоянии, т.е. уметь создавать такие структурные образцы, которые можно было бы передавать из поколения в поколение. Внутри единич­ной отдифференцировавшейся системы, специализирующейся на одной функции, снова встречаются все четыре функции.

Это ведет к общей теореме, что система может повторить­ся в самой себе, т.е. в каждой ячейке могут возникнуть четыре подраздела, и в каждой подсистеме может возникнуть четыре - и только четыре - подподсистемы. Вопрос о том, как далеко это может зайти, может ли система из шестнадцати подсистем быть подвергнута очередному четырехкратному делению, - это практический вопрос, касающийся достижимой комплекснос­ти системы, достижимой комплексности реального действия (Handlungswirklichkeit). Стоит ли это делать? Дойдет ли до это­го дело? Достаточно ли материала для того, чтобы в процессе бесконечного совершенствования можно было создавать все но­вые подсистемы? Нет необходимости принимать окончательное решение по всем этим вопросам. Теория в какой-то мере остав­ляет их открытыми, отдавая на откуп социальной реальности.

28

Это значит, что нужно наблюдать за тем, возникнет ли - и если да, то в каких обществах - специальная система, отвечающая за экономику или политику.

Здесь мы видим, что данную теорию отличает высокая сте­пень исторической, эволюционной открытости. Она может описывать различные исторические состояния с точки зрения того, выделились ли для выполнения специфических функций особые системы, т.е. имеется ли денежная экономика или по­литика территориального государства, а также как далеко про­двинулась дифференциация самой экономической системы и формирование соответствующих подсистем. Если исходить из этой теории, то сначала, возникает ощущение ужасающей ком­плексности этих процессов: 4 умножить на 4 умножить на 4 ad libitum, без предписанных теорией ограничений этого развития. Однако по сути Парсонс всегда может на это ответить, что мы должны посмотреть, используются ли эти возможности или нет. Фактическое ограничение заключается в том, что это всегда мо­гут быть только четыре функции, т.е. любая эволюция должна идти по проложенному пути совершенно определенной диффе­ренциации, но при этом, правда, может возникать дисбаланс. Например, при сильно отдифференцировавшейся экономике может отставать интеграция. Это как раз случай описанной Дюркгеймом проблемы солидарности в обществе с развитым разделением труда. Но эти состояния дисбаланса, как надеялся опять-таки Дюркгейм, временные, и в какой-то момент возни­кает необходимость в коррекционном догоняющем развитии в других функциональных системах. Таким образом, у этого, на первый взгляд запутанного и даже раздражающего правила ум­ножения систем вполне могут быть исторические, актуальные, реалистичные интерпретации. Парсонс тоже пытается исполь­зовать эти возможности в своих рассуждениях, которые можно отнести скорее к историческому подходу или к теории развития. Эти попытки могут быть успешными лишь постольку, посколь­ку ячейкам удается дать названия или обеспечить их большую правдоподобность, т.е. всегда уметь объяснить, какая реальность скрывается за той или иной комбинацией. Мне кажется, именно в этом заключается действительная трудность для данной сис­темы, потому что, как уже было сказано, эта проблема не может быть решена дедуктивно, но требует фантазии, изобретающей все новые и новые списки, а также большой доли теоретичес­кой креативности. Чтобы понять это, стоит проследить и про­верить, как действовал Парсонс в каждом конкретном случае, какие названия он давал ячейкам, а также какие новые познания и какого рода реализм скрываются за этим методом. В рамках данной краткой презентации теории мы не можем этого сделать в полной мере. Я вынужден ограничиться тем, что «проскло­няю» всего два случая.

В первом случае речь идет о самой общей версии систем­ной теории, т.е. о системе действия как таковой. Второй случай, примеры из которого я уже приводил, — это социальная система. Парсонс, кстати, использует применительно к этим уровням или степеням детализации теории понятие «системной референции» («system reference»). Одно из наиболее примечательных его воз­зрений заключается в том, что необходимо всегда различать сис­темные референции, т.е. нужно всегда знать, на каком системном уровне детализации всего комплекса разворачивается аргумен­тация и применяются определенные механизмы, определенные возможности обмена (interchange) и так далее.

Итак, мы пока находимся на уровне общей системы дейс­твия, на самом общем уровне, который предусмотрен в этой теории, если не принимать во внимание более позднее разви­тие общей теории «ситуации человека». Итак, действие как та­ковое: что гарантирует возможность отдельного действия как такового (Рис. 2)?

Инструментальное/ Консумматорное

Внутреннее	Культурная	Социальная
(к ситуации	система	система
человека)
	Поведенческая	Личностная
Внешнее	система	система

А

Рис. 2: Система действия. А - адаптация, G - целедостижение (Goal Attainment), I - интеграция, L - поддержание латентного образца (Latent Pattern Maintenance).

Адаптивную функцию («adaptation») здесь выполняет нечто, что Парсонс именует «поведенческим организмом» или «пове­денческой системой». Под этим подразумевается не вся биоло­гия в целом, скажем, химия клетки или то, что мы знаем о гор­монах, а также не анатомия человеческого тела или что-то в этом роде, но всегда лишь то, что организм должен совершить, чтобы поведение стало возможно, т.е. чтобы обеспечить поведенчес­кие компоненты действия. Кстати, здесь вы видите, что так на­зываемый субъект, действующий, здесь растворяется; одна его часть как раз и является «поведенческим организмом». Почему «поведенческий организм» помещен в эту ячейку, какую роль сыграла фантазия в том, что именно ему вменено осуществле­ние инструментальных функций и направленного вовне поведе­ния, - по этому вопросу могут быть самые разные мнения, как и в случае всех других отнесений, которые оставляют определен­ный простор для критики. Пока будем считать, что Парсонс так решил. Он рассматривает организм как ту компоненту действия, с помощью которой действие приспосабливается к внешним ус­ловиям или стремится к долгосрочному равновесию с внешни­ми экологическими условиями. Это положение небезынтересно как раз на фоне нынешнего интереса к связям между действием или обществом и экологией. Оно, в частности, говорит нам, что экология, окружающая среда воздействует на действие только в том смысле, что она влияет на «поведенческий организм», т.е. создает препятствия только в одном аспекте действия (причем не в культуральном) и требует приспособления на этом уровне. Общество не сможет выжить как общество действия, если орга­низм не будет обеспечивать возможность постоянно приспосаб­ливаться к экологическим условиям и не будет соответствую­щим образом устроен. Так, например (Парсонс часто приводит этот пример), он должен уметь поддерживать постоянную тем­пературу, чтобы обеспечить регулярное кровоснабжение мозга, и это происходит в процессе приспособления к температурным колебаниям окружающей среды.

Если задаться вопросом, могло бы у этой ячейки быть другое содержание, то сразу возникают сомнения. Однако если следо­вать указаниям Парсонса, то его решение выглядит довольно убедительным и дает своеобразные новые перспективы позна­ния, которые без этих решений вряд ли можно найти в соци­ологии - по крайней мере, в контексте, свободном от других перспектив познания, т.е. в контексте целостной теории.

Следующая ячейка, отведенная под «достижение цели», за­нята личностью - «personality». Здесь сосредоточены субъек­тивные функции - в значении психических или сознательных. Почему именно здесь и почему именно они? Для Парсонса, очевидно, важно ввести психическую систему как такую сис­тему, которая следит за тем, протекают ли действия удовлет­ворительно («consummatory»): они могут удовлетворять либо в процессе действия (в значении аристотелевской praxis), или соответствовать представлениям о цели и способствовать ее достижению. Опять-таки довольно странный взгляд на психо­логию. Субъект как бы конденсируется на функции контролера удовлетворительных состояний системы действия, а не только самого субъекта. Он ориентирован вовне. Как же так? Наверное, можно сказать (правда, это уже выходит за рамки того, что мож­но прочитать у самого Парсонса), что психическая система в состоянии постоянно передавать внутренние предпочтения, т.е. самосознание, сознание сознания, с помощью внешних рефе­ренций, т.е. с помощью восприятия. Если принять эту мысль, можно увидеть, что собственно психическая деятельность, в противовес долгой европейской традиции, переносится с мыш­ления на восприятие; и что ориентацию на окружающий мир, который здесь играет важную роль и контролируется в отноше­нии удовлетворительности значений (Werte), можно обнаружить в восприятии, возможном благодаря психической деятельнос­ти. Ведь «поведенческий организм» может контролировать только собственные состояния. Нервная система служит лишь наблюдению за организмом или, возможно, за самой собой. Она полностью герметична и только благодаря эволюции, эволюци­онному отбору адекватна условиям окружающего мира. Однако психическая система может, с точки зрения наслаждения и страдания (кстати, это тема парсонсовских исследований 1950- х гг.), контролировать саму себя по отношению к изменчивому окружающему миру.

Итак, мы снова имеем необычный двойной эффект. С одной стороны, возникает вопрос, почему именно эта опция выбрана для этой ячейки; с другой стороны, это дает стимул попытаться выяснить, что можно увидеть с помощью этой опции. Я имею в виду, что, если решение о тематизации психической системы преимущественно через восприятие или о тематизации ее вкла­да в систему действия через возможность восприятия уже при­нято, тогда можно найти аспекты, придающие убедительность этому выбору Парсонса в этой части общей модели.

В следующей ячейке комбинируются консумматорные и внутренние ориентиры, связи, функции, переменные и тому подобное. Сюда Парсонс помещает «социальную систему». На первый взгляд, это тоже странно. Почему это социальная систе­ма служит интеграции отдельных действий и почему интеграция понимается как создание внутреннего порядка в консумматорном аспекте, т.е. в аспекте настоящего времени? По-видимому, по мысли Парсонса, речь здесь идет о координации действий различных организмов и личностных систем, т.е. о том, как включить отдельных людей с их индивидуальными вкладами в сеть действий, состоящую из нескольких людей. Обращает на себя внимание четкое разделение личностных и социальных систем. Обе системы очень близки с точки зрения их вклада в осуществление действия. Обе представляют одну сторону в кон­тексте внутренней дифференциации среды системы действия. Если, кроме того, учитывается «поведенческий организм», то можно увидеть, что имеет место разложение единства челове­ка, его видимого, осязаемого единства, на три компонента. Все рассматривается с точки зрения того, какие компоненты каким образом способствуют осуществлению действия. Речь не идет об антропологии. Это своеобразный ответ на вопрос, который всегда в моде и возникает снова и снова: «Куда девается человек в социологической теории?»

И, наконец, на уровне общей системы действия остается еще «поддержание скрытого образца» или, иначе говоря, координа­ция инструментальной ориентации - не-отказ, не-пренебрежение структурными образцами - с внутренними ориентациями, т.е. с ориентацией на саму систему действия, а не на окружаю­щий мир. Сюда Парсонс помещает «культуру». В целом, в ка­честве теоретического решения, мне это представляется вполне убедительным. Культурные образцы отвечают за возможность реактивировать поведенческие образцы, в частности, роли и отдельные типы действия в ситуациях, разделенных большими временными промежутками. В любом случае, это одно из воз­можных определений культуры. Самого Парсонса использова­ние такого понятия культуры привело к полемике, которую я не буду здесь рассматривать подробно, по вопросу о том, возмож­но ли и если да, то в какой степени - включить в это поня­тие культуры технические артефакты, например, ремесленный инструмент, письменность и тому подобное. Нередко этнологи, антропологи и археологи склонны считать культурой все, что может быть найдено при раскопках, тем самым недооценивая семантическую компоненту культуры или же тематизируя ее всего лишь как инструмент, т.е. исключительно через язык. Для Парсонса это различие не так важно. Его понятие культуры ох­ватывает и возможность повторного использования того или иного инструмента, и возможность повторного использования языковых комбинаций, т.е. объединяет то обстоятельство, что мы помним слова и грамматику, и то, что мы можем повторно использовать молоток, после того как на протяжении несколь­ких недель его никто не использовал, но нам известно, где он лежит и для чего он нужен. Все это очень удачно называется условием интегрируемости совокупной системы действия. При этом интегрируемость понимается не в значении отдельной функции интеграции, а в значении системной интеграции без опоры на знаки.

Инструментальное / Консуматорное

Внутреннее	Фидуциарная
(к ситуации	система	Общность
человека)
	Экономика	Политика
Внешнее

Социальная система Рисунок 3: Социальная система. А - адаптация, G - достижение цели, I - интеграция, L - поддержание латентного образца.

34

Внутреннее (к ситуации человека)

Внешнее

G

Теоретическая программа гласит, что сначала должна про­изойти первичная дифференциация этих четырех подсистем или функциональных систем, прежде чем может начаться дальнейшая дифференциация уже внутри отдельных функцио­нальных систем. Чтобы более наглядно представить эту сферу вопросов, я хотел бы теперь рассмотреть социальную систему и попытаться показать, как Парсонс здесь представляет себе внутреннюю дифференциацию в соответствии со схемой AGIL. Это самая проработанная часть теории или, если хотите, самая ранняя ее часть, так как, в конечном итоге, Парсонс строил всю эту систему ради социологических целей (Рис. 4).

Инструментальное / Консуматорное

Телическая система	Система куль­туры	Филуциар. система	0бщность
		экономика	политика
	Поведенческая система	Система личности
Физико- химическая система	Система человеческого организма

Рисунок 4: Социальная система в системе действия (Handlungssysiem) в рамках «общей парадигмы ситуации человека». А - адаптация, G - достижение цели, I - интеграция. L - поддержа­ние латентного образца.

Рисунок 4 наглядно отображает тот уровень, на котором мы сейчас находимся³.

Я уже указывал на то, что адаптивная подсистема социаль­ной системы - или, другими словами, адаптивная подсистема интегративной подсистемы системы действия - называется эко­номикой. Выделение этого комплекса происходит тогда, когда адаптация системы действия к ситуациям окружающего мира приобретает большое значение в долгосрочной перспективе, т.е., грубо говоря, когда образуется капитал и вводится денеж­ный механизм, который всегда обеспечивает возможность ре­агировать на непредвиденные ситуации, которые складывают­ся в окружающем мире, посредством использования капитала, будь то с целью производства, покупки, извлечения ресурсов из среды или, как сегодня, ликвидации отходов. Реализм этой концепции заключается, на мой взгляд, в том, что денежный ме­ханизм играет решающую роль в выделении данной системы, т.е. что только деньги как итог эволюции (Парсонс в этой связи говорит о символически генерализованном медиуме коммуни­кации) привели к тому, что экономика выделилась в качестве подсистемы, что позволило улучшить условия адаптации к сре­де, т.е. обеспечить непрерывность системы действия на дли­тельную перспективу.

Функция «достижения цели» в рамках социальной системы определяется Парсонсом как политика. Это положение тоже вы­звало споры, которые интересны сами по себе, однако здесь я не могу уделить им достаточно внимания. Возражение вызывало расхождение либо с классическими, т.е. аристотелевскими, ста­роевропейскими и прочими представлениям о политике, которые ожидают от политики реализации истинно человеческого начат, либо с критическими теориями, которые видят в политике лишь придаток экономики. Согласно Парсонсу, политическая система является самостоятельной системой в социальной системе систе­мы действия. Особенность политики заключается в обеспечении консумматорных, т.е. удовлетворительных на данный момент со­стояний. Это тоже странным образом контрастирует с понятием политики, к которому мы привыкли и в котором политика рас­сматривается как инструментальный институт, постоянно пыта­ющийся добиться лучших результатов, лучшего состояния соци­альной сферы. Перед Парсонсом встает вопрос, действительно ли в этом заключается смысл политики. Парсонс описывает функ­цию политики в узком смысле как «принятие общеобязательных решений» («collectively binding decision making»). Это значит, что политика должна быть в состоянии принимать решения, которые, я бы сказал, являются общеобязательными в момент самого реше­ния, т.е. признаются всеми, находят поддержку и в этом смысле удовлетворительны, которые также основываются на вере в эф­фективность и правильность решений, возможно, также в автори­тет политика и в этом смысле являются консумматорными, хотя речь в них идет - и это второй компонент - о внешних функциях, т.е. об отношении системы и окружающего мира.

36

В то время как оба ориентированных на окружающий мир функциональных комплекса — «адаптация» и «достижение цели» - имеют, так сказать, известные, понятные обозначения, что как раз и послужило причиной столкновений Парсонса с общепринятыми представлениями экономической или поли­тической теории, две другие ячейки получили новаторские и относительно неопределенные названия. Сложно сказать, поче­му здесь проявилась подобная терминологическая недостаточ­ность. Возможно, это связано с односторонностью перспективы в современных социальных науках или в целом в современной теории общества, которая всегда придавала очень большое зна­чение различению государства и экономики или государства и общества, как говорили в XIX в., а другими сферами пренеб­регала, т.е. науке, искусству, воспитанию, праву и так далее не придавала такого же значения. В любом случае, Парсонс вы­нужден дополнить эту дихотомию политики и экономики, го­сударства и общества еще двумя функциями, а больше их быть не должно.

Функцию интеграции для социальной системы выполняет то, что Парсонс называет «общностью» и описывает с помощью таких выражений, как «система общности» (communal system) и других, эмоционально нагруженных выражений, не усиливая и не прорабатывая этот компонент на теоретическом уровне. Необходимо понимать, что здесь имеет место странное сочета­ние, что речь здесь идет об интегративной функции внутри интегративной функции. Ведь уже сама социальная система служит интеграции системы действия, и теперь эта функция повторяет­ся внутри этой функции. Это следует из вопроса о том, каким образом интегрирована сама социальная система, т.е. как удает­ся социальной системе мотивировать отдельные действия ради чисто социальных функций - несмотря на то, что здесь задейс­твованы люди, которые хотят действовать от своего имени или под свою ответственность, а также несмотря на то, что здесь за­действована культура, которая хочет действовать исходя из про­блем собственной согласованности и последствий определен­ных семантических схем именно для культуры, не учитывая при этом никаких социальных последствий. Здесь можно вспомнить о теологических спорах эпохи Средневековья, которые привели к Реформации и, усугубленные изобретением книгопечатания.

уже не могли быть остановлены на социальном уровне.

Таким образом, с одной стороны, в социальной системе обеспечивается интеграция для системы действия, а с другой стороны, социальная система сама должна уметь выполнять интегративные функции в таких социальных компонентах, как экономика, политика и так далее. Это и обозначается выраже­нием «социальная общность» («social community») и тому по­добными понятиями.

И, наконец, четвертый случай: в рамках социальной системы должна выполняться и функция «поддержания латентного образ­ца». В социальном порядке тоже возникает проблема сохране­ния структурных образцов в латентной фазе. Парсонс называет эту сферу «системой попечительства» («Treuhandlungssystem»), «фидуциарной системой», в том смысле, что она представляет культуру, которая обладает внутренней динамикой и изменяется гораздо медленнее - или быстрее, если речь идет, например, о моде, - чем это может быть воспроизведено в социальной сис­теме, так что в социальной системе существуют связи с культу­рой, ориентированные на переформулировку, интернализацию культуры в социальные образцы, на встраивание культуры в со­циальные образцы.

Здесь возникает вопрос, какой вообще может быть смысл в различении культуры и социальных систем. Это не совсем при­вычное различение, поскольку практически невозможно пред­ставить себе социальные операции, четко ориентированные на исключительно культурные аспекты, а с другой стороны, вряд ли можно представить себе социальные действия, которые об­ходились бы без этой функции «поддержания образца». И тем не менее Парсонс допускает возможность того, что в будущем может произойти что-то такое, в результате чего станет возмож­ной специализация социальных функций и социальных сфер действия, которые бы отвечали за фидуциарные функции в от­ношении культуры. Он написал целую книгу об американском университете преимущественно с этих позиций. Таким обра­зом, Парсонс имел в виду, что существуют такие социальные системы, которые подготавливают культуру - или то, что от нее в этом случае остается - для социальных функций, делают культуру приемлемой. Одна из интересных версий этой концеп­ции представлена в тезисе о том, что, очевидно, уже сегодня 38

существуют «интеллектуалы», которые берут на себя задачу со­циального представительства культуры.

Этим анализом системы действия в целом и социальной системы в частности я хотел бы ограничиться. Здесь для меня важно показать вам аргументационные возможности подобной теории, показать, с какими она сталкивается трудностями, ко­торые сама же и порождает, и как рассуждения, размышления над этими трудностями приводят к новаторским решениям, ко­нечно, если мы имеем дело с таким креативным теоретиком, каковым был Парсонс. Однако одновременно с этим проявля­ется определенная герметичность теоретической концепции. Понятия неизменно определяются лишь внутри этой схемы из четырех функций. Необходимость заполнять ячейки так, чтобы это выглядело убедительно, управляет теоретическими реше­ниями. И тогда все меньше смысла в рассуждениях о том, как парсонсовское понятие культуры связано с этим же понятием в культурной антропологии или с проблемами герменевтики а la Гадамер и тому подобным. Сравнивать теории становится тем сложнее, чем отчетливее выделяется отдельный, специфичес­кий образец теории.

Если вы до сих пор следили за моими рассуждениями, у вас могло сложиться мнение, что теория Парсонса занимается в ос­новном определением, наполнением и растолкованием ячеек. Однако такое понимание было бы совершенно неправильным. Во всяком случае, это затрагивает лишь один аспект обсужда­емой теории. Существенная часть последующих рассуждений касается отношений между этими ячейками, отношений меж­ду подсистемами. Все остальные теоретические инструменты предназначены для изучения последствий функциональной дифференциации. Это создает особый стиль теории. Она рас­сматривает дифференциацию системы действия и последствия постоянно прогрессирующей дифференциации, и это связывает ее с идеей Дюркгейма о разделении труда и в целом с социоло­гической традицией, которая описывала современное общество как дифференцированное общество.

У меня нет возможности останавливаться подробно на от­дельных попытках установить связь между подсистемами. Я лишь назову основные подходы. Первый подход связан с представлением об иерархии контроля. Системы упорядочены в виде двойной иерархии - сверху вниз и снизу вверх: AGIL и LIGA⁵. Культура, как говорит Парсонс, управляет системой «кибернетически», оказывая, при небольших энергетических затратах, влияние на социальные системы, которые, в свою оче­редь, влияют на личностные системы, а те влияют на организм. С каждым уровнем, если двигаться сверху вниз, энергетические затраты возрастают, но собственно средством управления явля­ется информация. В обратной перспективе речь идет об обуслов­ливании, т.е. об обеспечении энергетических возможностей для осуществления действия - в частности, возможностей физичес­кого перемещения и движений, сенсомоторных способностей, мотивационной энергии со стороны личностных систем и, если угодно, способности к взаимопониманию в области социальной системы и, наконец, обусловленных всем выше перечисленным основ для передачи и распространения культуры. Вот в чем со­стоит идея иерархии контроля.

Далее, есть еще одна, возможно, даже более важная идея, а именно идея символически генерализованных медиа обмена. Между системами существуют отношения взаимообмена (inter­change) (Парсонс пишет даже об отношениях двойного взаимо­обмена («double-interchange»)) на более общем и более конкрет­ном уровне, и каждая система имеет свои собственные комму­никативные медиа, с помощью которых регулируются отноше­ния обмена. Например, у экономической системы это деньги, у политической — власть, у социальной - влияние («influence»), авторитет, а у системы культуры внутри социальной системы это ценностные обязательства («value commitments»), обяза­тельства перед определенными ценностями. Существует очень тщательно разработанная теория конструирования таких медиа обмена по «сопоставимым критериям»⁶. Этот поиск масштабов для сравнения представляется мне грандиозной попыткой - по­пыткой соединить в одной теории тождество и различность. Далее, это также интересная попытка применить проблему ра­циональности - которую Макс Вебер поставил в отношении действия вообще, действия как такового, а затем разложил на