1.1.4 Балконные зазывалы

Когда в XVIII веке в крупных городах России на ярморочных площадях возводятся балаганы, возникает потребность в широкой рекламе праздничных представлений. Как и первый репертуарный набор комедийных заимствований пришел к нам из Европы, так и балаганные зазывалы появились у нас на балконах после гастролей иностранных трупп. Выглядело это так: на балконе располагался бессловесный комик, умело пародирующий своих коллег и безмолвно исполняющий различные сценки (рис.10). Исполненные им трюки, мимоигра, отдельные части основной программы привлекали будущих зрителей [1].

Само название «паяцы», привезенное заезжими гастролерами, держалось очень долго, вплоть до семидесятых годов XIX века. Это происходило еще и потому, что шутовская европейская одежда так же была в точности перенята. Балаганного зазывалу наряжали в костюм Пьеро - длинный черно-белый балахон с огромными пуговицами. Реалистичная диковинка была сразу переработана в лубочной графике, собственно, в начале, просто появились листы с изображением мима-зазывалы. И только потом уже образ балагура вместе с афишой будет печататься в рекламных целях.

Забегая вперед, скажем, что, примерно, к середине XIX века иностранного паяца начинают именовать просто «парнем» или даже «Ванькой-паяцем» [18c.69]. В наряд также привносят изменения. Появляется красная кумачовая рубаха, расшитая узором, зимой надевают тулуп, обязательным атрибутом становится бородка из пакли и балалайка.

Постепенно к пантомиме зазывал добавляют рекламный словесный текст и лубочное изображение, справедливо полагая, что это будет более действенная демонстрация. Картинка была хорошо видна издалека и понятна, потому как четкий контур лубочной графики, яркое колористическое решение, уравновешенность рисунка и письменного сопровождения были ясно читаемы. Большая часть рекламных листов в руках зазывал, обыгранная ими, превращалась в юморески; фантастические описания мгновенно обращали на себя внимание. Тем самым зрителя сразу вовлекали в игру, убеждали, что заведение пользуется успехом. К слову, приукрашивание, гиперболизация излагаемого, одна из характерных черт народной лубочной рекламы.

Сообщения о распроданных билетах и сиюминутном начале, не смотря на часто обратную ситуацию, выкрикивали все время, пока действовали балаганы. Иногда зазывалы выбегали с якобы негодующим лицом и произносили: «Опять полно! Ей-богу, полно!» [12c.118]. Конечно, то и дело, речи шутов не соответствовали и действительному театральному репертуару. Людей попросту обманывали, однако его мастерские свободные словесы, громкое исполнение, остроумие были по сердцу людям - и они покупали билеты.

От зазывалы зависели денежные сборы труппы, поэтому на балконе выступали самые остроумные актеры. Балконный фольклор оставил множество свидетельств потрясающих тирад, бойких куплетов, рифмованных острот. Вот, например, письменно зафиксирован такой куплет балагура, посвященный спектаклю «Царь Максимилиан»: «Господам купцам, молодцам, бледнолицым современным девицам – мое почтение. Всякая шушера нашу комедию слушала, осталась довольна за представление – еще раз мое вам нижайшее почтение! Эй ты там! Протри глаза спьяна! Увидишь самого царя Максимилиана! Царь он очень грозный и человек весьма сурьезный, чуть, что ему не по нраву, живо сотворит расправу» [1c.192]. Казалось бы, перед нами комичный текст, однако демонстрация во время говорения народных картинок, изображающих часто совсем других героев и исторических деятелей, подкрепление речей балагура лубочным повествованием, сразу настраивало зрителя на особое чуткое восприятие. Наивные неправильные фигурки на листах воспринимались, действительно, настоящими героическими образами. Сочетание слова и изображения вводили слушателя в совсем иную действительность. О том, почему же это происходило, подробно будет изложено при рассмотрении театрально-зрелищной природы лубка.

Подводя итог, скажем, что тексты закликал, с одной стороны, отличаются большим разнообразием, а с другой - выстроены по одной схеме. Комик говорит таким же языком, каким сложен и лубочный стих на картинке. Объясняется это фольклорной природой народного текста, его выработанной устоявшейся формой. Тем не менее в каждое конкретное исполнение вносятся индивидуальные незначительные черты. Попросту говоря, импровизация рождается в строгих традиционных рамках. Монологи – выкрики никогда не были строго заучены говорящими. Каждый раз вносились новые придумки в зависимости от настроения комика и публики.