Глава II. Поэтика I и II сатир Антиоха Кантемира.

2.1 Общая характеристика творчества Антиоха Кантемира.

  Князь Антиох Дмитриевич Кантемир, сатирик, перевод­чик и дипломат первой половины XVIII века, родился в 1708 г. в Константинополе. Отец его, князь Дмитрий Кон­стантинович, господарь Молдавии, был союзником Петра I в турецком походе 1711 г. После неудачи на берегах реки Прут, лишившись владений, он нашел убежище в России, и за по­терю престола царь вознаградил Кантемира обширными по­местьями. Поселившись вначале в Харькове, он скоро пере­ехал в Петербург и занял видное место при дворе Петра, который ценил его выдающиеся познания в языках, исто­рии Востока, философии и математике. Отправляясь в по­ход против Персии, Петр взял Дмитрия Кантемира с собой; моло­дой Антиох, будущий писатель, сопровождал отца; но старый князь заболел в дороге, вернулся с разрешения царя в свое поместье Дмитровку и там вскоре умер. В записной книжке Петра I сохранился такой отзыв о нем: «оный гос­подарь — человек зело разумный и в советах способный».

  Дети господаря росли в благоприятных для умственного развития условиях, однако только младший из них, Антиох, в полной мере воспользовался предоставлен­ными возможностями и впоследствии стал едва ли не са­мым образованным человеком своей эпохи в России. Ему крайне повезло с учителями, в частности старославянским и русским языками с ним занимался выпускник Московской славяно-греко-латинской академии Иван Ильинский, который помимо всего прочего привил юному Кантемиру склонность к литературному труду.

   В 1725 году Кантемир поступил на военную службу. Русское общество переживало тогда время хаотической и болезненной реакции. Реформы Петра I не получили про­должения. Горячо сочувствуя делам Петра, Кантемир со­знательно примкнул к небольшому кружку лиц, хранивших петровские предания, во главе которого стоял Феофан Прокопович. Настроения кружка нашли выражение в I и II сатирах Кантемира, которые в 1729 г. распространились в рукописях по Москве и Петербургу. Грусть при виде упадка петровских начинаний, тоска о минувшем «золотом веке, в коем председала мудрость», усмешка — то горькая, то брезгливая — заменяют у него чисто сатирический пафос. Сатиры Кантемира были приветствованы сочувственны­ми стихотворениями Феофана Прокоповича. В словах Феофа­на, однако, слышится и упрек в недостаточно смелом нападении на общего врага.

     Правление Анны Иоанновны открыло новую страницу в биогра­фии Кантемира. В 1730 году он и другие члены так называемой «Ученой дружины», в частности Феофан Прокопович и Валерий Татищев, участвовали в дворцовой борьбе против реакционных дворян, которые стремились ограничить власть Анны Иоанновны и вернуть допетровские времена. В этой борьбе победу одержало новое дворянство, и политическая карьера Антиоха Кантемира резко пошла вверх. В конце 1731 г. Он был назначен дипломатическим резидентом в Лондоне. Ше­стилетнее пребывание в Англии стало для Кантемира хоро­шей дипломатической школой. Приехав в страну, языка ко­торой он не знал, не имея непосредственного предшествен­ника, который мог бы познакомить его с обстановкой и дать характеристику людей и отношений, он очень быстро овладел английским языком и весьма успешно от­стаивал интересы России. Антиох добился, по признанию самих англичан, всеобщего уважения и похвал за высокие нрав­ственные свойства личности, позволявшие ему вносить боль­ше искренности и честности в дипломатическое дело, чем это было принято в его время.

     В сентябре 1738 года, в связи с изменениями в российской внешней политике, Кантемира переводят в Париж. Там он поддерживал отношения с умнейшими людь­ми своего времени, в частности с Шарлем Монтескье, чьи «Персидские письма» Кантемир даже перевел на русский язык. Занимаясь многочисленными государственными поручениями, Антиох Кантемир не забывал и о литературном творчестве. Именно за границей, он написал VI, VII и VIII сатиры, а так же серьезно переработал предыдущие свои произведения. К сожалению его попытки опубликовать свои сатиры в России не удались, и при жизни ни одна из девяти написанных им сатир, так и не была напечатана на Родине. Иногда он пользовался псевдонимом Харитон Макентин, представляющим анаграмму его имени и фамилии.

     Здоровье Антиоха Кантемира было слабым с детства. Пребывание на посту русского посланника во Франции в период, весьма сложный для русско-французских отношений, и прогрессиру­ющее заболевание глаз — следствие перенесенной в детстве оспы подорвали его окончательно. Кантемир заболел ча­хоткой и 31 марта 1744 г. встретил смерть.    

Судьба сочинений Кантемира оказалась неблагоприятной. Почти все его переводы, в частности творений Эпиктета и «Пер­сидских писем» Монтескье до нас не дошли. Об изда­нии перевода посланий Горация, любимого чтения Кантеми­ра, он успел позаботиться сам: переводы вышли в свет в 1744 году (Сементковский, с 19, 29).

Кан­темир был, по мнению многих, лишен художественного твор­ческого дара. Кроме того, по его собственному выражению: «не русак поро­дой», он не обладал тем творческим потенциалом, который столь мощно проявился позже в трудах Михаила Ломоносова. К тому же и стих его шел вразрез с музыкальными элементами русского языка. Кантемир писал классическим силлабическим стихом пришедшим в Россию из Польши, причем в присланном из Парижа «Письме Харитона Макентина к приятелю о сложении стихов русских» он старался доказать жизнеспособность силлабики для русского стихосложения. И все же разработанная чуть позже Тредиаковским и Ломоносовым силлабо-тоническая система, оказалась гораздо лучше приспособленной для русского языка и русской мелодики.

     Тем не менее, Кантемир был первым поэтом новой русской литературы, который осмыслял свою творческую миссию в масштабе всего мирового литературного процесса, разумеет­ся, в пределах концепции, воспринятой им от раннего французского просвещения. Он был ярым сторонником европеизации России и преобразований, совершенных Петром I. Когда деятельность Петра оказалась под угрозой, Антиох начал отстаивать её самым решительным образом в своих сатирах (Лебедева, с. 103, 23).

В истории русской литературы Антиох Кантемир занимает почетное место первопроходца. Как писал Виссарион Белинский: он «первым свел поэзию с жизнью» (Белинский, с. 280, 9).