8. Феномен «оттепели» в русской литературе.

Первые послевоенные годы знаменовали переход от героического к прозаическому состоянию мира. Исчезла причина, которая объединяла людей, — война— и возникло ощущение несовпадения личных и общественных интересов. Впервые в русле соцреализма появляются произведения, отражающие ценность отдельно взятой личности: «Золотая карета» Леонова, «Возвращение» Платонова. Война позволила взглянуть на советское общество другими глазами, в людях, привыкших рисковать собственной жизнью и берущих ответственность на себя, пошатнулась вера в справедливость существующего государственного строя. С другой стороны, сама победа воспринималась как мудрость вождя и правильность строя. Поэтому патриотический подъем сохраняется, война оставалась главным переживанием нации на протяжении 20 лет, но усиливается чувство одиночества и вины перед погибшими, такие настроения расходились с официозом. Раскрепощение масс, произошедшее в годы войны и особенно непосредственно после победы сменилось репрессиями конца 40-х — начала 50-х годов и затем «железным занавесом», состоянием холодной войны. Война открыла глаза на социальное устройство общества. Эти разнонаправленные настроения по-своему преломились в художественном процессе. Одну линию задал Казакевич повестями «Звезда» и «Двое в степи» (героико-романтическая), другую – психологического натурализма задал Некрасов повестью «В окопах Сталинграда». Первая линия возвышала войну до апокалиптических высот, другая – бытовая — вывела войну на нравственный уровень, сместилась вглубь советского общества, позволяя определить ценность человека в пограничных условиях. Начинается компания борьбы с космополитами, скатившаяся в откровенный антисемитизм, ошельмовываются Ахматова, Зощенко, Платонов. В этой атмосфере всячески поощряется тенденция помпезности, ложной эпичности и псевдомасштабности, особенно в этом преуспело кино: «Падение Берлина», «Сталинградская битва», «Третий удар». Вновь набирает силу производственный роман, где человек рассматривается в контексте коллектива (В.Кочетов «Журбины»). Все это свидетельствовало о том, что вновь возобладала тенденция соцреализма, кот. преодолевалась во время войны. Новых книг выходило немало, но их художественный уровень был крайне низок, это были скорее иллюстрации к идеологическим догмам, нежели полноценные произведения. Конец 40-х – начало 50-х годов – это самое позорное время в истории русской литературы, когда административная система с новой силой стремилась унифицировать литературу и искусство. Однако и на этом фоне наметились некоторые тенденции, предопределившие появление таких произведений, как К. Паустовского «Далекие годы» (1945) и «Золотая роза» (1953-55), М. Пришвина «Глаза земли», Б. Пастернака «Доктор Живаго», Л. Леонова «Русский лес». Крупнейшим и неожиданным явлением литературы 60-х годов стало её разделение на «городскую» и «деревенскую» вопреки всем традициям русской литературы. Хотя эта терминология вызывала осуждение писателей и критиков, она осталась, выражая суть литературных процессов. «Городская» проза, начинавшая как молодая и исповедальная, осваивала пласты городской жизни, с её конфликтами и бытом, поисками места в жизни и самоопределением героев. «Деревенская» проза исследовала национальные начала народной жизни, в первую очередь крестьянства, его устои и нравственные ценности. Она опиралась на русскую классическую литературу. Проблема традиций, истории народной жизни была характерна для того времени.