4. Этика объективного морального закона: Кант

4.1. Понятие свободы и её значение для обоснования этической нормативности в этике Иммануила Канта (1724 – 1804). Понятие долга.

4.2. Моральный закон. Отношение детерминизма и свободы в этике Канта. Постулаты чистого практического разума.

4.1. Наряду с субъективизмом в этике существует противоположное ему направление – реализм. Реалисты отстаивают убеждение, согласно которому этические нормы и ценности существуют объективно и в значительной степени независимы от индивидуальных предпочтений того или иного человека. Строгим реалистом, резко противопоставлявшим субъективные интересы и предпочтения, с одной стороны, и объективные этические нормы, с другой стороны, был И. Кант. В отличие от утилитаристов И. Кант отвергает любые формы обоснования этической нормативности, исходящие из цели поступка. Всякая цель, полагает Кант, определяется теми или иными индивидуальными склонностями, а склонности (и, соответственно, цели) имеют случайный характер: при иных обстоятельствах человек имел бы иные склонности и, соответственно, иные цели своих поступков. При этом и сами природные склонности человека, и поступки, совершённые под их влиянием, являются объектом действия универсальных и необходимых физических законов, имеющих, по Канту, детерминистский характер. И случайность целей, и детерминизм физических законов исключают какую бы то ни было свободу, а значит, делают невозможным и этическое долженствование, имеющее смысл только в условиях свободы. Таким образом, субъективистское обоснование оказывается несостоятельным.

Единственным основанием этической нормативности, согласно И. Канту, может быть только свободная воля, свобода которой определяется через её независимость как от случайности, так и от природного детерминизма. Зависимость такой воли от самой себя есть не что иное, как её следование её же собственным основаниям, которые, по Канту, имеют разумный характер, поскольку воля представляет собой деятельную, практическую способность разума. Поэтому этическая правильность поступка определяется не его целями, а его разумными основаниями, которые в отсутствие целей могут носить исключительно формальный, но при этом общеобязательный характер.

Специфика свободной воли, полагает И. Кант, становится ясна из понятия долга, поскольку долг есть «необходимость поступка из уважения к универсальному моральному закону». Момент необходимости и принудительности в понятии долга показывает, что человеческая воля не определяется в полной мере своими основаниями, но подчинена и природным склонностям, которые она вынуждена преодолевать, действуя в соответствии с собственным же универсальным моральным законом.

4.2. Моральный закон предстаёт в форме категорического императива, безусловного повеления, которое воля, таким образом, накладывает на себя сама. Будучи универсальным, моральный закон формален, однако имеет две формулировки. Первая из них выражает всеобщность морального закона: «поступай так, чтобы мáксима твоей воли всякий раз могла бы в то же время служить принципом всеобщего законодательства». В соответствии с этим, мáксима или субъективное правило поступка не должно логически противоречить моральному закону или, что то же, не быть внутренне логически противоречивым. Вторая формулировка морального закона выражает единственно допустимую цель поступка, каковой, по Канту, является сама обладающая волей разумная природа – человечество, как в лице субъекта поступка, так и всех существ разумной природы.

Способность действовать свободно, то есть действовать в соответствии с категорическим императивом, Кант выводит из природы самого разума: согласно теории Канта, детерминистская причинность есть одна из форм разума, определённым образом упорядочивающая многообразие наблюдаемых явлений. Таким образом, сам разум оказывается изъят из-под действия этой формы, источником которой он является, а потому его деятельная способность, воля, может действовать исходя лишь из самой себя, то есть свободно.

Вместе с тем, признаёт Кант, поступки, определяющиеся категорическим императивом, хотя и являются единственно свободными и этически правильными, но в исторической жизни человечества не осуществляют того высшего блага, на которое ориентируются, и не обеспечивают того счастья, которого заслуживают. Эта ситуация делает необходимым принятие убеждений, которые Кант называет постулатами чистого практического разума: бесконечное осуществление блага требует бессмертия души, а принцип справедливого воздаяния – существования Бога как справедливого судьи.

Критика Канта по адресу субъективистских теорий уместна и верна, однако сама этическая теория Канта, несмотря на свои неоспоримые достоинства, не свободна от логических проблем, замечавшихся уже современниками и отчасти связанных со смешением логической необходимости и логической обязательности, при том, что к этической нормативности имеет отношение только вторая.

Не менее важно то обстоятельство, что Кант резко разводит субъективные интересы, с одной стороны, и этические нормы, с другой стороны – таким образом, что чистый практический разум вместе с предпочтениями оказывается лишён и каких бы то ни было ценностей. А не имея предпочтений и ценностей, он не имеет и никаких оснований для поступка. Поэтому большой интерес представляют реалистические теории иного типа – демонстрирующие единство объективного блага и истинных интересов человека и таким образом сохраняющие то верное, что есть как в субъективизме, так и в строгом реализме.