4. Краткий литературный обзор.

Приступая к систематизации собранного языкового и фольклорного материала, мы изучили следующую интересующую нас литературу по теме:

Колесов «Русская диалектология», Дрофа, 2006; «Русская диалектология» Артамонова Н. А., Маховая О. А., Проколова Е. В., (Изд. центр «Академия», 2005) «Русская диалектология» (под ред. Л. Л. Касаткина), из которых мы узнали об истории изучения диалектов, о характерных чертах различных говоров, о работе над созданием диалектологического атласа. Работая над этими книгами, мы убедились в важности и нужности изучения родного говора.

Л. П. Якубинский «История древнерусского языка», под ред. акад. В. В. Виноградова, Москва, 1953, из которого мы узнали о фонетических процессах, происходивших в языке, о внутренних законах развития языка, о специальных методах его изучения.

А. Г. Широкова, П. Адамец, Й. Влчек, Й. Грабчек, Е. Р. Роговская «Учебник чешского языка», который дал нам возможность познакомиться с фонетическими явлениями в чешском языке (западнославянская группа языков), сходными с теми, которые мы наблюдаем в нашем говоре.

Учебники украинского и белорусского языков дали нам возможность проследить сходные языковые явления в группе восточнославянских языков.

Сборник статей «Вопросы поэтики и фольклора», издательства Воронежского университета, Воронеж, 1976 позволил познакомиться историко-типологическим методом изучения фольклора, с системой образов в русском песенном фольклоре, с поэтикой чумацких песен.

5. Место и сроки проведения исследования.

Исследования проводились в Селе Урыв, Острогожского района, Воронежской области в продолжение последних трёх лет (2006 – 2008гг.)

6. Методы исследования.

Изучая особенности говора, мы пользовались методом сравнительного языкознания, пробовали найти им объяснение в истории древнерусского, старославянского и общеславянского языка. Мы также пользовались сбором фактов живой речи, записывая их в беседах с носителями диалекта.

Мы изучили историю нашего села, стараясь в ней найти объяснение тем

особенностям, которые существуют в речи урывцев. Прежде всего, это касается произношения.

Фольклорные произведения мы записывали у исполнителей народных песен, которых в нашем селе немало; пословицы, поговорки, потешки собирали по крупицам из живой речи жителей, очень образной и яркой.

Обрабатывая собранный языковой материал, мы старались привести его к общим закономерностям языковых явлений, найти объяснение тем явлениям, которые существуют в говоре и найти параллели в родственных языках.

Фольклорные произведения мы постарались разделить по жанрам, определить их тематику, особенности поэтики.

II. Основная часть.

1. Из истории села Урыв, Острогожского района, Воронежской области.

Приступая к исследованию, надо сказать об истории села, истории появления украинского говора на Воронежской земле.

Наше село Урыв отметило своё 360-летие. Оно возникло по приказу царя Алексея Михайловича в далёком 1648-ом году как крепость в составе Белгородской черты для защиты южных рубежей русского государства от опустошительных набегов крымских татар. Возможно, на этой территории были более ранние поселения. Раскопки 1925-го года в районе нынешних сёл Селявного, Сторожевого, Урыва и в устье реки Потудани обнаружили памятники различных археологических эпох («Памятники археологии Южного Придонья» Аннотированный указатель. Воронеж, 1989, стр. 144 – 169). В районе Урыва была найдена керамическая посуда эпохи неолита, которая хранится в Санкт – Петербургском отделении института археологии Академии наук. В конце 50-х годов здесь же обнаружены орудия труда древних людей: молоток, топор, наконечники стрел. Летом 1992-го года при очистке фарватера Дона был найден выжженный из дуба чёлн, который пролежал в воде свыше четырёх тысяч лет. Есть в районе села и скифские могильные курганы, раскопки которых ведутся каждое лето, и в них принимают участие краеведы нашей школы.

Таким образом, можно сделать предположение, что на территории Урыва люди оставили следы своего пребывания с древних времён. В период

средневековья эти земли оказались в положении приграничной полосы между донскими славянами и восточными народами. С раннего средневековья до середины XVII Русь подвергалась набегам хазар, печенегов, половцев, монголо-татар. После распада Золотой Орды основной опасностью стали набеги крымских татар. Именно для защиты от их набегов

и решено было возвести несколько крепостей по правому берегу Дона, в числе которых была и Урывская.

Первыми жителями построенной крепости были служилые люди, переселённые из разных городов русского государства для несения сторожевой службы. Дальнейший рост численности населения Урывской крепости происходил за счёт украинцев с Черкасщины, которые примерно несли сторожевую службу, и поэтому царь был заинтересован в их переселении в крепости на образовавшейся Белгородской черте.

В июле 1652-го года в Урыв прибыли первые 100 семей черкас во главе с атаманом Тимофеем Ивановым. Селились выходцы из Украины и русские служилые люди в разных местах образовавшегося поселения, и каждой части сохранялся свой уклад жизни, свои обычаи, свой говор. Русская часть населения говорит на южно-русском диалекте русского языка, переселенцы же с Черкасщины сохранили до настоящего времени свой говор, имеющий необычные, уникальные черты, проявляющиеся прежде всего в произношении.

Интересен тот факт, что село Урыв находится в окружении русских сёл, жители которых говорят на южнорусском диалекте. Это Девица, Болдырёвка, Мастюгино, Селявное, Сторожевое, Солдатское. Половина жителей Урыва тоже говорит по-русски. Лишь те, кто ведёт свой род из выходцев из Украины, сохранили свой особенный, отличный от других говор.

Удивительно то, что за 360 лет очень близкого соседства, когда члены одной семьи часто относятся к носителям разных диалектов, он существует в своём особом виде, сохраняя произношение, объяснение которому найти очень непросто. В нашей местности работали в своё время фольклористы ВГУ, но диалектологи наш говор не изучали, хотя здесь очень много фактов, которые требуют объяснения лингвистов. Ведь это часть народного языка, живущего по тем же законам, что и литературный язык, но отражающего определённые процессы в его развитии. В. И. Даль, наш великий собиратель и хранитель диалектов, придавал огромное значение изучению народной речи во всём её многообразии, так как считал её неисчерпаемым источником литературного языка.

Общаясь с носителями украинского говора из разных населённых пунктов, мы осознали, что в Урыве говорят по-особенному. Это заинтересовало нас, и мы попробуем описать некоторые явления и найти похожие среди родственных языков.

2. Особенности произношения жителей села Урыв.

а). После предшествующих губных согласных «б», «п», «в» происходит йотация в словах. Например, урывцы говорят: «пьйэчь:» (печь), «вьйэк» (век), «на трвьйэ» (на траве), «бьйэлый» (белый) и т. д.

Сравнение с украинским и белорусским языками не дало результата, хотя это восточнославянская, самая близкая, группа языков. Мы начали поиск такого явления в западнославянской группе и обнаружили следующий факт: в чешском языке после предшествующих губных согласных происходит йотация, точно так же, как это мы наблюдаем в нашем говоре. (pesi – пеший, pesky – пешком; beh – бег; bezec – бежать; obed – обед; obеtdvat – обедать – произносится точно так же, как в говоре урывцев). Интересный факт, который было бы можно объяснить, если бы среди первых жителей Урыва были чехи. Но об этом никаких данных мы не нашли.

(Происходит в говоре и йотация перед «я», как в украинском языке: «пьйать» (пять), «пьйатка» (пятка), «пьйатныця» (пятница). Происхождение этого явления вполне понятно, так как мы имеем дело с украинским диалектом).

б) На этом совпадения с чешским языком не закончились. Еще одна особенность местного произношения: после «м» перед «е» появляется «н»: «мнесто» (место), «мнелкий» (мелкий), «мнелочь» (мелочь), «мнисяць» (месяц) и т. д. Аналогов такого произношения в восточнославянской группе языков не было найдено, но это явление мы наблюдаем в чешском языке в том же сочетании звуков (mekkiy – мягкий, mesto – город, mesic – луна) произносятся так же ( mne).

Примечание: знак (гачек) над буквой «е» указывает на йотацию предшествующих губных согласных. После «м» буква «е с гачеком» указывает на произношение «мне»

У нас возникло предположение, что эти факты относятся к явлениям периода общеславянского языка, которые сохранились до наших дней.

в) Ещё одной загадкой местного произношения является появление «в» перед «о» после согласных «д» - «т», «г» - «к», «ж»-«ч», «н»: «Двен» (Дон), «ствел» (стол), «гвед» (год), «квешка» (кошка), «чвелки» (чулки), «жвенка» (жена) «нвихти» (ногти), квинь «конь», причем «о» в произношении трансформируется в «е» или в «и». К сожалению, объяснения этому факту мы не нашли ни при сравнительном анализе славянских языков, ни в истории языка.

Наверное, это задача посильна профессиональным лингвистам. Мы же только обращаем внимание на существование явления и думаем, что если оно существует, значит, должно быть и объяснение. Хочется подчеркнуть, что это не индивидуальная особенность, а черта произношения всех носителей говора.

Вот, для иллюстрации, фраза, записанная в сельском универмаге:

«Звьесь мине два килограмма окорочквев, да жвенка заказала ны дуже мнелких. А мука у вас бьела?» (Взвесь мне два килограмма окорочков, да жена заказала не очень мелких. А мука у вас белая?)

г) Местоимения 3-го лица ед. числа муж. и жен. рода произносятся как «вен» и «вона». Но есть одна интересная деталь – произношение йотированного «у» в слове «ей» (дат. пад. местоимения она), которое звучит как «юй». С таким вариантом произношения мы также не встретились ни в одном из говоров, хотя из исторической грамматики мы узнали, что среди общевосточнославянских звуковых явлений наблюдалось такое, как изменение «je» в «о» и «ju» в «у» в начале слова, которое является общим для восточнославянских языков, но не наблюдается ни в западных, ни в южнославянских языках. Возможно, это явление имеет что-то общее с тем, которое мы наблюдаем сегодня в говоре села Урыв.

В урывском диалекте сохраняется звательный падеж и в живой речи, и в фольклоре: «Танько, Манько, мамо…», хотя в русском литературном языке он упразднён, так как совпадает с именительным, и «звательность» выражается только интонацией обращения.

Что касается лексики, то она преимущественно общая для тех, кто ведёт свой род от переселенцев из Украины. Но всё же сосуществование на территории одного села русского и украинского диалектов привело к взаимовлиянию. Так, слово «деньги» носителями украинского говора произносится как «дэньги» (в отличие от украинского «гроши»), «дЕвчина» - слияние русского слова «девушка, девочка» и украинского «дивчина». Таких примеров можно приводить множество. Но на одно слово нам хотелось обратить внимание. Неожиданно мы встретились со словом «дружбочка». Так женщины старшего поколения называют давнюю и самую близкую подругу, подругу детства. Такое необычное слово с ласкательным суффиксом и с «прозрачным» происхождением очень точно и ясно выражает понятие. Сколько таких ярких и точных слов родилось в народной речи? Здесь необозримый простор для поисков и находок.

Таким образом, мы видим, что в говоре жителей села Урыв много интересных черт, делающих его не похожим на другие диалекты. И еще одно наблюдение: ничто не хранит традицию так, как язык.

Урывский украинский говор существует века в окружении южнорусского диалекта и сохраняет свои особенности, в происхождении которых нам и хотелось разобраться, хотя здесь, наверное, больше вопросов, чем ответов. Мы только обозначили проблему обратили внимание на явление и высказали свои предположения.

3. Произведения устного народного творчества, записанные в селе Урыв.

Ни в чём так ярко и точно не проявляется характер народа, его самобытность, его мудрость, многовековой опыт, как в произведениях устного народного творчества. Остроумие, наблюдательность, меткость языка – в пословицах, поговорках, присказках, прибаутках; душа, мысли, самые сокровенные желания – в песнях.

Конечно, сейчас нелегко найти что-то новое, еще не записанное, неизвестное науке – фольклористике, но такие случаи возможны. И новые записи уже известных произведений тоже необходимы. Каждая такая запись подтверждает, что старая песня, пословица, поговорка жива, что её помнит народ. И еще: если, предположим, одна песня записана двадцать раз, а другая только два, значит, первую люди помнят лучше, поют чаще и любят больше.

Мы живем в селе, где еще жива народная языковая стихия. Время всё дальше отодвигает от нас ту пору, когда создавались фольклорные произведения. Постепенно уходят из жизни люди старшего поколения, и часто вместе с ними исчезают бесценные сокровища народной мудрости. Мы стараемся записать и сохранить те произведения устного народного творчества, которые знают и помнят в Урыве, и в том виде, в каком они здесь исполняются.

Нам проще искать жемчужины фольклора, чем участникам лингвистических экспедиций, потому что мы сами являемся носителями местного диалекта, живем в селе, поэтому можем слушать и находить что-то новое постоянно. Ведь в живой речи, меткой, яркой, с юморком, гораздо чаще можно услышать точный фразеологизм, пословицу, поговорку, чем при специально созданных речевых ситуациях.