Почему бойкотируют вечные двигатели?

Сотни лет бьются изобретатели разных стран над созданием "вечных двигателей". И создают! Крутятся-вертятся машинки самых удивительных конструкций, да вот беда - никак не могут умельцы пристроить свои детища. Так и уходят они в небытие, не успев осчастливить человечество. Давайте подумаем, почему это происходит? Почему "вечные двигатели" не находят применения? Что можно сделать, чтобы началось их массовое производство?

Итак, запишем условия задачи. Разработано устройство, позволяющее вырабатывать энергию без использования топлива. Актуально? Несомненно! Особенно сейчас, когда все чаще говорят об энергетическом кризисе, истощении запасов горючих ископаемых и экологической катастрофе. Казалось бы, такие установки должны "отрывать с руками". АН нет! Печальный опыт изобретателей, прошедших огонь, воду и медные трубы, говорит, что легче слетать на Марс, чем "пристроить" Perpetuum Mobile. Так в чем же дело? Каковы причины всемирного бойкота? Таких причин может быть несколько.

Во-первых, страх изобретателей потерять свою идею, быть обманутым, лишится доходов от внедрения разработки. Как следствие, возникает подозрительность, скрытность, что порождает, в свою очередь, сомнения инвесторов и чиновников в реальности существования машины. Ситуацию усугубляет то, что разработчики боятся показывать действующие образцы, опасаясь разглашения секрета его работы.

Во-вторых, всем известна огромная сила веры. Но такой же силой обладает и неверие. Ввиду того, что столетиями людям внушалось мысль о невозможности существования подобных устройств, возникла некая программа, блокирующая восприятие информации. Сейчас популярны методы нейро-лингвистического программирования. Похоже, что Французская Академия наук воспользовалась этим методом, наложив запрет на "вечные двигатели", отчего только упоминание о них просто-напросто отключает разум человека.

В-третьих, есть опасность, что неожиданное появление вечных и неисчерпаемых источников энергии, может подорвать мировую экономику, вызвать массовое разорение предприятий, безработицу и хаос. В этом есть разумное зерно, поскольку главной ценностью в мире являются не доллары, золото и бриллианты, а энергоресурсы. Без них жизнь цивилизации прекратится почти мгновенно.

С другой стороны, представьте, что произойдет, если у каждого человека на руках окажется безумное количество денег и драгоценностей. Скорее всего, это может окончиться катастрофой. Готово ли человечество принять бесценный дар в виде, дармовой энергии, и не деградировать при этом?

В-четвертых, имеет место противодействие различных монополий - нефтяных, газовых, лесных и прочих. Можно привести множество примеров, когда крупными концернами скупались и прятались "под сукно" технические разработки, намного превосходящие существующие аналоги. Понятно, что организациям, занимающимся профилактикой СПИДа, невыгодно появление эффективных препаратов, поскольку это лишает их гигантского финансирования. Так и нефтяным монополиям вечный источник энергии - что кость в горле.

И, наконец, пятая причина состоит в том, что Мир представляет собой некую саморегулирующуюся систему и не дает проявляться техническим разработкам, которые могут нарушить ее равновесие. Вспомним, что подводную лодку и вертолет придумал еще Леонардо да Винчи, но, появились они, спустя, много столетий, когда сознание людей было готово воспринять эти новинки.

Кстати, блестящей иллюстрацией этому является повесть братьев Стругацких "За миллиард лет до конца света". У главных героев книги начинались всевозможные неприятности, как только они подходили к решению какой-либо важной проблемы:

некая сила останавливала их, сначала мягко, а потом все более жестко, показывая, что полученные знания на данном этапе развития могут быть опасны для мира. Существует даже такое понятие, как "преждевременные знания".

Так что же, сидеть сложа руки и ждать, когда придет время? Нет. Наверняка, есть изобретения, которые, не относятся к разделу преждевременных. Многие разработки, в частности, губит эгоизм самих изобретателей.

Чтобы ответить на вопрос, как внедрить революционную технологию, можно обратиться к истории, которая изобилует подобными примерами. Вспомним, что совсем недавно весь мир ездил на лошадях. Несомненно, коневодство было очень развитой отраслью, и ни у кого из людей не возникало и мысли, что по земле можно перемещаться на чем-либо другом. И вдруг в мгновение ока весь мир пересел на чадящий, тихоходный автомобиль, сильно проигрывающий в то время лошади. При этом разом исчезли конные заводы, каретные мастерские, сфера производства кормов. По историческим меркам революционная смена технологий произошла почти мгновенно.

С другой стороны, можно вспомнить движение ткачей-луддистов, которые всеми силами препятствовали техническому прогрессу, разбивая ткацкие станки. А чего стоят картофельные бунты крестьян, которые сопротивлялись желанию Петра I распространить новую овощную культуру в России! В данном случае, общество противодействовало внедрению нового, а революционные преобразования проводил просвещенный монарх. Так что, ждать просвещенного монарха?

Ждать необязательно. Можно подыскать подходящую кандидатуру, создать партию и продвигать ее к власти. А, придя к власти, лидер изобретателей целенаправленно займется внедрением новейших технологий.

Можно создать условия, чтобы новые технологии стали востребованы. Например, жители Белоруссии и Украины сейчас крайне заинтересованы в альтернативных источниках энергии. Почему? Да потому что люди там платят огромные деньги за газ и тепло. Они созрели для "вечных двигателей"! Если и дальше будут взвинчивать цены на отопление, бензин и электричество, очень быстро народ бухнет кулаком по столу и потребует: "Давай альтернативу!"

Параллельно необходимо плавно менять сознание людей - от "Не может быть!" до "Где-то я это слышал" и "Кто же этого не знает!" Здесь велика роль средств массовой информации. Можно указать аналоги "вечных двигателей", уже используемых в быту. Можно обратить внимание на Природу: планеты вокруг Солнца вращаются? Еще как! Вселенная расширяется? Со страшной силой! Ну, чем не вечный двигатель?! Значит, Природа его не запрещает!

Можно также использовать вариант внедрения Perpetuum Mobile под кодовым названием "Хамелеон". Суть его заключается в следующем.

Поскольку название "вечный двигатель" набило оскомину, лучше предлагать его как "усилитель мощности", "гравитационный двигатель" или что-то в этом роде. По крайней мере это не вызовет психологического отторжения.

На первом этапе не следует раскрывать всех возможностей установки. Представьте себе следующую картину. В магазин поступает "экономичный электрообогреватель". Экономичность его заключается в том, что он некоторое время может работать отключенным от электросети.

Покупатель приносит его домой и включает в розетку. Обогреватель исправно работает. При выключении из сети он продолжает работать. Ничего странного - в инструкции написано, что так и должно быть! Но с течением времени выясняется, что установку вообще можно не включать в сеть, и она будет исправно работать. Секрет раскрыт, но "поезд ушел" - производство "вечного двигателя" налажено, он имеется в каждом доме.

Многое зависит от личности самого изобретателя. Кто-то мудрый сказал: "Чего боишься, то и получаешь". Боишься потерять изобретение, обязательно его потеряешь. Если не украдут, то не реализуешь. Не следует также забывать, что "свято место пусто не бывает": ты не используешь, другие придумают и реализуют. Есть, к тому же, еще один важный момент.

Неспроста говорят, что "идеи витают в воздухе". Это означает, что изобретатель является всего лишь приемником, а идеи, принятые им, принадлежат всем. Представьте себе, что радиоприемник, который поймал песню Аллы Пугачевой, возомнил себя певицей! Явный нонсенс: он всего лишь передатчик голоса певицы и песни. Так может, лучше не держать при себе то, что получил свыше, а отдать всем? Кстати, есть множество примеров, когда люди, поступая так, становились одновременно знаменитыми и богатыми.

Для того, чтобы убедиться, что изобретение своевременно, а значит жизнеспособно, можно воспользоваться различными системами прогноза. Так, прогноз петербуржца Станислава Варварина, открывшего циклы человеческой жизнедеятельности, убедительно показал завершение цикла использования горючих ископаемых в ближайшие десятилетия. А это означает, что грядет эра новых источников энергии. Неспроста, видимо, в последние годы идет вал изобретений в области "вечной энергетики".

Наконец, мы подошли к изобретениям, которые не внедряются ввиду своей преждевременности. Первый признак того - неудачи, которые вдруг сваливаются на голову изобретателей.

"Как только продвижение установки доходило до определенного уровня, все в мгновение ока начинало рушиться", - вспоминает пермский изобретатель Евгений Крылов. "Когда начали делать расчеты, под машину вдруг попал мой помощник, потом под КАМАЗ попал я сам, затем умерла мать. Я понял, что это последнее предупреждение", - рассказывает новгородский изобретатель Владимир Михайлов. У московского изобретателя Евгения Папушина первую установку украли, вторую разбили, а на третью "заморозили" финансирование.

Как поступить в данной ситуации? Ввиду того, что изобретатели - народ увлеченный, они часто не замечают нависшей над ними угрозы, продолжают работать и порой рано уходят из жизни. По этой причине можно было бы создать группу поддержки для отслеживания ситуации. Ее задача вовремя сказать: "Стоп! Дальше двигаться опасно!" В этом случае, изобретателю лучше на время отложить "опасную" разработку, и заняться другой.

Можно также использовать методику "разгрузки событий". Что это такое? Вспомните, как "разряжают" снежные лавины. По ним изредка стреляют из пушки. При этом маломощные лавины сходят, не представляя большой опасности. Таким образом, суммарная энергия сошедших лавин равна энергии большой лавины, а ущерб при этом минимальный.

Точно так же, когда у. изобретателя складывается критическая ситуация, группе поддержки следует "разрядить" обстановку: тайно украсть какой-нибудь болтик у "вечного двигателя" или напугать изобретателя холостым выстрелом из газового пистолета. При этом сумма мелких неприятностей будет достаточна, чтобы нейтрализовать критическую ситуацию, а вред окажется минимальным.

В общем, безвыходных ситуаций не бывает. Важно не зазнаваться, смотреть на шаг вперед и быть бдительным. "Ищите, да обрящите!"

ЧЕЛОВЕК

НЕСТИНАРСКИЕ ИГРЫ

Я отдыхал в Китене - небольшом курортном городке, что на черноморском побережье Болгарии недалеко от Бургаса.

Август выдался жарким, и я с удовольствием грелся под щедрым южным солнцем, лежа на горячем золотистом песке. Вода в море была необычайно теплой. Ее пенистые буруны с тихим шелестом лениво выползали на берег и, оставив обрывки изумрудно-зеленых водорослей и пеструю цветную массу мелких камешков, грузно осев, также лениво, с неохотцей, сползали обратно в море. Иногда на горизонте появлялся величавый белоснежный теплоход, который оживлял бескрайнюю голубую гладь, но в то же время своей медлительностью и важностью навевал сладкое полудремное состояние. Справа и слева пляж ограничивали острые серые скалы, твердые и неприступные, словно часовые, охраняющие покой этого мирного уголка. Легкий ветерок, иногда прорывающий их заслон, приятно холодил, словно нежной ладонью поглаживая разомлевшее тело.

В один из таких погожих солнечных дней я встретил на пляже знакомых, которые восторженно сообщили, что видели афишу, приглашающую посетить "нестинарские игры" - танцы на раскаленных углях. Об этом удивительном явлении ходило много слухов, больше напоминающих мифы или легенды, нежели просто свидетельства очевидцев, и возможность посмотреть на это чудо своими глазами казалась необыкновенной удачей.

Ребята недавно приехали работать в Болгарию, плохо знали язык и нуждались в переводчике. Узнав, что я немного владею болгарским, они обрадовались и пригласили меня с собой. Я охотно согласился.

Встретившись поздно вечером, мы отправились в Центр молодежного туризма, куда приглашала рекламная афиша. Представление должно было состояться в небольшом летнем ресторанчике с экзотическим названием "Кукери".

Идти нужно было несколько километров по шоссе, вдоль высокого берега моря. Дорога была пустынна. Она то и дело ныряла в густые заросли деревьев и кустарника, петляла из стороны в сторону, повторяла причудливые изгибы и повороты скалистого обрыва, о который внизу с глухим шумом тяжело разбивались соленые волны. Нагретый за день асфальт мягко продавливался под ногами, и казалось, что мы шагаем по длинной мармеладной ленте. Вокруг все благоухало. Сочные мясистые листья деревьев и яркие пестрые цветы дурманили своим ароматом. От темного уже неба, сумрачного леса, земли исходило вечернее тепло. Оно нежило нас, и казалось, что мы не идем, а парим или плывем в густом теплом потоке.

Вскоре показались многочисленные огни, которые, колыхаясь, отражались на поверхности волн. Из гущи огней слышалась приглушенная расстоянием музыка. Ее веселые звуки дисгармонировали с шорохом прибоя, шелестом листьев и легким потрескиванием цикад, и потому казалось, что нас окружает другой, неземной мир, отгороженный от шумного человеческого мира необозримой бесконечностью.

Наконец, дорога еще раз резко повернула, вынырнула из зеленой гущи, и мы очутились у соломенной изгороди ресторана.

Как и большинство болгарских приморских ресторанчиков, "Кукери" отличался своеобразием, сочной экзотикой и был по-домашнему уютен, располагая к спокойному отдыху. У калитки начиналась и вела сквозь заросли деревьев каменная дорожка, вымощенная круглыми, обкатанными водой булыжниками. Их поверхности были отполированы подошвами множества людей.

Дорожка вывела нас на освещенную круглую площадь с земляным полом, по окружности которого стояли островерхие хижины, напоминающие жилища папуасов. За площадью располагалось деревянное, украшенное резьбой здание кухни, откуда доносились потрясающие ароматы жаренного на открытом огне мяса, специй и приправ. На берегу бушевал гигантский костер - нестинарцы готовили место для своих игр.

Хижины имели форму конуса и были сплетены из тугих пучков желтой соломы. Внутри было просторно и прохладно. В центре стоял круглый стол и деревянные скамьи вокруг него. На столе горела свеча. От ее неровного света наши тени метались из стороны в сторону, словно находились в вечном беспокойстве. Пахло сухими травами и горячим воском. Обстановка была предельно проста и удобна.

Мы жаждали впечатлений и потому устроились под открытым небом, уже мерцающим серебряными звездами, за небольшим столиком на четырех человек. Входные проемы хижин были слабо освещены пламенем огня. Изнутри доносились приглушенные голоса, напоминающие шепот. Иногда раздавался женский смех, который ненадолго отодвигал тишину куда-то за темную

стену деревьев. Происходящее казалось сном и его хотелось смотреть бесконечно долго.

Подошел официант - молодой болгарин в национальном костюме - и принял наш заказ. Людей становилось все больше, они ручейком вытекали на "площадь по булыжной дорожке, растекались по хижинам и занимали свободные места за столиками на улице.

Прямо перед нами, в обрамлении прибрежных деревьев, раскинулась почти черная гладь моря. В темноте, еще сильнее, чем днем чувствовалась его невероятная мощь. Море с необычайной легкостью, свойственной всему большому и сильному, давало понять, насколько мы, люди, возомнившие себя царями природы, на самом деле по-детски слабы и беззащитны. От понимания этого становилось страшно, начинало томить смутное беспокойство, переходящее в легкую тревогу. Но снова в темноте раздавался приглушенный смех, и тревога растворялась в ночи.

Официант вернулся с подносом, и через минуту деревянный столик ломился от аппетитных блюд болгарской кухни. На большом медном листе вкусно дымилась скара - горка румяного от огня мяса, приготовленного разными способами. Здесь была пыр-жола - тонкие ломтики нежнейшей свинины с узеньким кантиком золотистого сала, которое таяло во рту, придавая мясу чудесный вкус и аромат. Свинину по кругу сменяли кебапчет - толстенькие короткие колбаски из говяжьего и свиного мяса, полосатые от следов железной жаровни, с необычным, но приятным вкусом из-за присутствия в фарше приправ - различных травок с терпким, пряным запахом, возбуждающим аппетит. Замыкало круг еще одно мясное блюдо - дроб - жаренная на углях печень. В центре высилась горка картофеля во фритюре, янтарные ломтики которого были необычайно привлекательны. К мясу подали бутылку красного вина с романтическим названием "Монастырско шушуканье". Вино, разлитое по фужерам, казалось густым и в бликах костра отливало рубином. Создавалось впечатление, что в фужере плещется не жидкость, а расплавленный самоцвет. Тонкий аромат прекрасного напитка необычайно гармонировал с резким, неожиданным вкусом скары.

Внезапно в центр круга, смешно косолапя и раскачиваясь из стороны в сторону, вылетел медведь. Он остановился, растерянно, как показалось, оглянулся по сторонам, словно выискивая кого-то в толпе, коротко, но, грозно рявкнул, и тут, как по команде, со всех сторон к нему выбежали люди в ярких костюмах. Живо заиграли годулки, тамбуры, свирели и все вокруг задвигалось в быстром неистовом хороводе. Танец был настолько заразителен, что притягивал к себе все новых и новых танцоров. Воздух был пронизан ритмом, который с каждой минутой объединял все большее количество людей. Даже медведь, казалось, испытывал человеческие чувства. Он весело скалился, вскидывал мордой, топтался на месте, смешно встряхивая задом.

Танец кончился так же внезапно, как и начался, и все шестым чувством угадали, что сейчас начнется главное. Люди молча, словно боясь разрушить охватившее всех чувство ожидания чуда, устремились в темноту леса, туда, где, на широкой поляне, на берегу моря золотым пятном светился костер. Разгоряченные танцем тела окунулись в ночную прохладу и ощутили легкую дрожь не то от холода, не то от странного волнения, которое возникло неизвестно от чего. Костер, словно звезда, звал к себе, манил своим теплом и светом, указывая тропу среди темных стволов деревьев.

Огонь уже не бушевал, словно насытился, устал от собственного буйства и прилег отдохнуть. Лишь редкие языки пламени, собрав последние силы, неожиданно вырывались вверх и, коротко лизнув воздух, тут же угасали. Но костер хитрил, притворяясь немощным и усталым, на самом же деле затаил свою силу до поры до времени и спрятал жар глубоко внутрь.

Ему удалось обмануть людей, и они, поверив, встали плотным кольцом вокруг тлеющих в темноте углей. Она была большая, эта гора, и казалась совершеннейшим ювелирным изделием, изготовленным настолько искусно, что каждый элемент его, каждый камешек жил своей жизнью, существуя независимо, но, взятые вместе, они олицетворяли гармонию. Отсветы тлеющих угольков отражались на лицах стоящих людей, и лица теряли резкие очертания, становились мягкими и добрыми. Вместе с теплом костер дарил ласку.

И лишь старый костровой знал коварство огня, изучил все его хитрости и потому молча стоял в стороне, тихо покуривая и усмехаясь, в густые усы. Он знал, что стоит только разгрести верхний слой углей, как костер покажет свою силу. Знал, но молчал, потому что люди должны были сами ощутить на себе эту силу.

Было абсолютно тихо и лишь, коротко и сухо потрескивали угольки. Казалось, даже деревья и звезды замерли в ожидании, а напряжение медленно, очень медленно нарастало и, наконец, в какой-то неуловимый момент достигло кульминации. Костровой, точно определив этот момент, взял железные грабли с длинной ручкой, размахнулся и спокойным движением снес верхушку тлеющих углей. Жар был настолько сильным, что люди, судорожно закрыв лица руками, наступая, друг другу на ноги, суетливо попятились - в темноту и прохладу. Люди отступали перед грубой силой огня, а костровой неторопливо и размашисто разгребал угли все шире и шире, пока не образовался шестиметровый круг, пышущий нестерпимым жаром. Даже на значительном расстоянии чувствовалось его дыхание, которое заставляло непроизвольно отворачивать лицо в сторону.

В темноте заиграла флейта, сначала тихо, потом все громче и громче, пока к ней не присоединился бубен. Музыкантов не было видно, и казалось, сама природа источает эту дивную музыку, которая лилась спокойно и естественно. Музыка гипнотизировала, заставляла забыть обо всем на свете, и потому никто не заметил, откуда в центре огнедышащего круга появилась хрупкая фигура девушки в белом, почти прозрачном платье. Девушка закружилась в плавном танце, но разум отказывался видеть в ней человека. Она была легка, словно эльф, и, казалось, парила в воздухе и туманном облаке своего призрачного одеяния. Внезапно музыка смолкла, наступила невыносимая тишина, и был слышен лишь страшный хруст горящих углей, на которые ступала босая женская нога. Хруст резал слух, терзал нервы, он был невозможен, но вместе с тем он был. Снова издалека нежно запела флейта, и в кругу появился босой парень в белых холщовых штанах и такой же рубахе с яркой вышивкой. Весело зазвенел бубен, и на углях закружились две фигуры - мужская и женская. Их движения были легки, проворны и изящны, но вот странно - чудилось, будто нестинарцы спят, а во сне, сами, не зная того, тихо парят над землей. А жар от костра по-прежнему щипал лицо.

Все кончилось внезапно. Музыка тихо угасла, фигурка девушки в белом выпорхнула из костра и мгновенно скрылась в темноте леса.

В кругу остался один парень. Он стоял на пылающих углях также непринужденно, как стоит горожанин на асфальтированном тротуаре. Отдышавшись от движения, он медленно походил по кругу, время от времени, разгребая угли ногой, потом вытащил сигарету, наклонился, зачерпнул горсть красных углей и прикурил от них. Зрители безмолвствовали.

"Ну, как, очень жарко?" - раздался вдруг насмешливый женский вопрос. Нестинарец, словно кошка, метнулся на голос, схватил жертву на руки и прыгнул с ней в костер. Тишину разорвал пронзительный женский визг. Парень наклонился к самым углям, визг усилился, а женщина неистово задрыгала ногами, колотя нестинарца кулаками по спине. Оцепенение спало, и на поляне разразился гомерический хохот.

Где-то далеко призывно зазвенел бубен. Нестинарец ловко поставил жертву на место и мигом растворился в темноте. Толпа людей, оживленно переговариваясь, неторопливо потекла к ресторану. Все еще находились в состоянии созерцания чуда.

Мы возвращались домой лесной тропинкой. Светила луна, рядом во сне спокойно дышало море, а в глазах стояло огненное пятно костра и на нем - невесомые фигурки людей.

"Сон, сон...", - твердил разум, а в ушах стоял легкий хруст углей под босыми ногами.

"Нет, не сон", - соглашался разум...