3. Определение общих принципов послевоенного устройства мира

Работа Крымской конференции проходила в период, когда война в Европе близилась к завершению. Сама жизнь выдвигала на повестку [134] дня определение послевоенного устройства мира. Проблемы внешней политики вообще, а вопросы послевоенного устройства мира в частности всегда находились в центре внимания Политбюро ЦК партии. Определена была советская внешнеполитическая линия и на этот раз. На Крымской конференции в первую очередь надлежало заняться проблемами, связанными с освобождением народов от фашистской оккупации. Народы Европы, в первую очередь освобожденные Советской Армией, стремились не допустить возвращения к власти тех, кто нес прямую ответственность за несчастья, обрушившиеся на них.

На Крымской конференции была принята «Декларация об освобожденной Европе». В ней указывалось, что три правительства договорились согласовывать в течение периода временной неустойчивости в освобожденной Европе свою политику в деле помощи освобожденным народам, а также народам бывших государств-сателлитов при разрешении ими насущных политических и экономических проблем демократическими методами. «Установление порядка в Европе, — говорилось в декларации, — и переустройство национально-экономической жизни должно быть достигнуто таким путем, который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору»{233}. Принципы декларации отвечали целям антифашистской, освободительной войны. Другое дело, какой смысл в этот документ вкладывали западные союзники. Влиятельные круги в США и Англии полагали возможным использовать его для вмешательства во внутренние дела стран Центральной и Юго-Восточной Европы в целях восстановления после войны пресловутого «санитарного кордона» вдоль западной границы СССР. «В этих кругах, — писал Гарриман, — забеспокоились, поняв, что Красная Армия займет Восточную Европу (Центральную и Юго-Восточную Европу. — Ред.). Ничто не могло предотвратить этого. Красная Армия отбросит силы нацистов в Германию и в процессе войны займет эти страны. Поэтому мы должны были употребить все усилия, чтобы народы этих стран по освобождении получили возможность создать свои собственные правительства»{234}.

Какие «собственные правительства» имели в виду в Вашингтоне и Лондоне, показала дискуссия по польскому вопросу, занявшая на конференции много времени. К моменту встречи «большой тройки» существовало два польских правительства: Временное национальное, осуществлявшее в стране реальную власть, и эмигрантское — в Лондоне, давно утратившее связь с народом. Правительства США и Англии продолжали игнорировать существование польского Временного правительства. Это встретило противодействие советской стороны, которая желала помочь польскому народу избрать демократический путь развития страны. В конце концов Рузвельт и Черчилль согласились признать Временное правительство, но предлагали включить в его состав некоторых деятелей лондонского правительства. Приняв это предложение, советская сторона пошла на компромисс, который в конечном счете оказался выигрышным для польского народа, так как создание реорганизованного Временного правительства национального единства привело к ликвидации лондонского правительства.

В Крыму было принято решение о восточной границе и об увеличении территории Польши. В коммюнике конференции фиксировалось: «Главы трех Правительств считают, что восточная граница Польши [135] должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши. Главы трех Правительств признают, что Польша должна получить существенное приращение территории на севере и на западе»{235}.

Решение Крымской конференции по польскому вопросу явилось победой советской политики, направленной на создание сильной, демократической Польши, связанной узами дружбы с СССР.

Конференция рассмотрела также вопрос объединения демократических сил Югославии. Главы трех великих держав рекомендовали маршалу И. Броз Тито и И. Шубашичу образовать Временное объединенное правительство. Они предложили расширить Антифашистское вече национального освобождения, включив в него тех членов последней довоенной югославской Скупщины, которые не скомпрометировали себя сотрудничеством с оккупантами. Преобразованное таким образом Антифашистское вече должно было стать временным парламентом страны.

На Крымской конференции было продолжено обсуждение вопроса о создании международной организации по поддержанию мира и обеспечению безопасности народов, начатое на конференции в Думбартон-Оксе. Позднее эта организация стала называться Организацией Объединенных Наций (ООН). Наибольшие трудности при выработке ее Устава встретились в процессе обсуждения порядка голосования в Совете Безопасности. На конференции в Думбартон-Оксе (21 августа — 7 октября

1944 г.) представитель Соединенных Штатов Америки явился инициатором так называемого права вето. Суть его сводилась к тому, чтобы решения Совета Безопасности имели силу только при единогласии всех его постоянных членов (СССР, США, Англии, Китая и Франции), но при этом голос члена Совета, замешанного в споре, предусматривалось не учитывать. Советский Союз отказался принять предложенный порядок голосования, так как вместо терпеливых поисков взаимно приемлемых решений державы, располагающие большинством в Совете Безопасности, могли обратиться к силе и вызвать войну.

Еще в декабре 1944 г. Рузвельт внес предложение, согласно которому принцип единогласия постоянных членов сохранялся при решении всех вопросов, за исключением процедурных, и «при решении вопросов по таким спорам, в которых член Совета (включая и постоянных членов) является участником, при условии, что решение принимается о мирных средствах разрешения спора»{236}. На Крымской конференции формулировка Рузвельта, получившая в дальнейшем название Ялтинской, была принята.

Советская делегация выдвинула предложение пригласить в качестве членов учредителей Организации Объединенных Наций Украинскую и Белорусскую ССР. Рузвельт и Черчилль согласились с этим. Учредительную конференцию по созданию ООН было решено созвать 25 апреля

1945 г. На нее приглашались Объединенные Нации по составу на 8 февраля 1945 г., а также те из «присоединившихся наций», которые объявят войну общему врагу до 1 марта 1945 г.

* * *

Крымская конференция руководителей СССР, США и Великобритании имела большое историческое значение. Она явилась одним из крупнейших международных совещаний во время войны и высшей точкой сотрудничества трех союзных держав в борьбе против общего врага. При [136] наличии доброй воли союзные державы даже в условиях острейших разногласий смогли достигнуть соглашений, проникнутых духом единства и общими интересами.

В коммюнике об итогах Крымской конференции констатировалось, что три великие державы подтверждают свое единство как в ведении войны, так и в организации мира. «Только при продолжающемся и растущем сотрудничестве и взаимопонимании между нашими тремя странами и между всеми миролюбивыми народами может быть реализовано высшее стремление человечества — прочный и длительный мир...»{237} Это сотрудничество было зафиксировано и в практических мерах. На конференции был создан постоянный механизм консультаций между министрами иностранных дел трех держав. Предусматривалось, что они будут встречаться по мере надобности раз в три-четыре месяца. Эти совещания намечалось проводить поочередно в Москве, Вашингтоне и Лондоне.

Вся работа Крымской конференции протекала под знаком неизмеримо возросшего международного авторитета Советского Союза и его миролюбивой политики. Результаты работы глав трех союзных правительств были встречены с большим воодушевлением всей мировой прогрессивной общественностью. Они послужили основой тех демократических, миролюбивых принципов послевоенного устройства Европы, которые были разработаны Потсдамской конференцией вскоре после победы над фашистской Германией.

После войны в буржуазной историографии выдвигались фантастические версии относительно конференции в Ялте, где США и Англия сделали якобы необоснованные уступки Советскому Союзу. Как отмечает американский историк правого толка А. Улам, Крымская конференция «приобрела зловещую репутацию» у некоторых на Западе{238}. Исходным пунктом для рассуждений подобного рода являются спекулятивные предположения, будто США и Англия могли навязать СССР свою точку зрения, но по непонятным причинам не сделали этого. Такие «сожаления» не имеют ничего общего с исторической действительностью.

В связи с предстоящей Крымской конференцией советник посольства США в Москве Дж. Кеннан представил меморандум, в котором констатировал: «Я полностью сознаю реальности этой войны и понимаю, что мы слишком слабы, чтобы выиграть ее без сотрудничества с Россией. Я признаю, что военные усилия России умелы и эффективны и в определенной степени должны найти вознаграждение при мирном урегулировании»{239}. Исходя из этого, Кеннан считал, что США и Англия самостоятельно не в состоянии осуществить свои планы в Центральной и Юго-Восточной Европе.

Американский исследователь А. Рапопорт замечает, что в США «существует мнение, будто Восточная Европа «была продана» в Ялте», подразумевая, что от влияния СССР в этом районе можно было избавиться сочетанием решительных дипломатических и военных действий после и даже во время войны. «Попытаться сделать это означало бы вести войну в Европе после сокрушения Германии. Хотя один или два американских сенатора могли иногда отстаивать его, такой образ действий нельзя было серьезно рассматривать в том политическом климате, который сложился в конце второй мировой войны»{240}. Таковы были «возможности» США, которые, по мнению современных реакционеров, Вашингтон якобы упустил. [137]

Советскому Союзу чужд подобный подход. Для него Крымская конференция является ярким примером возможности сотрудничества государств с различным социально-экономическим устройством. Она явилась свидетельством единства в лагере антигитлеровской коалиции по разгрому фашистской Германии и убедила народы мира, что война будет победоносно завершена в самом ближайшем будущем. Исстрадавшееся человечество видело в сотрудничестве СССР, США и Англии залог грядущей победы. На исходе войны СССР прежде всего и больше всего стремился к установлению прочного мира, равноправному сотрудничеству с другими странами. Путь к этому открывала политика мирного сосуществования, проводимая Центральным Комитетом Коммунистической партии и Советским правительством с первых дней Октябрьской революции.

Глава пятая. Наступление Советской Армии в Восточной Померании и Силезии