2. Электрический ток

2.1. Первые исследования

Весть об изобретении электрической батареи стремительно распространилась, вызывая такой интерес, какой не вызывало, пожалуй, ни одно открытие со времен Ньютона. 17 ноября 1801 г. Вольта из Парижа, куда его пригласил Наполеон, чтобы он повторил, свои опыты во Французском институте, пораженный и обрадованный, писал брату: “Я сам поражаюсь тому, что мои старые и новые открытия так называемого «гальванизма, которые являются лишь демонстрацией чистого и простого электричества, получающегося от контакта различных металлов, вызвали столько энтузиазма. Оценивая их беспристрастно, я сам тоже вижу в них все же некоторую ценность: они проливают новый свет на теорию элек­тричества; открывают новые пути для химических исследований с помощью некоторых частных явлений, вызываемых этими моими электромоторными аппаратами, как-то: разложения воды, окисления металлов и т.п., а также находят применение в медицине… Уже более года все газеты Германии, Франции и Англии полны сообщениями об этом. В Париже же они, можно сказать, вызвали фурор, потому что здесь к ним, как и к прочему_, примешивается крик моды”.

Однако это не было криком моды. Многочисленные обнаруженные явления были действительно поразительны. Научные изыскания стали про­водиться сразу по трем направлениям, взаимно перекрещивающимся и взаимообусловленным: изучение природы этого нового явления, изготов­ление все более мощных батарей и изучение новых явлений.

В 1801 г. Волластону удалось разложить воду с помощью электрических разрядов, подобно тому, как это уже ранее делалось при помощи батареи. В 1804 г. Б. Можону (1784 – 1849), профессору химии в Генуе, и независимо от него К. Л. Мороццо (1744 – 1804) в Турине удалось намагнитить стальную иголку с помощью тока от батареи, подобно тому, как Беккариа и другие намагничивали иголки разрядами электростатиче­ских машин или лейденской банки. Вильгельм Крюкшенк в 1800 г. получил от батареи видимые при свете дня искры, вызывавшие взрывы смесей. В том же году Антуану Франсуа Фуркруа (1755 – 1809) удалось с помощью батареи раскалить железную спираль; она даже сгорала, если ее помещали в резер­вуар с чистым кислородом, как в знаменитом опыте Лавуазье. Христиан Пфафф (1773 – 1852) заметил притяжение, действующее на кованый золотой листочек, помещенный между двумя проводниками, соединенными с полюсами батареи. Этот опыт был с большей точностью повторен Риттером и в 1806 г. навел Томаса Беренса (1775 – 1813) на мысль сконструировать свой электро­метр, называемый теперь электрометром Боненберга и состоящий из двух одинаковых батарей, соединенных противоположными полюсами с двумя металлическими пластинками, помещенными под стеклянным колпаком, между которыми подвешен тонкий золотой листочек. В 1811 г. Жан Андре Делюк (1727 – 1817) заменил две батареи одной, и, наконец, в 1850 г. Виль­гельм Ханкель (1814 – 1899) придал этому инструменту его нынешний вид.

Именно теории гальванического флюида, отличного от электрического, а вовсе не памяти Гальвани, как пишут некоторые историки, обязаны своим существованием введенные в употребление в первые годы XIX в. и дошедшие до наших дней научные термины и вошедшие в живой язык слова, образованные от имени Луиджи  Гальвани, например слово «гальванометр», введенное Робертсоном (1763 – 1837) в 1801 г. для обозначения измерителя интенсивности гальванизма по его химическому действию. Этот термин понравился Амперу, и он с 1820 г. стал прибегать к нему, но уже в нынешнем значении.