«Временной образ» в творчестве ребёнка

В определении своеобразия детского творчества особое внимание следует уделить рассмотрению проблемы «временного образа». Ребёнок безусловно мыслит предмет действующим во времени, при этом характер действия изменяется: от прямого, внеобразного реального действия с предметом к предмету в рисунке, лепке, действие которого ребёнок сам осуществляет за него. Далее, ребёнок переходит к изображению действия во времени: от множественности действенных моментов к единству действия.

Конкретно эта эволюция временного образа может быть условно выражена в ряде последовательных ступеней.

I ступень — внеобразное действие с материалом.

II ступень — в образе, возникшем без замысла (путём ассоциации формы, цвета), действие предмета не изображается, но реально осуществляется ребёнком (игра).

Случайно пересечённая линия даёт ассоциацию — «самолёт». Ребёнок поднимает лист бумаги и, двигая им в воздухе, трещит, гудит, как самолёт, затем опускает его и заявляет: «Приземлился». В другом случае ребёнок кистью стучит по бумаге и говорит: «Курочки клюют зёрнышки: ко-ко-ко».

Это реальное игровое развёртывание действия в лепке выступает ещё ярче, чем в рисунке, так как почти каждый комочек глины, в силу его объёмности, напоминает предмет. Ребёнок расплющил комочек и ассоциирует: «Котлетка, она горяченькая», — подносит к губам и отдёргивает: «Ой, обожгла»; ассоциация другого комочка с автомобилем заставляет ребёнка возить его по столу, дудеть «у-у» и т. д.

Детская стройка на протяжении всего дошкольного возраста тесно объединяется с игрой и становится детской архитектурой в подлинном смысле слова, начиная со старшего дошкольного возраста при условии соответствующих материалов и умелого руководства этой деятельностью ребёнка.

Наиболее сложная картина временного разворота действия предмета наблюдается в детском рисунке, поэтому мы на нём более всего и остановимся.

III ступень — в начальной стадии изображения по замыслу действие слабо выражено.

Новые возникшие у ребёнка изобразительные задачи оказываются для него достаточно трудными и поглощают его внимание, длительность и устойчивость которого ещё невелики. Ребёнку приходится представлять, из каких частей должен состоять предмет, какой формы каждая часть, как их соединить в единое целое: рука должна выполнить задачу, глаз проконтролировать выполнение.

Чем больше энергия и интерес ребёнка направляются в сторону работы над изобразительной формой, тем слабее развёртывается игровая сторона процесса. Поэтому те или иные моменты новых изобразительных достижений всегда ослабляют игровой процесс. Тем не менее и на данной ступени изображение продолжает жить в сознании ребёнка как реально действующий предмет (во времени). Так, мальчик трёх с половиной лет нарисовал «дом», но затем увлёкся штриховкой и замазал дом. На вопрос воспитательницы «Зачем замазал?» мальчик ответил: «Он сгорел, пожар». Был ли этот «пожар» результатом развёртывания действия по замыслу или вопрос воспитателя заставил ребёнка оправдать штриховку, но факт остаётся несомненным: в нужный момент ребёнок с большой лёгкостью и уверенностью мыслит предмет в живом действии (функциональное мышление).

Не все образы вызывают действие и не всегда ребёнок явно обнаруживает тенденцию показать действие, в особенности когда он преодолевает изобразительные трудности, изображая по преимуществу отдельные предметы, не связанные между собой действием. Тем более не каждый временной образ осуществляется ребёнком игрово. Целый ряд изображённых предметов мыслится ребёнком в действии, во времени, но без игры. Так, нами замечено, что изображаемые печальные действия реже обращаются в игру («он умер» или «корова посадила девочку на рога» и др.). Проблему «временного образа» не следует отождествлять с игрой.

При переходе к задуманному образу и позднее наблюдаются случаи, когда новое действие изображённого предмета вызывается личными эмоциональными переживаниями, и здесь видно, как легко, естественно ребёнок находит сюжетный мотив для его оправдания. Так, девочка трёх с половиной лет ассоциировала красочное пятно с «зайчиком», приделала к нему два ушка и позвала воспитателя посмотреть на её «зайчика с ушками». Но педантичный воспитатель ответил: «Я сначала подойду к Коле, потом к Марусе, потом к тебе». Огорчённая девочка заметила: «А он убежит». И действительно, когда воспитатель подошёл, зайца не было, он оказался заштрихован. «Убежал в тёмный лес», — заявила девочка.

Характерно для данной ступени появление сказочных персонажей. Однако это ещё не иллюстрация к сказке. Сказочные образы часто переплетаются с другими предметами.

Дети четырёх-пяти лет часто соединяют в одном рисунке образы и действия, не связанные друг с другом. Объединяющим моментом является удовольствие ребёнка вспомнить и нарисовать всё интересное. Так, мальчик четырёх с половиной лет рисует о «Красной Шапочке»: забор, «домик бабушкин», «волк съел бабушку и внучку» (их нет), «охотник спускается к ним на парашюте» (элемент современности), «убьёт сейчас волка». А далее из впечатлений, полученных в парке культуры и отдыха: «Собачка спускается в корзинке воздушного шара», и ещё далее: «Ёлочка, украшенная игрушками» — всё это на одном рисунке. Так ребёнок часто объединяет предметы не по логическому, а по эмоциональному признаку.

В глине переход к замыслу происходит быстрее, чем в рисунке, и осуществляется с меньшими трудностями, так как реальная объёмность формы, её осязаемость облегчают процесс появления образа и осуществления с ним реального действия. Поэтому все предметы, обладающие действенными свойствами, в руках ребёнка реально действуют. Лепка ребёнка в этих случаях выполняет функцию игрушки. Однако ряд статических образов остаются недейственными (грибы, овощи, корзинки с фруктами и др.).