Покушения мифологии на сказку

Сказка не всегда оказывалась свободной. Заключенную в этом жанре энергию понимания жизни иногда использовали даже для государственного строительства. Так город-государство Афины, например, рожден из мифа об Афине Палладе, как Афродита (соседка Афины по Олимпу) из морской пены.

Но если бы речь шла только о названиях!..

Мифология много раз в истории пыталась институционализировать сказку. Сказочная реальность объявлялась действительностью, и неверие в нее становилось кощунством. На таких идеологизированных (как сказали бы мы сейчас) сказках было замешано идолопоклонство с его кровавыми жертвами. И более цивилизованные древние государства следили за лояльностью своих подданных и усердно карали тех, кто был непочтителен к богам — главным героям официальной мифологии.

Но стихия сказки все-таки брала свое — и герои мифов с течением веков снова становились сказочными персонажами. Нередко вместе с ними погружались в сказочную пучину и персонажи исторические, реальные, обретая новое, не менее деятельное существование.

Любопытна история «толкиенистов». Вряд ли Толкиен, великолепный знаток мифологии и создатель собственного сказочно-мифологического эпоса, мог ожидать появления в далекой от него России целого молодежного течения, подхватившего затеянную им игру вплоть до превращения ее в стиль жизни. Толкиенистов (которых сторонние наблюдатели, а иногда и они сами, с юморком называют «толканутыми») насчитывается несколько тысяч (по другим оценкам, даже десятки тысяч). Они устраивают многодневные лесные «игрища», воспроизводя, осуществляя построенную Толкиеном виртуальную реальность, вживаясь в нее до полного погружения. Но это уже не могущество мифологии, а могущество сказки. Это следствие удивительной, как бы исторической достоверности параллельного мира. И — свободы выбора для своей приверженности ему.

Попытка мифологии силой вменить сказочный мир в качестве реальности рано или поздно кончается неудачей. Путешественнику нужно чувствовать себя в этом мире свободным. Только так он может с помощью сказки познавать себя, странствовать по своему внутреннему миру.

Фантастика: между наукой и фантазией

Любопытна судьба одного литературного жанра, близкого к сказке: научной фантастики.

Этот жанр, порожденный научно-технической революцией, казалось, может стать своеобразной заменой сказке — по крайней мере для новых людей, с новым, научно-техническим мышлением. Это была игра по новым правилам. Поначалу все сводилось к нашей сегодняшней встрече с завтрашним миром.

Но та фантастика, в которой научно-техническая фантазия преобладала над игрой, над сказанием, над притчей, царствовала недолго. Постепенно стало ясно, что и здесь важнейшей виртуальной реальностью остается вселенная человеческой души. Сказка стала возвращаться в фантастику. Возвращаться в виде фольклорного маскарада, как в «Заповеднике гоблинов» К. Саймака, в виде сказочной романтики (например, «У начала времен» Р. Янга) — и, наконец, в виде целой ветви жанра: «фэнтэзи».

Фантастика сделала сказку разнообразнее и мощнее. Она помогла ей осознать себя как источник игровых миров, каждый из которых по-своему работает на развитие внутреннего мира. Помогла в очередной раз укрепиться в том, что центральным нервом сказки, ядром ее является тот квант духовной работы, который можно назвать притчей.