2. Анализ организационных задач и новые технологии

Традиционная процедура хфоектирования производственных сис­тем исходит из требований, предъявляемых техническим оснащени­ем; Однако уже давно ставится вопрос об учете в этом процессе тре­бований со стороны человека, содержания трудовых задач, органи­зации труда и т.п. При этом возникает целый спектр новых проблем.

В предлагаемой работе дается оценка распространенным теориям и методам анализа трудовых задач. Особое внимание уделяется об­суждению степени приемлемости теорий в свете новых технологиче­ских возможностей, а также современных представлений о необходи­мом качестве условий труда и повышении образовательного уровня работающих. Профессиональные навыки, требуемые на предприяти­ях с прогрессивными технологиями, все более интеллектуализируют-ся. Более того, возможно, что в будущем, за счет увеличения исполь­зования компьютерных средств в процессе работы, выполнение тру­довых заданий не будет связано с жесткими техническими или адми­нистративными формами, В работе обсуждаются последствия этого феномена для теории и методов анализа трудовых задач.

Постановка проблемы

Информация о характере труда на рабочих местах весьма сущест­венна для проектирования систем и для решения некоторых вопро­сов по управлению кадрами (например, отбор кадров, тренинг пер­сонала, оценка выполнения трудового задания). Внедрение новых технолог-ий может привести к изменениям в содержании как отдель­ных задач, так и всей работы в цеяом. В этой статье мы попытаемся на основе анализа трудовой деятельности получить некоторое пред­ставление о специфике проблем, возникающих в связи с внедрением новых технологий. <,. • >

Существует большое число методов анализа как трудовой дея­тельности в целом, так и ее конкретных задач. Их можно классифи­цировать на основе различий в отправных точках проведения ана­лиза. Так, например, McConnick (1976) выделяет четыре аспекта, по которым можно осуществить их подразделение:

1) тип информации (т.е. анализ по видам трудовой активности, спо со б у исполнения р а боты, со дер жанию задания);

2) способ представления информации (количественный или каче­ственный);

21

3) методы сбора данных (например, наблюдение, интервью, опрос);

4) "источник информации", используемый при сборе данных о дея­тельности (например, непосредственный исполнитель задания или кто-либо другой).

В практических исследованиях используется множество различ­ных комбинаций этих методов. Brinkman (1983) отметил, что в связи с быстрым нарастанием их числа трудно дать четкий ответ на во­прос о том, какой из методов наиболее полезен в каждом конкрет­ном случае. Исследование Cornelius и его коллег (1979) показало, что применение разных методов может привести к существенным разли­чиям в получаемых результатах. Так, при обследовании мастеров хи­мического завода ими было обнаружено, что при кластеризации по­лучаемых данных содержание выделяемых групп существенно зави-сигг от того, каким образом были получены сведения о характере деятельности, задании, особенностях исполнителей.

Прежде чем перейти к вопросу о влиянии новых технологий на со­держание трудовых задач, обратимся к краткому обзору различных концептуальных схем, принимаемых за основу при проведении тако­го анализа.

Концептуальные оствы анализа задач

В литературе существуют несколько определений понятия "зада­ча". Можно отметить, по крайней мере, два аспекта, по которым они различаются.

Во-первых, это глубина анализа. Как отмечают Companion и Corso (1982), то, что в одной ситуации рассматривается как задача, при другом способе анализа может выступать только в качестве ее элемента, <,.,> McCormick дает следующее определение: "Задача обычно рассматривается как отдельная единица работы, выполняе­мой индивидом" (1979, р. 19). Очевидно, что определить такую еди­ницу легче тогда, когда задания состоят из внешних и доступных на­блюдению физических действий, чем в ситуации решения интеллек­туальных задач. Но разногласия о том, что же составляет отдельную единицу работы, могут возникать и в первом случае,

Во-вторых, это характеристика того, до какой степени действия исполнителя предопределены содержанием задания, поступившего извне. Так, задачи могут определяться как нечто, субъективно вос­принятое исполнителем, или же в терминах внешних стимулов, то есть как возложенные на исполнителя обязанности.

Многие авторы ссылаются на концептуальные схемы, предложен­ные Altaian (1966), McGrath & Altaian (1966) и Hackraan (1969). Три из обсуждаемых ими подходов опираются на анализ либо внешних и доступных, наблюдению действий исполнителя, либо внутренних,

22

субъективных процессов, то есть строятся на описаниях поведения с учетом психических процессов и способностей, вовлеченных в испол­нение задания. Четвертый подход строится на основе понимания за­дачи как набора усяовий, связанных с ее исполнением (Fleishman & Quaintaince, 1984). Ниже дается краткое описание названных четы­рех подходов,

1. Описание поведения

В этом подходе анализ задачи основывается на том, что исполни­тели фактически делают при выполнении некоторой работы. Наи­большее внимание уделяется внешним, доступным ддя наблюдения формам' поведения, которые можно измерять, хронометрировать и т,п. При этом учитываются и некоторые внутренние средства, такие, как анализ* переработка информации, принятие решения. Представ­ляется, что наиболее распространенным примером проведения тако­го анализа является "Анкета анализа операций11 (Position Analysis Questionnaire, сокращенно PAQ; McCormick, 1976). В анкету RAQ вкшочеко 187 характерных: элементов выполнения задач, подразде­ленных на шесть групп:

- информация на входе,

- мыслительные процессы,

- внешняя продуктивная деятельность,

- взаимодействия с окружающими,

- контекст выполнения задания,

- дополнительные характеристики задачи.

Одкако Companion & Corsp (1982) утверждают, что различия меж-ду задачами часто бывают скрытыми от глаз - соответственно, ис­полнители одного и того же задания могут демонстрировать разные формы реагирования и, напротив, обнаруживать сходные реакции при выполнении разных заданий. Еще одну проблему, связанную с реализацией этого подхода, сформулировал Hackman (1969). Он счи­тает, что если нас интересует оценка результатов выполнения на уровне поведения, то следует описывать независимые переменные (т.е. характеристики задачи) в иных понятиях, нежели зависимые (т.е. само поведение).

2. Анализ требований к поведению

Этот подход основывается на выделении ответных реакций, кото­рые .следовало бы произвести для того, чтобы достичь успешного ре­зультата. При этом акцент ставится на процессах, лежащих между событиями-стимулами и требующимися для выполнения задачи внешними реакциями. Примерами таких процессов являются внима­тельное рассматривание, кратковременное запоминание и тл, (МШег, 1973). Критика этого подхода Companion & Corso (1982) ос-

23

нована на том, что в нем не учитывается специфика переменных сти­мула. Понятия, используемые в этом подходе^ представляются неод­нозначными, а используемые переменные с трудом переводятся в ко­личественные оценки (Fleishman and Quaintance, 1984).

3, Выявление способностей

В этом случае задача анализируется с точки зрения внутренних Сведете, или "способностей", которые необходимы для ее выполне­ния. Задания, требующие актуализации идентичных способностей, рассматриваются как сходные или относящиеся к одной и той же ка­тегории. В одной ш недавних публикаций (Fleishman and Quain-tance, 1984) охарактеризовано более 50 категорий способностей, ох­ватывающих перцептивно-моторные, физические и когнитивные функции (например, точность контроля, статическая сила, дедуктив­ные рассуждения). В структурной модели интеллекта Guilford (1967) выделяет три измерения в общей организации интеллектуальных; способностей - операции (например, память), содержание (напри­мер, восприятие) и продукты (например, отношения).

Необходимость вьщепять и учитывать определенную группу спо­собностей обосновывается эмпирически: они выявляются на основе анализа корреляционных связей, устанавливаемых по результатам выполнения разных заданий. Companion & Corso (1982) указывают на существование как минимум двух проблем, возникающих в рам­ках данного подхода. Во-первых, выделяемая группа способностей может оказаться неполной, что подтверждается постоянным стрем­лением исследователей добавлять все новые и новые способности к уже существующим перечшш. Во-вторых, наличие или потребность в актуализации одних способностей, по всей видимости, исключаем вовлечение других, что затрудняет выявление базовой структуры способностей. Более того, так как способности эмпирически вычле­няются на основе устойчивых повторений ответных действий в раз­личных заданиях, то их выделение осуществляется исследователем субъективно и исходит из представлений о наличии некоторых об­щих факторов, определяющих сходство заданий. Это ведет к весьма размытым описаниям круга необходимых способностей.

4. Выделение характеристик задачи

Данный подход полностью отличается от предыдущих тем, что в нем задача рассматривается как некоторая предписываемая для испол­нения группа условий. Описание задания дается в терминах характе­ристик, присущих самому заданию, вне зависимости от ответных действий, которые следовало бы совершить (требования к поведи нию), совершаемых на самом деле (описание поведения), или же от способностей, необходимых для выполнения задачи (требования к способностям). Внимание фокусируется на объективных свойствах задачи* Так, Farina & Wheaton (1973) различают пять составляющих

24

задания: внешне представленные цели, процедуры, стимулы, ответ­ные реакции, соотношения между стимулами и ответными реакциями,

Каждая составляющая задания содержит несколько характери­стик. Например, "отношения между стимулами и ответными реак­циями" включают в себя: а) степень .операторского контроля; б) от* носительное запаздывание между реакцией и обратной связью; в) принятие решения.

В рамках рассматриваемого подхода, названного Hackman (I969) "задание qua задание", важны не только физические свойства стиму­лов, но также и такая характеристика, как "ясность цеди",то есть "любая сторона в фактическом содержании задания, которая пред­ставлена субъекту или группе".

Влияние новых технологий на содержание задач

Внедрение в профессиональную жизнь новых технологий, таких, например, как использование компьютеров при автоматизации про­изводственных процессов, может оказать значительное влияние на задачи, реализуемые человеком и машиной. Автоматизация обычно определяется как использование прогрессивных технических средств для полного (или в значительной степени исчерпывающего) само­управления при реализации технологических процессов и подпро­цессов, что заметно уменьшает непосредственное вмешательство че­ловека в производственный цикл. Так, например, Skorstad (1988) при сравнении линий с ручным управлением целлюлозным производст­вом и аналогичных автоматизированных систем показал, что во втором случае число технических сбоев и нарушений, требующих вмешательства операторов, сокращается почти вдвое.

В исследований Ekkcrs и др. (1980), проанализировавших 24 авто­матизированные системы в различных областях производства, про­тивопоставляются два типа технических систем; системы управления технологическими процессами (управление промьшшенными, транс­портными и пр. системами, т.н. АСУ ТП) и большие компьютеризо­ванные системы администрирования (АСУ АД). В целом развитие этих двух типов автоматизированных систем происходит сходньш образом, но их влияние на уровень автоматизации деятельности раз­лично, Термин "уровень автоматизации11 авторы соотносят с разде­лением функций между человеком и технической системой, что и слу­жит индикатором степе>ш автоматиэированности управления.

Выделяются три уровня автоматизации:

1) ручное управление (оператор является включенным компонентом в закрытый цикл упр авления);

2) введение систем переработки информации (часть управляющих воздействий осуществляется оператором, часть - машиной);

25

3) наблюдение за работой системы (в этом случае техническая сис­тема полностью управляется машиной, а оператор только контро­лирует ее работу).

В целом в системах управления технологическими процессами имеет место стремление перейти от ручного управления к фуюсодош наблюдения и контроля. Использование прогрессивных технологий совсем не обязательно подразумевает более высокий уровень авто­матизации. Уровень автоматизации зависят также и от технико-эко­номических факторов. Efckers и др. (1980) полагают, что в будущем будет происходить постоянный рост автоматизации в АСУ ТП, ко­гда оператор выступит только в качестве наблюдателя, ожидающего появления нарушений в функционировании системы. Через термина­лы центрального пульта у него появляется возможность связываться с локально установленными компьютерами, объединенными в еди­ную сеть для управления технологическими процессами,

В отличие от АСУ ТП задачи персонала, работающего в больших компьютеризированных системах администрирования (АСУ АД), остаются на одном и том же уровне автоматизации, несмотря на большие технические различия между сменяющими друг друга поко­лениями машин {Efckers et al,> 1980). Тем не менее авторы признают тот факт, что в АСУ АД, помимо традиционно работающего на контроле оператора, появятся новые группы пользователей компью­терами. В состав эти групп войдут лица, ранее не имевшие дела с та­кой техникой. Но решаемые ими задачи будут изменяться таким об­разом, *гго взаимодействие с компьютером станет неотъемлемой ча­стью их работы. Такая модернизация подразумевает серьезные изме­нения в работе офисов и конторских служащих.

Card, Moran & NeweU (1983) подчеркивают, что работа "с маши­нами" отличается от взаимодействия с компьютерами. Оператор ма­шины (например, водитель автомобхшя) имеет ограниченный круг задач и осуществляет лимитированное число управляющих воздей­ствий. Пользователь компьютера при общении с ним использует со-вершенно иной стиль взаимодействия, И пользователь, и компьютер имеют свободный доступ к потоку информации, циркулирующей ме­жду ними. Каждый может прервать общение, задать вопрос, внести коррективы на любых этапах решения задачи (Card et al., 1983), В свете такого технологического развития возникают новые пробле­мы, например связанные с созданием адекватного интерфейса (см. статью R. Roe в настоящем сборнике). HoHnagel & Woods (1983) при­водят аргументы в пользу так называемой "инженерии когнитивных систем11 - подхода, пытающегося осуществлять проектирование че­ловеко-машинных систем на уровне когнитивных функций.

Обобщая сказанное, отметим, что, по всей видимости, новые тех­нологии ведут к созданию технических систем, еще в меньшей мерс нуждающихся во вмешательстве со стороны оператора, хотя требуе-

26

мыс от него профессиональные навыки и умения существенно изме­няются, например, возрастает роль интеллектуальных функций по сравнению с двигательными навыками.

Другой тевденцией развития в последние десятилетия, влияющей на значимость труда, является все возрастающее внимание к качест­ву работы и организации деятельности. В большинстве западных индустриальных стран движение за качество рабочей жизни (т.н. Quality of Working Life, сокращенно QWL) началось в 60-70 годах. Повышение образовательного уровня рабочих привело в некоторых видах производства к серьезному расхождению меэду низкой квали­фикацией, требуемой для решения производственных задач, и имею­щимися возможностями исполнителей. Такие явления, как прогулы, текучесть кадров и низкое качество продукции, были частично отне­сены на счет этого несоответствия. Проводились экспериментальные исследования по обогащению содержания труда и проектированию социотехпических систем (см., например, Cheras, 1976) с целью по­вышения квалификационных требований и предоставления большей свободы действий рабочим-станонникам, труд которых требует большей внутренней заинтересованности.

Прогнозы относительно результатов воздействия новых техноло­гий на качество труда весьма различны. В одном из докладов Гол­ландскому правительству (1980) группа консультантов .высказала предположение, что при внедрении новых технологий от многих лиц потребуется иной и в целом более высокий уровень знаний и умений, необходимых для выполнения деятель но ста. Другие авторы (напри­мер, van Hoof, 1980) со всей определенностью полагают, что модер­низация производства не приведет ни к общему повышению квали­фикационного уровня работ, ни к постепенному исчезновению тяже­лых условий труда.

В одном из недавних голландских исследований по зрительно-на-пряженЕтым видам труда была обнаружена определенная степень "поляризации" квалификационных требований: относительно не­большое число работ требовало повышенного уровня знаний и уме­ний по сравнению с количеством рабочих мест, на которых квалифи­кационные требования снижались. Трудности при оценке влияния новых технологий на трудовую деятельность иллюстрируются иссле­дованием Buchanan & Boddy (1983), в котором рассматривалось влияние компьютеризации на действия операторов, управляющих процессом изготовления бисквитов* Компьютеризация процесса за­мешивания теста обеднила работу пекаря. Напротив, применение компьютеров при взвешивании и упаковке бисквитов обогащало ка-выки и знания коцдатера, так как давало ему больше информации о качестве продукции, а также требовало большей свободы в приня­тии решений при управлении этим процессом.

27

Одной из трудностей, возникающих при обсуждении вопроса о влиянии новых технологий на качество работы, является отсутствие четкого определения самого термина QWL, что часто ведет к его не­правильному пониманию (Evans, 1982; Roe, I982).

De Galan с сотрудниками (1980) пытаются проанализировать про­блему улучшения качества работы с различных точек зрения, таких, как физические условия труда, содержание задач, участие работни­ков в принятии решений внутри организаций и др. От внедрения но­вых технологий можно ожидать как положительное влияние на не­которые аспекты качества работы (например, благодаря дистанци­онному управлению, уменьшаются дискомфорт и риск в работе), так и появление негативных эффектов (например, из-за высокой степени автоматизации, оператор фактически превращается в пассивного наблюдателя).

В данной работе, используя положения концепции качества рабо­ты, мы сконцентрируем внимание, главным образом, на оценке со­держания задач и их''мотивирующих" возможностях.

Некоторые следствия для методологии анализа задач

Во втором разделе были рассмотрены четыре концептуальных ос­нования, используемые для анализа трудовых задач. Существующие методы анализа, такие, как уже упоминавшаяся анкета PAQ (МсСог-mick et aL, 1972) или "Рабочий метод дня анализа деятельно-cTHJJ(Arbeitswissenschhaftliche Erhebungsverfahren zur Tatigkeitsanaly-se, сокращенно АЕТ; Rohmert & Landau, 1983), попадают в катего­рию моделей "описания поведения11. Подобные опросники обычно бывают достаточно длинными и содержат множество вопросов о том, как при использовании наличных средств человек воздействует на предмет своего труда. Например, опросник АЕТ включает 216 пунктов, связанных с оценкой объектов труда, рабочих ресурсов, ус­ловий работы, трудовой задачи и производственных требований. Rohmert & Landau (I983) отмечают, что АЕТ может применяться в целях проектирования деятельности, организации режима труда и отдыха, отбора кадров, оценки и вознаграждения труда.

Однако, как уже отмечалось, внедрение новых технологий обу­словливает сдвиг в сторону преимущественного использования ин­теллектуальных навыков по сравнению с моторными. Соответствен­но, возникает потребность в методах анализа задач, в большей сте­пени ориентированных на непосредственную оценку когнитивных процессов, лежащих в основе реализации профессиональных навы­ков, па сравнению с такими традиционными опросниками, как PAQ или АЕТ. Представляется, что методы, относящиеся к категории "анализ требований к поведению", наиболее соответствуют постав­ленным целям.

28

Кроме того, распространение новых технологий параллельно со­провождается улучшением качества работы. По-видимому, определе­ние приоритетов в типе ответных реакций исполнителей приводит к разработке методов анализа, попадающих в категорию "выделение характеристик задачи". В связи со сказанным выше мы сначала рас­смотрим методы анализа задач с точки зрения особенностей выпол­нения человеком деятельности и эффективности работы системы в целом* то есть с позиции того, чем эти методы могут быть полезны дня разработки программ обучения и тренировки, оптимизации ин­терфейса в системе "человек-машина11, предупреждения ошибок и т.п. А затем будут обсуждены мотивационные характеристики задач в рамках концепции качества работы.

Анализ задач и выполнение деятельности

По-видимому, наиболее трудным моментом для анализа задач по показателям выполнения деятельности с помощью современных ком­пьютерных средств является переход от внешнего, доступного на­блюдению поведения человека к его скрытым, внутренним формам, С точки зрения методологии анализа задач это означает, что группа методов "описания поведения" не вполне соответствует этим целям, так как она в большей степени ориентирована на анализ внешних поведешеских проявлений.

При подходе, основанном на анализе требований к поведению, внимание фокусируется на интеллектуальных процессах, опосредую­щих связь посгутакшщх стимулов и внешних реакций. Так, в обзоре работ по анализу стратегий выполнения задач (Fleishman & Quain-tance, 1984) были выделены 24 "функции1* задачи (например, осуще­ствить кратковременное запоминание), отражающие опосредующие процессы при реализации делена прав ленного поведения. Это на­правление исследований основывается на работах Miller (1973), В ранней попытке обобщения подобного рода МШег выделил 10 функ­ций задачи, начиная с "образа цели" и заканчивая "механизмами дви­гательного ответа11, В качестве промежуточных функций сюда вклю­чены "фильтрация шума", "поиск и обнаружение" и тл.

В более позднем варианте был предложен дафференцированнъш перечень из 24 функций. В виде динамических диаграмм* описанных на языке системы, эти функции могли бы отражать цепь последова­тельных трансформаций от момента поступления информации до по­лучения конечного результата (см. Fleishman and Quaintance, 1984),

Miller также развил представление о стратегиях выполнения зада­ния в соответствии с выделенными им функциями, которые осущест­вляются оператором для достижения высокого качества исполнения, например стратегии осуществления функции "обнаружение*1, осно­ванной на психологических принципах, таких, как вычленение фигу-

29

ры из фона и т.п. Эти стратегии могут быть закреплены в процессе специальной тренировки, способствующей улучшению навыков у ис­полнителя, например, за счет уменьшения степени сознательного контроля за исполнением элементарных действий. МШег апробиро­вал данный подход на практике при анализе некоторых видов тру­да, С целью выявления оптимальных стратегий выполнения задания при высокой степени сформированное™ навыков, он выделял наи­более важные, включенные в реализацию определенной работы функции задачи.

Оценивая подход, основанный на анализе стратегии выполнения задачи, Fleishman & Quaintance (1984) отметили, что предложенная описательная схема весьма полезна при системном проектировании и, кроме того, она дает возможность достичь более высокого уровня исполнения в результате специального обучения- Однако в отноше­нии данного подхода отмечаются и некоторые методологические трудности. Отсутствует информация о надежности использования этой схемы для категоризации выполнения задач человеком разны­ми экспертами. Более того» некоторые из выделяемых функций пред­ставляются частично совпадающими- Тем не менее в предложенной схеме даны способы описания функций, связанных с протеканием процессов по переработке информации, и выявления сочетающихся с ними стратегий исполнения, что весьма ценно при анализе задач, осуществляемых, главным образом, за счет когнитивных операций.

Для анализа скрытого от наблюдения поведения предлагаются и другие методические схемы, базирующиеся на анализе процессов пе­реработки информации. Например, Hollnagel и др. (1981) разработа­ли методику для характеристики различных внутренних механизмов по обработке поступающей информации. В предложенной ими схеме различаются три уровня поведения: уровень навыков {использова­ние хорошо освоенных стереотипов поведения), уровень правил (ис­пользование набора правил и знаний о том, как следует себя вести), уровень знаний (необходимость проверить функциональное понима­ние при каузальной дедукции и планировании). Следует подчерк­нуть, что уровень поведения, привлекаемый для реализации опреде­ленной деятельности, зависит от степени квалифицнгроватюсти ис­полнителя. То, что опытным человеком выполняется на уровне сте­реотипа, может потребовать осознанного планирования и контроля у неопытного исполнителя.

Требования со стороны интеллектуальных функций (в частности идентификации) определяются отдельно для каждой из трех выде­ленных категорий поведения, например, сравнение свойств, класси­фикация или проверка, диагноз. Hollnagel и др. (1981) применяли эту схему в исследованиях по анализу выполнения деятельности в систе­мах с высоким уровнем риска дня того, чтобы представить вьтолне-ние задачи оператором в виде последовательности событий в реаль-

зо ;

пом масштабе времени. Для дальнейшего анализа использовались данные углубленного интервьюирования персонала и целях уточне­ния представлений о механизмах ошибочных ответов и способах принятия решений в сложных, нештатных ситуациях. Сходное раз­личие трех уровней поведения делается и другими авторами напри­мер, Roe (I988) выделяет сецсомоторный, перцептивно-понятийный и собственно интеллектуальный типы регуляции поведения.

Другим способом получения информации о скрытом от наблюде­ния поведении оператора является просьба к исполнителю "думать вслух" в течение выполнения задачи. Этот прием использовался в ра­ботах Bainbridge (1969, 1974). Получаемые словесные отчеты фикси­ровались с помощью магнитофонной записи, расшифровывались и заносились в протокол. Затем каждый из протоколов разбивался на последовательность фраз. В исследовании процесса принятия реше­ния при моделировании производственного процесса в условиях, приближенных к реальным, Bainbridge и соавторы (1974) отмечают, что, па первый взгляд, подобные вербаяьные протоколы производят впечатление случайного набора фраз. Однако при более тщательном анализе эти фразы могут быть структурированы в рамках так назы­ваемых "потоков сознания".

Методологическая трудность, возникающая при таком анализе "потока сознания", заключается в том, что начало каждой новой стадии в этом процессе субъективно определяется тем, кто анализи­рует протокол. Как представляется, в этом случае необходимо выде­лять некоторые индикаторы согласованности в оценках разных экс­пертов-аналитиков. Вербальные протоколы для анализа выполнения задач использовались и другими исследователями. Например, Dairy (1983) изучал задачи, возникающие в деятельности биржевых служа­щих. Результатом этого анализа явилось множество предложений по организации предъявления информации, необходимой дня специали­ста этого профиля. В работе Card и др. (1983) использовались вер-баяышс протоколы одновременно с видеозаписью поведения при анализе взаимодействия человека с компьютером в задачах по проек­тированию, реализуемых с помощью компьютеризованных средств. Вербальные протоколы оказались чрезвычайно полезными для опре­деления пауз в мыслительном процессе и выявления постадийной структуры всего цикла исполнения задания в целом.

Leplat & Нос (1981) подчеркивают значимость возрождения инте> реса к использованию методов вербализации при анализе трудовых ситуаций, в которых когнитивные компоненты являются решающи­ми. В зависимости от момента вербализации словесные отчеты мо­гут принимать форму предвосхищающих сообщений, параллельно комментирующих или же последуннцих заметаний. Авторы посвя­щают свое исследование ватщдаости последующих вербальных отче­тов. Валидизация необходима, поскольку далеко не всегда имеет ме-

31

сто гомоморфизм между когнитивными актами, вовлеченными в

процесс выполнения задания, и тем, что выявляется при вербализа­ции. Критическим является вопрос о том, адекватна ли структура языка для выражения той модели действий, которая имеет место в сознании субъекта. Leplat & Нос (1981) выдаигагот целый ряд пред­ложений доя анализа возможностей использования отстроченных вербальных отчетов в более систематической форме, чем это дела­лось до настоящего времени.

Анализ задач и качество работы

В проблеме оценки мотивирующих свойств задачи в рамках кон­цепции качества работы на первый план выдвигаются два основных аспекта: во-первых, оценка самой задачи и, во-вторых, ответные ре­акции работающего. В первом случае, по-видимому, само описание задачи можно соотнести со стимулом, накладывающем определен­ные обязательства на исполнителя. Поэтому концептуальной базой для анализа задач в рамках данной схемы может служить подход ос­нованный на анализе характеристик задачи. В соответствии с этим подходом задачи характеризуются в терминах присущих им внут­ренних свойств. Проблематичным, однако, является принципиаль­ная возможность идентификации бесконечного числа стимулов.

Следовательно, основная трудность состоит в том, чтобы выде­лить те внутренние свойства задач, которые обладают предсказа­тельной силой для определения субъективно переживаемого испол­нителем опыта во время выполнения задания. Поскольку этот опыт измеряется, главным образом, в терминах трудовой деятельности, то предпочтение лучше было бы отдать использованию этих свойств, чем характеристикам самой задачи. Большинство исследователей в данной области используют термины "задача" и "трудовая деятель­ность", скорее, как синонимы. Мы также будем придерживаться ука­занных терминов, имея при этом в виду, что в настоящем параграфе деятельность трактуется как общая сумма всех задач.

В рассматриваемой области существует определенная исследова­тельская традиция, которая берет свое начало с классической рабо­ты Turner & Lawrence (1965), которые выделили ряд "внутренних свойств задачи" - вариативность, автономия, обязательные взаимо­действия, возможные взаимодействия, знания и умения, отпетствеп-ность. Приведенный перечень был расширен и разработан в исследо­ваниях последующих авторов (Cooper, 1973; Hackman & Lawler, 1971; Hackman & Oldham, 1975, 1976, 1980; Algera, 1981, 1983). Так, например, Cooper (1973) ввел такие свойства, как "трансформации" и "целевая структура".

Согласно его точке зрения, трансформации представляют собой операций над стимульным материалом задачи в процессе достиже-

32

иия конечной цели задания. Осуществление трансформаций требует привлечения мотивационных ресурсов, поскольку они ведут к изме­нениям в структуре задачи в целом. Чем больше вклад трансформа­ций в решение задачи, тем выше их мотивационное значение. Для того чтобы максимально увеяичить их мотивационный эффект, влияние трансформаций должно совершенно отчетливо восприни­маться исполнителем. Поэтому, как полагает Cooper (1973), транс­формации надо рассматривать с точки зрения: а) их вклада в реше­ние задачи как целого ("трансформационная значимость") и б) от­четливости их последствий для исполнителя ("трансформационная обратная связь").

Понятие целевой структуры, которое ввел Cooper (1973), включает два компонента (не говоря о содержании цели): а) ''отчетливость це­ли" и б)"сложность цели". Отчетливость цели означает степень точ­ности, с которой могут быть определены критерии выполнения зада­чи. Сложность цели тесно связана с концепцией уровня притязаний, играющей важную роль в теории мотивации достижения.

В рамках рассматриваемого методического подхода, направлен­ного на анализ характеристик задачи, разработаны и апробированы модели и конкретные процедуры измерения. Разработанный методи­ческий инструментарий соответствует приемлемому уровню психо­метрических измерений, а также обнаруживает достаточно высокую корреляцию между характеристиками задачи и ответными реакция­ми работающего (например, степенью удовлетворенности трудом). В то же время продвижение в этой области затруднено одной серьез­ной методологической проблемой, а именно объективным характе­ром оцениваемых характеристик труда. Это касается вопроса о том, должны ли объективные характеристики задачи или же характери­стики задачи, субъективно воспринимаемые исполнителем, исполь­зоваться в качестве детерминант ответных реакций работающего*

Schwab & Cumnrings (1976) защищают важность применения объ­ективного подхода при проектировании трудовых задач, поскольку считают, что видоизменения в задаче вызывают прежде всего изме­нения объективной реальности, а не ее восприятие* Исходная пози­ция авторов, определяющая задачу в терминах объективных, или физических, понятий, по своей сути не так проста, как кажется, Экс~ периментальные исследования в области психофизики достаточно убедительно показывают, что физические стимулы, внешние по от­ношению к индивиду, вызывают определенную психологическую ре­акцию. Однако в конкретной и более сложной рабочей ситуации это может быть и не столь очевидным.

НШ (1969) показывает это на примере анализа взаимосвязи между "разнообразием в работе11 с психологическими коррелятами "воспри­нимаемого разнообразия*1, проведенного с помощью процедур пси-хофизического шкаднсрования.<,-.> В серии экспериментов НШ вы-

3-514

33

делил четыре показателя и исследовал, какой из них в наибольшей степени был бы подходящим внешним коррелятом воспринимаемого разнообразия. Он пришел к заключению, что для всех использован­ных задач наиболее подходящим был индекс энтропии (т.е. показа­тель, выражающий количество изменений в структуре задания). Сде­ланный вывод быд правомерен для большинства испытуемых, одна­ко имели место и индивидуальные различия.

В работах. Hackman & Lawler (1972),. а также Hackman & Oldham (1975, 1980) подчеркивается возможность использования характери­стик задач, субъективно воспринимаемых исполнителем. Авторы считают, что аффективные реакции исполнителя определяются, в ос­новном, не объективной реальностью самой по себе, а тем, как дан­ная реальность воспринимается человеком. Уязвимым местом подхо­да является то, что оба типа наблюдений: и за независимыми пере­менными (характеристиками задачи), и за зависимыми переменными (субъективными установками исполнителя) базируются на одном и том же источнике информации. Тем не менее это не исключает воз­можности дать альтернативное объяснение имеющимся данным о высокой корреляции, обнаруженной между структурой задачи и за­висимыми переменными, таким альтернативным объяснением явля­ется когнитивная однородность внутри самого индивида.

В своем критическом обзоре этой линии исследований Roberts и Glick (1981) отмечают, что большинство авторов, заявляя, что изуча­ют личностно-ситуатившде отношения, на деле анализируют только внутрииндивидуальные взаимосвязи. Brief & Aldag (1978) обнаружи­ли, что оценки характеристик заданий со стороны лиц, контроли­рующих выполнение деятельности, практически не соответствуют аффективным реакциям непосредственных исполнителей работы. Поэтому Aldag и др.(1981) рекомендовали использовать те характе­ристики задач, которые не зависят от отчетов лиц, отвечающих за выполнение работы. В исследованиях Algera (1981, 1983) использова­лись как независимые оценки выполнения задачи, так и характери­стики их субъективного восприятия лицами, участвующими в ее ре­шении. Было обнаружено существенное сходство в паттернах корре­ляций между характеристиками работы и ответными реакциями ис­полнителей при обоих способах оценки.

По типу характеристик задачи, необходимых для оценки качества работы, такие традиционно выделяемые аспекты трудовой деятель­ности, как автономия, обязательные и возможные взаимодействия и др*1 вполне релевантны и для различных видов труда в автоматизи­рованных системах. В исследовании Rathexiau (1980) зрительно-на-пряженнык видов труда при работе с дисплеями было показано, что различия в ответных реакциях работающих (например, удовлетво­ренность, психосоматические жалобы и самочувствие) варьируют в соответствии с такими классическими характеристиками задачи, как

34

автономия, возможность взаимодействия, навязанный темп работы, вариативность.

Аналогичная точка зрения иллюстрируется в исследовании Heller (1988) по социо-техничеекой реорганизации некоторых видов труда в цепях повышения автономии и разнообразия труда, а также в ра­боте Ruiz Quintanilla (I988) при обсуждении различных аспектов внутренней репрезентации деятельности. Однако в ситуациях с при­менением новых технологий, когда часть управляющих функций пе­редается машине или пользователь работает в режиме диалога с компьютером по крайней мере одна из внутренних характеристик задачи заслуживает наибольшего внимания, а именно наличие об­ратной связи.

В исследовании Buchanan & Boddy (1983) показано, что те или иные способы компьютеризированного контроля и управления раз­лично влияют на эффективность деятельности, В основном, вариа­тивность влияний на эффективность зависит от наличия и особенно­стей организации обратной связи. Анализировались два аспекта связи. Во-первых, наибольшее значение имеет скорость обратной связи, и, во-вторых, релевантным показателем оказывается ее тип. Jacoby и др. (1984) различают два типа обратной связи: внешнюю и когнитивную. Первая из них должна быть связана с информацией о точности или правильности исполнения. Когнитивная, или "диагно­стическая", обратная связь имеет отношение к ее информационной ценности, она должна "содержать информацию о том, каким обра­зом и что определяет точность исполнения" (Jacoby et al,, 1984, p. 531). Авторы полагают, что для мыслительной деятельности (в противоположность моторной активности) внешняя обратная связь менее эффективна по сравнению с диагностической и, более того» в сложной динамической среде она может нарушать деятельность.

Важность когнитивной/диагностической обратной связи подчер­кивается также Ballantine (I988), утверждающим, что система под­держки принятия решений должна давать возможность объяснения процесса их обоснования, Padmos и соавторы (1984) приходят к вы­воду, что скорость и тип обратной связи в высшей степени важны для зрительно-напряженных видов труда при работе с дисплеями. Диалог между пользователем и компьютером в значительной степе­ни зависит от того, как осуществляется обратная связь. Существуют различные способы структурирования процесса диалога. Выбор этих способов должен строиться в зависимости от адаптированно-сти средств к особенностям пользователей (например, опытный пользователь или новичок). В противном случае система взаимодей­ствия между человеком и компьютером должна быть настолько габ-кой, чтобы обеспечить возможность осуществления различных ви­дов взаимодействий.

35

Выводы

Внедрение новых технологий изменяет содержание трудовых за­дач и сам контекст деятельности. Такое развитие может привести к достаточно серьезным изменениям в субъективной значимости тру­да. Навыки и умения, необходимые для успешного выполнения дея­тельности, становятся все более интеллектуальными по своей приро­де, В недалеком будущем в большинстве видов труда важной состав­ной частью станет взаимодействие человека с компьютером. Уже сейчас существует достаточно большое количество методических схем и процедур сбора данных, которые в большей степени соответ­ствуют когнитивным видам деятельности по сравнению с сущест­вующими методами анализа традиционных задач. Однако эти мето­ды, главным образом, имеют качественный характер. Соответствен­но, штогие вопросы относительно их надежности и валидности должны бьггь решены в будущем.

Начиная с 60-х-70-х годов развитие движения за качество рабочей жизни изменило наши представления о значимости труда. В индуст­риальных странах сейчас широко распространено мнение о том, что изменение содержательных требований со стороны разных профес­сий должно идти параллельно с ростом квалификации работающих, что обусловлено повышением образовательного уровня населения. Оценка специфических аспектов трудовой деятельности, важных для данной области исследований, также требует специальной методо­логической разработки.

Литера тура

Aldag, RJ+I Ватт, S.H+I and Brief, A.P, (1981), Measurement of perceived task characteristics. Psychological Bulletin, 90,415-431.

Algera, J.A- (198L), Characteristics of work. Lisse: Swets & Zeitlinger.

Algera, JA. (1983),Objective and perceived task characteristics as a determi­nant of reactions by task performers. Journal of Occupational Psychology, 56t 95-107.

Altman, L (1966) Aspects of the criterion problem in small group research: the analysis of group tasks (vol.2). Acta Psychologies 25,199-221.

Ball ant ine, M. (1988). The potential decision support and expert systems. In Keyser, V, de, Qvaie, Th,, Wilpert, В., and Ruiz Quintanilla, SA. (eds/)- The meaning of work and technological options. Chichester: Wiley.

Bainbridge, L. (1969).The nature of the mental model in process control- Paper presented at the International Simposium on Man-Machine Systems, Cambridge, England, September 1969.

Bainbridge, L, (1974),Analysis of verbal protocols from a process control task. In E. Edwards and RP. Lees (ed.), The Human Operator in Process Control London: Taylor & Francis, pp. 146-158.

Bainbridge, L., Beishon, L, Hemming, J,H+ and Splaine, M. (1974),A study of real-time human decision-making using a plant simulator. In E. Edwards and F.

36 '

P. Lees (ed), The Human Operator in Process Control. London: Taylor & Francis, pp. 9Ы04.

Brief, A, R, and Aldag, RJ, (l978).The job characteristics inventory: an exa­mination. Academy of Management Journal, 2\> 659-671.

Brinkman, J.A, (1983)-££л klassifikatiesysteem war arbeidsanalyse methoden. Eindhoven: University of Technology, Department of Industrial Engineering and Management Science.

Buchanan, D.A., and Boddy, D*( 1983), Advanced technology and the quality of working life: the effects of computerised controls on biscuit-making operators. Journal of Occupational Psychology, 56, 109-119.

Card, S.K1., Moran, T.P., and Newell, A. (1983).The Psychology of Human-Computer Interaction. HiHsdale; Lawrence Erlbaum Associates.

Gherns, А, (1976)*Тпе principles of sociotechnical design. Human Relations, 29, 733-792.

Companion, MA,, and Corso, G.M. (1982),Task taxonomies: a general review and evaluation. InternationalJournal of Man-Machine Studies, 17,459-472.

Cooper, R, (1973), Task characteristics and instrmstic motivation. Human relations, 26, 387-413.

Cornelius, 111 EX, Catron E.T., and Collins, MN. (1979)Job analysis models and Job classification. Personnel Psychology, 32,693-708.

° {m3) Tk I

Ekkers, C.L-, Brouwers, A.A.F., Pasmooij, C.K., and Vlaming, P.M. de (1980) Menselijke stuur- en regeltaken (Human control tasks). Leiden: NIPG/TNO.

Evans, J+ (1982)Arbeitsnehmer und Arbettsplatz, In G. Friedrichs and A. Schaff (ed)* Auf Gedeih und verderb; Microelectronic und GesellschafL Wien: Europaverlag,

Farina, A.J. Jr+, and Wheaton, G.R- (1973),Development of a taxonomy of hu­man perfonnance:The task characteristics approach to performance prediction. JSAS Catalog of Selected Documents in Psychology 13, 26-27.

Fleishman, E.A., and Quaintance M.K.(1984). Taxonomies of Human Perfor­mance. Orlando: Academic Press.

Galan, C. de, Gils, M.EL van, and Strien, P.J. (eds,), (1980). Humanizing work. Assen: Van Gorcum.

Guilford. XP. (1967), The Nature of Human Intelligence. New York: McGraw-Hill

Hackman, XR. (1969). Understanding the role of tasks in behavioral research.

Ada Phsycologiaf 31,97-128

Hackman, J.R. and Lawer, E.E. Ill (1971), Employee reactions to job charac­teristics. Journal of Applied Psychology Monograph 35, 259-286

Hackman J.R., and Oldham, G.R. (1975)/Deveiopment of the job diagnostic survey, Journal of Applied PsychologyT 69,159-170

HackmanJ.R., and Qldham, G.R. (1976), Motivation through the design of work: test of a theory. Organisational Behavior andHiunan Performance, 16, 250-279,

Hackman IR., and Oldham, G.R. (1980)+ Work redesign. New York: Addison-Wesley.

-

37

Heller, F.A. (1988). The impact of new technology on the social meaning of work - a sociotechrtical system's perspective. In Keyser, Vt de, Qvale, Th+] Wilpert, B.j and Ruiz Quintanilla, S,A, (eds.). The meaning of work and technological options. Chichester: Wiley.

Hill, АБ. (1969). The measurement of work variety. The International Journal of Production Research, 8. 25-29,

Hollangel, K, Pedersen, O.M. and Rasmussen, J. (1981), Notes on Human Per­formance Analysis. Roskilde: Riso National Laboratory.

Hollangel, E., and Woods, D.D+ (1983)t Cognitive systems engineering: new wine in new bottles. International Journal of Man*Machine studies, 18, 583-600

Hoof, J.J. van (1980), Towards more human work?, In C. de Galan, MR. van Gils, and P.G> van Strien (ed), Humanisering work. Assen: Van Gorcum.

Jacoby, L> Mazursky, D., Troutman, T,, and Kuss, A+ (1984),When feedback is ignored: disutility of outcome feedback. Journal of Applied Psychology, 69, 531-

543.

Leplat, J, and Hoc, J.M 1981). Subsequent verbalization in the study of cogni­tive processes. Ergonomics, 24, 743-755.

McCormick, EJ. (1976), Job and task analysis, In MD. Dunnet (ed.), Handbook of Industrial and Organizational Psychology, Chicago: Rand McNally.

McGrath, J.E.j Altman, I. (1966). Small Group Researches: A Synthetesis and Critique on the Field, New York: Holt.

Milter, R.B, (1973). Development of a taxonomy of human performance: design of system task vocabulary* JSAS Catalog of Selected Documents in Psychology, 3, 23-30,

Padtnos, P., Pot, FIX, Vos, J.J., and Mol, E.G. (1984), Health and well-being in working with VDU's, Leiden: NIFG/IZF/TNO.

Rathenau, G. (1980). Report on 'Societal consequences of microelectronics'. Hague: Staatsuiitgeverij.

Roberts, K,H-. GHck, W. (1981), The job characteristics approach to task design: A critical review. Journal of Applied Psychology, 66, i 93-217*

Roe, R.A. (1982). The Quality of Work and the Study of Work and conse­quences. Delft: Delft University of Technology.

Rohmertj W.} Landau, K. (1979). Das Arbeitswissenschaftliche Emebungs verwaren Tatigkeitunalyse (AET), Bern-Stuttgart-Wien:Hans Huber Verlag,

Ruiz Qumtanilla, S.A. (1988). Work values and new technologies. In Keyser, V. de, Qvale, Th+, Wilpert, В., and Ruiz Quintanilla, S.A. (eds.). The meaning of work and technological options. Chichester: Wiley.

Schwab, DJP., Cumimngs, L.L. (1976). A theoretical analysis of the impact of task scope on employee performance. Academy of Management Review, 1, 23-35.

Skoistad, E. (1988). Technology and overall control: an example from the process industry. In Keyser, V. de, Qvale, Th., Wilpert, В., and Ruiz Quintanilta, SA. (eds.). The meaning of work and technological options. Chichester: Wiley.

Turner, A.N., Lawrence, RR, (1965). Industrial Jobs.and the Worker. An Investigation ofResponce to Task Attributes. Boston: Harvard University.

Д. Босман

Лекція 1. Предмет і методи, які використовуються в конфліктології

План

1. Інтерпретація конфлікту буденною свідомістю і наукою

2. Класифікації видів конфліктних явищ

3. Наукові визначення конфліктів

4. Ознаки конфліктів

Висновки

1.Интерпретация конфлікту буденною свідомістю і наукою

Поняття конфлікту належить як буденній свідомості, так і науці, наде-ляющей його своїм специфічним сенсом. Кожен з нас інтуїтивно розуміє, що таке конфлікт, проте від цього визначення його змісту не стає легшим.

У буденній мові слово "конфлікт" використовується стосовно широкого круга явищ - від озброєних зіткнень і протистояння різних соци-альных груп до службових або подружніх розбіжностей. Ми називаємо конфлик-том сімейну сварку, військові дії, дискусії в парламенті, зіткнення внут-ренних мотивів, боротьбу власних бажань і почуття обов'язку і багато що інше.

Слово "конфлікт" походить від латинського соп[НсЫз - зіткнення і прак-тически в незмінному вигляді входить в інші мови {соп{Нс1 - англ., коп1НЫ - йому., соп[Н1 - франц.). Аналіз визначень конфлікту, прийнятих в різних современ-ных неспеціальних енциклопедіях, виявляє їх схожість. Як правило, со-держание поняття конфлікту розкривається через наступні значення:

1. Стан відкритої, часто затяжної боротьби; битва або війна.

2. Стан дисгармонії у відносинах між людьми, ідеями або інтерес-мі; зіткнення протилежностей.

3. Психічна боротьба, що виникає як результат одночасного функцио-нирования імпульсів, що взаємно виключають, бажань або тенденцій.

4. Протистояння характерів або сил в літературному або сценічному произ-ведении, особливо головна опозиція, на якій будується сюжет ("Grolier Multimedia Encyclopedia", 1998).

З інших видань ("Compton' s Interactive Encyclopedia", 1996) до цього можна додати ще одне значення: емоційна напруга (хвилювання, беспокой-ство), що виникає через зіткнення протилежних імпульсів або від не-способности погоджувати, примирити внутрішні імпульси з реальністю або мо-ральными обмеженнями.

На думку укладачів "Grolier Multimedia Encyclopedia" (1988), загальний сино-нимический ряд поняття "конфлікт" включає конфлікт (conflict), суперечку, соперни-чество (contest), єдиноборство (combat), боротьбу (fight), скандал (affray). Contest відноситься як до дружнього змагання, так і до ворожої боротьби за дости-жение цілі; combat, як правило, вживається, коли йдеться про озброєний конфлікт; fight найчастіше означає зіткнення індивідуальних соперни-ков; affray припускає публічне зіткнення або шумну сварку. У свою оче-редь, Compton's Interactive Encyclopedia (1996) дає наступну розшифровку цього синонімічного ряду : конфлікт (conflict) відноситься до гострої розбіжності, стол-кновению інтересів або ідей і швидше підкреслює процес, ніж результат; боротьба (fight) - це найбільш загальне слово для будь-якої суперечки (contest), боротьби (struggle) або сварки (quarrel), що підкреслює фізичне або рукопашне єдиноборство; борь-ба (struggle) припускає значні зусилля або жорсткі прояви физичес-кого або будь-якого іншого характеру (наприклад, "боротьба за існування"); суперечка, сварка (contention) найчастіше використовується стосовно гарячої вер-бальному суперечки або диспуту; суперництво (contest) відноситься до боротьби - як дpyжecfвeннoй, так і ворожою - за перевагу в якій-небудь справі. У каче-стве антонімів пропонуються поняття згоди (accord) і гармонії (harmony). У ряді інших видань згадується також поняття консенсус.

Аналіз розглянутих синонімічних рядів показує, що практично не-изменным компонентом значення поняття "конфлікт" є зіткнення оп-позиционных почав, найчастіше - двох. Очевидно, що для опису меж проблем-ного поля конфліктних явищ цієї гранично загальної ознаки недостатньо.

Знайомство з науковою літературою також не вносить ясності. Поняття конфлик-та знайшло статус терміну порівняно пізно: так, у виданому на початку століття извест-ном тритомному "Словнику філософії і психології" під редакцією Дж. Болдуіна приводиться тільки поняття "Конфлікт законів" (Dictionary of Philosophy and Psy - chology, 1901). Надалі проблемне поле поняття інтенсивно розширюється. Наприклад, в "Соціологічному словнику", що вийшов у ФРН в період бурхливого раз-вития конфліктології, терміном "конфлікт" позначалися "парламентські дис-куссии і громадянська війна, мирні тарифні переговори і страйк, легка внутрішня напруга внаслідок відомої незгоди між цією особою і його професією, психічне захворювання" (Worterbuch der Soziologie, 1969). У ка-честве різних форм конфлікту починають розглядатися зіткнення отдель-ных осіб, внутрісімейні тертя, конкурентна боротьба монополій, громадянські війни, військові перевороти, усі типи міжнародних конфліктів, независи-мо від їх характеру (Доронина, 1981).

У психології поняття конфлікту також застосовується досить широко, фак-тически адресуючись до дуже різнорідних явищ. Наприклад, "конфлікт исполь-зуется для опису поведінки груп, які йдуть одна проти іншої, соперниче-ства між індивідами і суб'єктивній невизначеності усередині індивіда" (Cos - tello, Zalkind, 1963, p. 127). Аналіз матеріалів першої вітчизняної психологічної конференції з конфліктів показує, що конфліктом називають міжособові труднощі і внутрішньоособові переживання і кризові явища, предмет психоте-рапевтической роботи і зіткнення алгоритмів рішення учбових завдань у ребен-ка та ін. (Конфлікт в конструктивній психології, 1990.) Таким чином, одним і тим же поняттям конфлікту позначається широкий спектр явищ.

Поняття конфлікту сьогодні не належить якійсь однієї певної об-ласти науки або практики. У міждисциплінарному огляді робіт по дослідженню конфліктів А. Я. Анцуповым і А. И. Шипиловым виділяються 11 областей научно-го знання, так або інакше що вивчають конфлікти (по мірі убування кількості публікацій) : психологія, соціологія, політологія, історія, філософія, искусст-воведение, педагогіка, правознавство, социобиология, математика і військові науки,, Аналіз досліджень конфлікту, виконаний на основі вивчення публікацій, показав, що в різних областях використовуються наступні поняття: військовий кон-фликт, художній конфлікт, міжнародний конфлікт, регіональний конф-ликт, етнічний конфлікт, міжнаціональний конфлікт, "складні конфлікти в різних системах", конфлікти в колективах школярів, педагогічних кол-лективах, конфлікти в спорті, педагогічний конфлікт, соціальний, трудовий, кримінальний конфлікт, конфлікт поколінь, конфлікт "особа-група", мо-ральный конфлікт, моральний конфлікт та ін. (Анцупов, Шипилов, 1996.)

Проте проблеми, що виникають з визначенням конфлікту, і сьогодні не реше-ны. Конфликтологи часто посилаються на невдачу американських соціологів Р. Мак-ка і Р. Снайдера, які ще більше двох десятиліть тому, в період особливо інтенсивного розвитку досліджень в області конфліктів, спробували навести лад у використанні термінів і проаналізували ряд понять, таких як ан-тагонизм інтересів, агресивність, ворожнеча, конкуренція, соціальний розкол та ін. Визнавши, що жодне з них не є синонімом конфлікту, автори були вы-цуждены констатувати: "Очевидно, "конфлікт" є більшою ча-стью резиноподібне поняття, яке можна розтягувати і отримане использо-вать у своїх цілях" (Нечипоренко, 1982, с. 38-39). При цьому різні дисципліни на-деляют поняття конфлікту своїм змістом: економісти часто ототожнюють конфлікт з конкуренцією, психологи - з "труднощами", "напряженностями", со-циологи замінюють ним поняття "дебатів", "опозиції" і т. д. (Доронина, 1981.)

Сьогодні багато - особливо західні - конфликтологи висловлюють дуже скеп-тическое відношення до можливості (і необхідності) створення єдиної универсаль-ной теорії конфлікту, прикладеної до різнорідних конфліктних явищ. Похо-ж, вони вже не так заклопотані відсутністю точних дефініцій і спокійно відносяться до того, що словом "конфлікт" означають досить широкий спектр явищ.

Висновок. Аналіз використання поняття конфлікту і різноманітних контек-стов його застосування показує, що разом із словосполученнями, що означають конкретні явища ("озброєний конфлікт", "трудовий конфлікт", "психологи-ческий", "внутрішній", "політичний" і т. д.), в словниках, енциклопедіях і дру-гих довідкових виданнях часто зустрічаються такі образні вирази, як "конф-ликт піднесеного, аскетичного і чуттєвого розуміння любові", "конфлікт особи і репресивного суспільства", "конфлікт між сучасним суспільством і людською природою", "конфлікт вільної людської душі і ворожого світу", "конфлікт традиційної етики старшого покоління з прагматизмом моло-дых" і т. д. (Енциклопедія Кирила і Мефодія, 1998). Додамо до цього такі ши-роко використовувані метафори, як "конфлікт природи і цивілізації", "конфлікт людини з технікою", "поезії і прозу життя", "героя і натовпи" і т. д. Ці приклади говорять про необхідність визначення - хоч би в першому наближенні - таких ознак або критеріїв, які дозволяли б відділяти конфліктні явища, що підлягають науковому осмисленню і аналізу, від нестрогих, образних або метафо-рических випадків використання поняття конфлікту.