Пари Печорина с Вуличём (Анализ главы «Фаталист»)

I. Место повести «Фаталист» в контексте романа

1. Жанровое своеобразие.

Большинство исследователей называют «Фаталист» повестью, имея в виду законченный характер, относительную самостоятельность и философскую насыщенность произведения. Им завершается роман. Случайная, бессмысленная смерть Вулича словно перекликается с брошенной ранее фразой о смерти Печорина. Авайтюрно-философ- ская природа повести делает ее самой загадочной среди остальных частей романа.

2. Проблематика повести.

Вопросы о судьбе и предопределении, случайном и закономер­ном, свободе воли и духовной несвободе — центральные в «Фаталис­те». Тема испытания карточного игрока судьбой, противостояния! жизни и смерти, удачи и невезения занимала еще Пушкина («Выст­рел», «Пиковая дама»). Лермонтов также размышляет о предопреде­ленности, но насыщает повествование множеством точек зрения, столкнув мусульманские верования, христианское учение и атеисти­ческое сознание разных героев.

3. Поэтика исключительного.

В «Фаталисте», как и в «Тамани», много таинственного, загадоч­ного, порой страшного, мистического («разговор против обыкнове­ния был занимателен», «каждый рассказывал разные необыкновен­ные случаи»). Появляется исключительный герой Вулич, описаны его страсть к игре и порядочность, потом нелепое пари, случайная осеч­ка оружия, сохранившая жизнь героя, и такая же случайна^ его смерть. Однако главным героем остается Печорин, и все странные события повести будут осмыслены и объяснены им. Пейзаж, увиденный его глазами, готовит нас к страшным и необъяснимым происшествиям: вместо красоты снеговых гор Кавказа, уюта липовых аллей'Пятигор- ска— «зубчатый горизонт домов», темные переулки, «красный, как зарево пожарищ», месяц, осветивший тушу разрубленной свиньи на пустой улице. Это те знаки, которыми подготавливается заключитель­ный трагический эпизод повести.

II

1. Проблема Запада и Востока в творчестве Лермонтова.

Ю. М. Лотман в статье о романе Лермонтова писал о взгляде поэта на соотношение русской и европейской культур: первая проти­востоит «великим дряхлым цивилизациям Запада как культура юная», она гибко воспринимает чужое сознание, верования и обычаи, рож­дая определенные типы личностей. Есть Максим Максимыч, с легко­стью принимающий обычаи кавказских народов; есть «европеизиро­ванная чернь», поверхностно усвоившая пошлость европейской куль­туры: позы, декламацию и готовые пышные фразы («водяное общество» и Грушницкий); есть печоринский тип, приобщенный к «миру титанов европейской романтической культуры» — миру Байро­на и Наполеона. В «Фаталисте» ведется (с учетом европейского и восточного отношения к проблеме) дискуссия героев о судьбе, пре­допределении и свободе человеческой воли.

2. Образ Вулича.

В фатализм верит Вулич, офицер родом из Сербии, завоеван-, ной турками; он разделяет «мусульманское поверье» о предопреде­ленности судьбы. Колоритная восточная внешность героя «отвечала вполне его характеру», он стал пленником страстей й азартдой кар­точной игры: «постоянные неудачи только раздражали его упрямство». Он дразнит и испытывае^судьбу, не сомневаясь в ее власти над чело­веком. Ощущения после осечки пистолета для него «лучше банка и штосса». Он мечтает о везении, удаче, фортуне. Но если судьба пре­допределена, то нельзя рассчитывать на карточный случай, а все по­ведение Вулича — это желание вырвать у судьбы свой выигрыш, ока­заться сильнее ее. В новелле испытываются убеждения героев: Вули­ча, который верит в силу рока (Восток), и Печорина, настаивающего на силе разума, воли, рассудка (Запад).

3. Споры героев о предопределении и проверка их позиций жизнью.

Каждый из трех эпизодов новеллы то подтверждает, то отрица­ет существование предопределения. Вулич предлагает «испробовать на себе, может ли человек своевольно располагать своею жизнию,. или каждому... заранее назначена роковая минута». Несмотря на все­общий протест, Печорин заключает с Вуличем пари. Осечка помогла сербу выиграть спор, но Печорина смущает «печать смерти», увиден­ная им на лице победителя. На какой-то момент Печорин готов пове­рить в правоту офицера-серба, и эта вера усиливается, когда он узна­ет о гибели Вулича от руки пьяного казака. «Видно, уж так у него на роду было написано», — скажет об этой трагедии Максим Максимыч, и Печорин подтвердит правоту штабс-капитана, ведь он «предсказал невольно бедному его судьбу».

4. Спор Печорина с судьбой.

В третьем эпизоде Печорин сам повторяет эксперимент Вули-'

ча. Он принимает решение обезвредить пьяного убийцу, заперше­гося в сарае: «...подобно Вуличу я вздумал испытать судьбу». Хотя пуля казака «сорвала эполет», Печорин успел справиться с против­ником: «После всего этого как бы, кажется, не сделаться фаталис­том?» Но европейское сознание героя не готово хоть что-нибудь, принимать на веру, ведь он знает, «как часто мы принимаем за убеж-J дения обман чувств или промах рассудка». Своим поступком он про? тивопоставил фатализму волевой акт, рассчитав детали задуманной го: заглянул в щель сарая, велел есаулу «завести... разговор» с убий­цей и поставить у дверей трех казаков, до секунды рассчитал прыжо ; «головой вниз». Вулич просто спустил курок, оставаясь истинны^' фаталистом, а Печорин проявил холодный расчет и личную волю*. Это европейский взгляд на поведение человека и реализацию сил заложенных в нем: «И если точно есть предопределение, то заче же нам дана воля, рассудок?»

5. Героическое начало в Печорине,

Печорин много раз испытывает судьбу: не бойтся чеченски■ пуль, пытается догнать Бэлу и Казбича, вступает в поединок с ундр ной, участвует в дуэли с Грушницким, берет пьяного казака. Как Вулич, он играет в рулетку с судьбой, не желая ей подчинятьс ^v Печорин совершает героический поступок, но говорит об это вскользь: «Офицеры меня поздравляли — и точно было с чем». Пр_; наличии конкретной цели в нем раскрываются лучшие качеств Вулич жертвовал собой бессмысленно, а Печорин — во имя спас^; ния людей.

6. Атеизм и трагедия бездействия.

Для понимания Печорина важен эпизод, когда он возвра: ется «домой пустыми переулками станицы» и размышляет о «л дях премудрых», убежденных в участии небесных светил в «ни\ южных спорах за клочок земли». Зато «какую силу воли придава" им уверенность, что целое небо... на них смотрит с участием...' Себя и свое поколение Печорин называет «жалкими потомкам^- не имеющими убеждений и гордости, наслаждения и страха, Способными «к великим жертвам'ни для блага человечества, даже для собственного нашего счастья». Эти строчки перекли^ ются со стихотворением «Дума», давшим поэтический порт* поколения Лермонтова. В своем монологе Печорин отверг и хр тианскую идею самопожертвования, и мусульманскую убежденно в предопределенности человеческой судьбы, и язычество древк «премудрых» людей.

III

Из всех споров с другими героями, чувствами, судьбой Печорин выходит опустошенным, но не сдавшимся. Его атеизм — драма лично­сти и необходимый этап формирования сознания, отринувшего все прежние нравственные авторитеты. Это поколение ищущих и сомне­вающихся: «Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив; что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится — а смерти не минуешь Ь> Драма в том, что Печорин не знает ничего лучше смерти — в бессмертие души он не верит. Смысл эпизода пари с Вуличем — показать, как фило­софски деятелен Печорин, как соотносит жизнь и убеждения, идеи и поступки, любую схему и догму превращая в личный эксперимент.

Почему автор называет Печорина «героем времени»?

14. Концепция личности в романе «Герой нашего времени».

Из всех философски^ проблем романа центральная — концеп­ция личности. Это определено сознательно самим Лермонтовым, в предисловии к «Журналу Печорина» от имени повествователя напи­савшего: «История души человеческой... едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа». В образе Печорина писателю уда­лось создать обобщенный тип личности. Но это и портрет героя кон­кретной эпохи, ведь Печорин жил в определенное историческое вре­мя и стал носителем его особенностей.

14. Эпоха, отраженная в романе.

В романе описана последекабристская эпоха, о которой Герце-' ном сказано: «На поверхности видны были только потери, жестокая реакция, внутри же совершалась великая работа..I глухая и безмолв­ная, но деятельная и беспрерывная».

II

1. Образ «лишнего человека» в романе.

Образ Печорина стал художественным открытием в русской литературе, за ним упрочилось название «лишний человек», что от­разило процесс 'формирования общественного сознания в России. Наиболее точно определил особенности этого типа А. И. Герцен: «Печальный тип лишнего человека... являлся тогда не только в по-

23-1005

эмах и романах, но на улицах и в гостиных, в деревнях и городах». «Лишними» эти герои стали потому, что опередили свое поколение в интеллектуальном развитии, став личностями «в условиях обезли­ченной действительности николаевской России», что было одним «из самых трагических положений в мире».

2. Тип героя-интеллектуала в русской литературе.

В русской литературе и раньше делались попытки создать тип

героя-интеллектуала, ощутившего зло социальной среды (Чацкий). Пушкин в образе Онегина отразил болезненный процесс становле­ния сознания, развития личности в человеке светском и праздном. Его герой только на пути постижения трагичности человеческого существования, а Печорину еще в юности открылись зло и невоз^ можность счастья, лицемерие и невежество окружающего мира. Это трагедия сложившейся личности, обреченной на конфликт с эпохой, на отрицание ее законов и морали.

2. По мнению автора, трагедия печоринской эпохи не только в том, что «люди терпеливо страдают», а в том, что «большинство стра­дает, не замечая этого». В сложном образе Печорина отображен ис­торический процесс развития общественного сознания со всеми его срывами и открытиями, взлетами и падениями, интеллектуальной энергией и неспособностью прямого общественного действия.

3. Приемы раскрытия личности Печорина.

Образ Печорина раскрывается постепенно. Герой помещается в различные этнические и социальные группы, благодаря чему его личность освещается с самых разных сторон (Печорин и горцы; Пе­чорин и контрабандисты; Печорин и «водяное общество»).

2. Печорин - герой и жертва эпохи.

Печорин — интеллигент николаевской эпо:£и, ее продукт, герой и жертва, чья душа испорчена светом, разорвана на две половинки, «лучшая из которых высохла, испарилась, умерла... тогда как другая... жила к услугам каждого». Но есть в нем и нечто большее, что делает его представителем не только данной эпохи, но и человеческого рода вообще. Он сознает себя, умеет анализировать поступки и призна­вать ошибки, задавать вопросы о предназначении и не играть навя­занную социальную роль (записи в «Журнале...»). Эта способность к самоанализу есть рефлексия, благодаря ей герой строит личность, ведь «душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет».

2. Неукротимая деятельность Печорина важна для автора. Чело­век достигает вершин .в свободном энергичном поступке, исходя из своих потребностей действовать, а не выполнять предназначенное. Движущее начало поступков Печорина — интеллектуальная воля, а не страсти: «Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами... а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает» (отношения с Бэлой, Мери, Верой).

3. Однако двойственность натуры героя проявится, когда он, как безумный, пустится вдогонку за Верой и загонит лошадь. Может, это проснувшаяся любовь? «При возможности потерять ее навеки Вера стала... дороже всего на свете» — вот мотивация сумасшедшей пого­ни. Герой не привык терять тех, кто подчинен его воле. В записях 3-го июня Печорин спрашивает себя, почему ему хочется добиться любви Мери: оказывается, не для того, чтобы насолить Грушни'цко- му. Цель — в «обладании молодой, едва распустившейся души». Это «ненасытная жадность», поглощающая все. Герой честен перед со­бой: «Я смотрю на страдания и радости других только в отношении к с$бе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы». И счастье для героя — «насыщенная гордость».

4. Любовь в жизни Печорина.

Через отношения с героинями раскрывается эгоистическая сущ­ность Печорина, его неумение любить и приносить счастье, ведь для этого необходимо жертвовать собой.

1. Бэла стала его первой (по композиции) жертвой, ведь соци­альный и культурный р^рыв между героями не мог компенсировать­ся влюбленностью, и Печорин обязан был это предусмотреть. Един­ственное его оправдание — собственное страдание: «Если я причи­ною несчастия других, то и сам не менее несчастлив». Способностью переживать, став причиной несчастья других, не обладают горцы. Лермонтов разрушает романтическую концепцию «естественного человека», отдавая предпочтение своему герою. Через любовь к ди­карке он не излечивается от скуки и холодности, но трагически пере­носит тяготение Бэлой, а затем ее гибель.

2. Интерес к ундине вызван не только ее внешней привлекатель­ностью, но и загадкой личности. Печорин способен на безрассудные поступки для удовлетворения любопытства. В повести «Тамань» мы узнаем о его умении ценить женскую красоту и породу, о его авантю­ризме и бесстрашии. '

3. ~ Отношения с Мери наполнены одновременно цинизмом и благородством, расчетом и непосредственностью, безжалостностью и драматичными переживаниями. В них есть игра и откровенность, холодный эксперимент и неожиданные последствия. Однажды Пе­чорин спросит себя, уж не влюбился ли он, а в сцене разрыва («княж­на... я над вами смеялся») появится запись о возможных тихих радо­стях и спокойствии душевном. Встреча с Печориным спровоцирует в избалованной светской барышне конфликт между кажущимся и

оо« глубинным, оригинальным и поддельным — этого добился герой сво­ими жестокими действиями. Любовь — психологическая игра и борь­ба самолюбий, а победа всегда остается за Печориным.

4) Случайная встреча с Верой наполняет его жизнь интригой, о любви к ней он не говорит, так как хочет быть «"Только любимым». Раз в жизни Печорин любил женщину «с твердой волей, которую никогда не мог победить», потому и расстались они врагами. Несчаст­ная способность подчинять себе людей лишает героя равенства в любви и дружбе, рождая абсолютное превосходство и одиночество. Вера пишет в письме ему, что никогда не будет любить другого: «Лю­бившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин... в твоей природе есть что-то особенное, тебе одно­му свойственное, что-то гордое и таинственное... ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блажен­ства...» Обаяние зла есть черта демоническая, что роднит Печорина с героями стихов и поэм Лермонтова. ^v

2. Противоречие между своей неукротимой деятельностью и жалкими результатами ее сознает и сам герой: «Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти сума». Он отверга­ет уготованные судьбой роли («...верно, было мне назначенье высо­кое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные»), но пони­мает невозможность самореализации («Мало ли людей, начиная жизнь, думают кончить ее как Александр Великий или лорд Байрон, а между тем целый век остаются титулярными советниками»). Это определяет горечь всех его размышлений, пустоту и бесплодность жизни, объясняет его социальную апатию. Мы не видим его в сфере профессиональной, он активен только в личной жизни, где есть воз­можность проявления свободы выбора.

3. Свобода как высший критерий существования личности.

Свободу «лишнего человека» высоко оценил Герцен: «Не домо­гаться ничего, беречь свою независимость, не искать места — все это при деспотическом режиме называется быть в оппозиции». Печатью мужества отмечено отрицание героем действительности. У него одна цель — постижение возможностей личности, отсюда бесконечная цепь экспериментов над собйй и другими. Это сфера его свободы: «Отче­го я так дорожу ею? что мне в ней? Куда я себя готовлю? чего я жду от будущего?» Печорин пытается вскрыть в другом человеке дремлю­щий конфликт, заставить сбросить маску (на дуэли готов простить Грушницкого, если тот признается в подлом заговоре).

2. Противоречие между высокой целью и брнравственными средствами.

Для Печорина добро и зло давно смешаны, потому он не остано­вится ни перед чем, разрушая чужие иллюзии, счастье, жизни. Рядом с ним другие герои кажутся пресными, заурядными, Максим Макси­мыч—воплощение нормальной, человеческой теплоты, ответствен­ности и долга. Но он также и служака, выполняющий приказы. Груш­ницкий — мальчишка, пытающийся сыграть значительную личность, связавшийся с ничтожными людьми: Вернер — замечательный, силь­ный человек, но и его отталкивает печоринская беспощадность. Пе- , чорин в одиночку бросает вызов миру, людям, небесам.

ill

Лермонтов художественно отобразил эпоху 30-40-х годов XIX века, глабные герои которой посвятили жизнь интеллектуально­му осмыслению своего места в ней. В романе этот процесс самопоз­нания воплощен в Печорине. Однако роман Лермонтова имеет поли­фонический характер: основная мысль вырастает из одновременно­го звучания многих голосов. Это черта реалистической прозы, где нет монополии на ту или иную точку зрения. Кроме того, система образов не делит героев на положительных и отрицательных, пред­лагая объемный взгляд на происходящее. Противоречивость и слож­ность человеческой природы воплощена Лермонтовым с психологи­ческой достоверностью. В отличие от традиционного романтическо­го негодования по поводу несовершенства мира, автор предлагает понять эпоху и ее геро^, соединив высокую романтическую интона­цию с реалистическим аналитизмом (Б. Т. Удодов¹).

Особенности психологизма романа «Герой нашего времени»