6. Впереди – Польша. Начало уничтожения славян

О «движении на Восток» Гитлер заявил еще 3 февраля 1933 г. Вот сведения из дневника фашиста – министра иностранных дел Италии Чиано о его беседе с Риббентропом 11 августа 1938 г. Министры поспорили: вмешаются ли Англия и Франция, если Германия нападет на Польшу. Риббентроп доказывал, что Запад отнесется к этому с полной лояльностью – ведь захватив Польшу, Германия выйдет на советскую границу. Чиано записал в дневнике:

«Они были убеждены, что Франция и Великобритания невозмутимо будут смотреть

-11-

уничтожение Польши».

Ведь Риббентроп прекрасно понимал, что у монополистов Англии, Франции и Германии один главный враг - СССР.

И в марте 1939 г. фашисты расторгли польско-германский пакт о ненападении 1934 г. В апреле 1939 г. Гитлер дал директиву о подготовке нападения на Польшу к 1 сентября 1939 г. Поскольку многие английские капиталисты склонялись к блоку с буржуазией Германии против СССР, начались их тайные переговоры с фашистами о разделе сфер влияния и о заключении пакта против СССР.

18 марта 1939 г. наше правительство предложило провести конференцию представителей Англии, Франции, Польши, Румынии, Турции и СССР, чтобы определить конкретные меры по отношению к фашистской агрессии. Англия сразу же отказалась, а взамен предложила подписать лишь политическую декларацию четырех (Англии, Франции, Польши и СССР) и провести некие консультации. Наше правительство, считая проведение консультаций сознательной затяжкой решения вопроса, тем не менее, согласилось. И что же? Англия тут же сняла свое предложение. Затем Англия и Франция предложили СССР принять совместную декларацию, которая не предусматривала никаких обязательств с их стороны в случае нападения Германии на СССР.

Поэтому советское правительство 17 апреля 1939 г. предложило Англии и Франции заключить трехсторонний договор о реальной взаимопомощи в случае агрессии. 26 апреля немецкий посол в Англии сообщил своим, что на днях Англия вручит советскому послу отрицательный ответ, однако он будет «облечен в форму замечаний». Нашему же послу ответ был вручен лишь 8 мая. Ответу предшествовало такое заключение МИДа Англии своему правительству:

«Будет очень трудно отказаться от советского предложения. Мы утверждали, что Советы проповедуют «коллективную безопасность», но не вносят никаких практических предложений. Теперь они внесли их и будут нас критиковать за то, что мы их отвергли». (1).

А переговоры англичан с фашистами между тем продолжались. 7 августа 1939 г. на очередной встрече англичанин Роусон разъяснил Герингу позицию Англии на советско-франко-английских переговорах, намеченных на 12 августа в Москве:

«Наличие двухмиллионной армии в Германии делает, со стратегической точки зрения, необходимым, чтобы Англия приняла меры против возможной угрозы… Переговоры с Россией ведутся именно с этой позиции и не должны истолковываться как проявление какой-либо симпатии к русскому методу правления… Верно, что в Англии есть люди, которые выступают за политические связи с Россией. Однако они не пользуются влиянием».

Со своей стороны, Геринг заявил: «Если Германия потерпит поражение в войне, то результатом будет распространение коммунизма…». (1).

В итоге договорились о переводе переговоров на базу уступок, как в Мюнхене, с участием Германии, Италии, Англии и Франции, но без Польши. А в Мюнхене они договаривались без Чехословакии, чтобы предать ее. И предали.

Между тем завершалась подготовка фашистов к захвату Польши, в том числе устраивались, как и в Чехословакии, провокации, которые должны были вызвать сочувствие к «страданиям немецкого меньшинства» в Польше.

5 августа 1939 г. советское правительство обязало нашу делегацию, возглавляемую Ворошиловым, на переговорах в Москве с Англией и Францией:

-12-

«…подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе».

Английской же делегации было поручено лишь выяснить военный потенциал СССР и всячески затягивать переговоры. (3).

12 августа Геринг в беседе с сыном лорда Рэнсимена сказал:

«Я не вижу для Англии особых преимуществ, если в Германии будет разрушен нынешний режим. Альтернативой ему может быть только большевизм, которого никто из нас не желает.». О содержании беседы было доложено Чемберлену.

И к 21 августа 1939 г. тайные переговоры между англичанами и фашистами подошли к заключительной фазе. В этот день английский посол в Германии Н.Гендерсон сообщил своим: «Приняты все меры приготовления для того, чтобы Геринг под покровом тайны прибыл в среду 23-го… Все идет к тому, что произойдет драматическое событие, и мы ждем лишь подтверждения с немецкой стороны».

Этому предшествовала встреча Гитлера со швейцарским дипломатом К.Буркхардтом по просьбе англичан. Английскому правительству были сообщены высказывания Гитлера о том, что:

«…ему нужно пространство на Востоке и что он ничего не хочет иметь от Запада, кроме свободы рук на Востоке… Я хочу жить в мире с Англией и заключить с ней пакт, чтобы гарантировать неприкосновенность всех английских владений и сотрудничать с нею… Если Запад так глух и слеп, что не может этого понять, я буду вынужден договориться с русскими. Затем я ударю по Западу и после его поражения объединенными силами обращусь против Советского Союза». (1).

О реальной возможности заключения соглашения (пакта) между Англией и Германией против СССР было известно советскому правительству, несмотря на то, что эти переговоры велись в тайне даже от Франции. А как шли переговоры в Москве?

Английская делегация действовала согласно инструкции:

«…в вопросе заключения военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиться, насколько возможно, общими формулировками и согласовать что-то вроде декларации политического характера… Вести переговоры медленно… соблюдать наибольшую сдержанность там, где соображения способны раскрыть франко-британские намерения… Равным образом рекомендуется не заключать пока никаких соглашений… Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нам руки при любых обстоятельствах… Если русские предложат, чтобы английское и французское правительства обратились к Польше, Румынии или прибалтийским государствам с предложениями, влекущими за собой

сотрудничество с советским правительством… делегация не должна брать на себя каких-либо обязательств». (3).

Когда английский посол в Москве Сидс познакомился с этой инструкцией, он написал своему министру иностранных дел Галифаксу:

«При таких условиях, я полагаю, военные переговоры едва ли приведут к каким-либо результатам за исключением того, что они еще раз возбудят подозрение русских и подкрепят их убеждение в нашей неискренности… и в нежелании заключить конкретное и определенное соглашение».

В соответствии с этой инструкцией англичане и французы уходили от ответа на главный вопрос: о пропуске советских войск на территорию Польши и Румынии для отражения фашистской агрессии. А подобный вопрос ставился советским правительством еще в 1935 г. в связи с Чехословакией, но остался без ответа.

-13-

Советская делегация заявила: «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей, по возможности, с Литвой, а также с Румынией, о пропуске наших войск и их действиях…». (3)

А между тем немецкая пресса вела яростную антипольскую кампанию, и дивизии вермахта подтягивались к границе с Польшей. 14 августа из Лондона в Берлин пришла телеграмма фашистского поверенного в делах Кордта, что «советское правительство проявило столько признаков доброй воли к заключению договора, что нет никакого сомнения в том, что он будет подписан» – между Англией, Францией и СССР. (1).

14 же августа Гитлер говорит генералам, что будет решительно действовать как в Москве, так и в Лондоне – он готов договориться. Послу в Москве Шуленбургу было приказано встретиться с Молотовым и предложить «покончить с периодом политической вражды».

Советское правительство потребовало от Англии и Франции дать ответ на кардинальный вопрос, в который все упиралось: о пропуске советских войск для отражения агрессии. 16 августа Ворошилов поэтому заявил:

«Мы не разрешили кардинального вопроса для советской стороны, а именно – вопроса о пропуске вооруженных сил Советского Союза на территорию Польши и Румынии для совместных действий вооруженных сил договаривающихся сторон против одного противника».

17 августа он же отметил: «Дальнейший ход наших заседаний сейчас целиком зависит от получения советской военной миссией ответов на ее вопросы». Следующее заседание было назначено на 21 августа по просьбе Англии и Франции. (3)

После войны главе английской делегации Драксу советский историк В.Попов задал вопрос: как Дракс теперь смотрит на переговоры 1939 г. и на вопрос о пропуске войск? Дракс ответил:

«Мы не желали и не предполагали, чтобы русские войска проходили через территорию Польши для того, чтобы остановить Германию».

А лорд Галифакс в беседе с министром иностранных дел Румынии Гафенку после войны признал, что он не хотел, чтобы советские войска прошли через Польшу, поэтому никак этому не способствовал. (3)

21 августа ответа от Англии и Франции не было, и Ворошилов заявил:

«Намерением советской военной миссии было и остается – договориться… о практической организации военного сотрудничества вооруженных сил трех договаривающихся сторон… СССР, не имеющий общей границы с Германией, может

оказать помощь Франции, Англии, Польше и Румынии лишь при условии пропуска его войск через польскую и румынскую территорию, ибо не существует других путей для того, чтобы войти в соприкосновение с войсками агрессора… Если однако этот аксиоматический вопрос англичане и французы превращают в большую проблему, требующую длительного изучения, то это означает, что есть все основания сомневаться в их стремлении к действительному и серьезному военному сотрудничеству с СССР».(3).

Провал переговоров вытекал из страстного желания буржуазии Англии и Франции направить фашистскую агрессию против СССР, пожертвовав Польшей. Ведь германо-английские тайные переговоры обещали закончиться 23 августа 1939 г. пактом против СССР. Кроме того, 21 августа польское правительство снова категорически заявило, что оно не разрешит пропуск советских войск. Такой же была и позиция Румынии. Более того, ранее, в мае 1939 г., буржуазная Польша отвергла и советское предложение заключить

-14-

пакт о взаимопомощи. Гитлер же еще в апреле 1939 г. решил, что Польша нужна Германии не как союзник, а как колония.

Отвергая политику коллективной безопасности, Англия и Франция перешли на позицию так называемого невмешательства, о которой И. В. Сталин говорил:

«…политику невмешательства можно было бы охарактеризовать таким образом: пусть каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может, наше дело сторона, мы будем торговать и с агрессорами и с их жертвами. На деле, однако, политика невмешательства означает попустительство агрессии, развязывание войны, – следовательно, превращение её в мировую войну».

При этом Сталин указывал:

«…большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьёзным провалом». (Стенографический отчёт XVIII съезда ВКП(б), ОГИЗ, 1939.)

Итак, буржуазия Англии и Франции, надеясь договориться с фашистской буржуазией Германии, не желала соглашения с Советским Союзом и не хотела защищать Польшу ни с Советским Союзом, ни без него. Буржуазная же Польша, надеясь на эту «помощь», категорически отказывалась от помощи Советского Союза и одновременно тешила себя иллюзией союза с фашистской Германией.

22 августа 1939 г. Гитлер, выступая перед генералами, сказал:

«…конфликт с Польшей наступит рано или поздно. Я решился на него уже весной… Мой пакт с Польшей (1934 г.) был заключен только для выигрыша времени. А затем… с Россией случится то, что я проделаю в качестве образца с Польшей». (3).

Отказ англичан, французов и поляков заключить с СССР договор о реальной взаимопомощи и достоверные сведения о почти достигнутой договоренности англичан и фашистов о пакте против СССР вынудили Советский Союз 23 августа 1939 г. пойти на заключение пакта о ненападении, предложенного фашистской Германией.

Как в 1918 году, ввиду враждебной политики западных держав, Советская Россия оказалась вынужденной заключить Брестский мир с немцами, так и в 1939 году, через 20 лет после Брестского мира, Советский Союз оказался вынужденным заключить пакт с немцами ввиду той же враждебной политики Англии и Франции.

Решение о заключении с фашистской Германией пакта о ненападении советское правительство приняло лишь тогда, когда полностью выяснилось нежелание буржуазии Англии, Франции и Польши заключить с СССР договор о совместной борьбе против фашисткой агрессии. При этом наше правительство сознавало, что фашисты, заключая договор, не отказываются от планов порабощения народов СССР. Но наша страна получала некоторое время для подготовки к обороне.

Черчилль в воспоминаниях «Вторая мировая война» в связи с этим написал:

«…правящие круги Польши не только отказались пропустить советские войска через свою территорию, но и заявили, заигрывая с Гитлером, что никогда не заключат с СССР соглашение о взаимопомощи». К тому же, еще 23 марта 1939 г. Литва подписала договор с фашистами, а 7 июня 1939 г. пакты о ненападении с Германией подписали Латвия и Эстония.

После войны западногерманский политик Поссер о причинах заключения советско-германского пакта написал так: «Для Советского Союза… достичь сотрудничества с западными державами оказалось невозможным – преимущественно из-за сопротивления со стороны Польши. Англия и Франция также не проявили действительного желания

-15-

вступить в коалицию; хотя они и хотели ограничить дальнейшую немецкую экспансию, но в то же время они ни в коем случае не хотели укрепления Советского Союза. Кроме того, советские политики опасались того, что западные державы могут сговориться с Гитлером за счет России… Дальнейшим мотивом советских действий было также избегнуть войны на два фронта, так как в то время происходил военный конфликт на Дальнем Востоке с Японией, а Япония, согласно антикоминтерновскому пакту 1936 г., являлась союзником Германии». (3)

Кстати, заключение пакта было негативно воспринято многими главарями Третьего рейха. В дневнике, например, А. Розенберга есть строки, дышащие гневом – он считал пакт чуть ли не «изменой» фашистским идеям. Гитлер в речи 27 августа 1939 г. перед высшими чинами Рейха вынужден был заявить, что ими пакт «неправильно понят». (3)

Захват Польши, как и Чехословакии, начался с провокации – гнусной инсценировки «нападения» поляков на немецкую радиостанцию в Гляйвице. А 1 сентября, когда немецкие войска уже вторглись в Польшу, немецкие газеты сообщили: «31 августа… поляки напали и захватили радиостанцию в Гляйвице… поляки успели прочитать… воззвание… со стороны захватчиков есть убитые». Убитыми «поляками» были немецкие уголовники, одетые в польскую военную форму.

На Нюрнбергском процессе заместитель начальника военной разведки генерал Лахузен сообщил: «в середине августа… получили распоряжение доставить польские мундиры и снаряжение, а также удостоверения личности и тому подобное для операции «Гиммлер». (1)

Когда фашисты напали на Польшу, то Англия и Франция взяли на себя роль наблюдателей за событиями. И объявили войну Германии только после очередной провокации фашистов: 3 сентября 1939 г. фашистская подлодка У-30 потопила пассажирский пароход «Атения» с 1400 пассажирами. Фашистские газеты поместили фотографию тонущего судна с надписью: «Вы видите гордую «Атению», океанского гиганта, потонувшего в результате преступления Черчилля». Подчеркивалось, что на пароходе находилось около сотни американских граждан, и Черчилль «всей душой надеялся», что гнев «американского народа будет направлен против Германии». (1)

Но Англия и Франция объявили Германии очень странную «войну». Ни один английский или французский солдат не вступил с оружием на территорию Германии, ни один самолет не сбросил бомбы на военные объекты Германии. То же самое было бы, если бы Советский Союз пошел на договор с Англией и Францией, в котором не содержалось конкретных обязательств о конкретных действиях договаривающихся сторон в случае агрессии.

В своих мемуарах Черчилль сообщил:

«…французское правительство просило нас воздержаться от воздушных атак на Германию, так как они могли вызвать ответные атаки… Мы удовлетворились сбрасыванием листовок».

Более того, когда депутат английского парламента Эмери предложил бомбить военные объекты в Германии, министр авиации Вуд возмутился:

«Что вы, это невозможно! Это же частная собственность…».

То есть буржуазия Англии и Франции не только пожертвовала буржуазной Польшей, чтобы направить агрессию фашистов на СССР, но и не хотела нанести малейшего урона военной мощи Германии. (1)

-16-

Итак, польская буржуазия, была «готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией», ее правительство было «уверено в том, что в течение 3 месяцев русские войска будут полностью разгромлены, и Россия не будет представлять собой даже подобие государства», поскольку «расчленение России – в основе польской политики на Востоке» и Польше нельзя «оставаться пассивной в этот замечательный исторический момент». Позиция - хищника.

Но другой хищник – буржуазия Германии – не посчитал нужным взять польскую буржуазию в соучастники «ослабления и разгрома России». Польша была расчленена: часть ее была включена в состав Третьего рейха, а другая часть стала германским генерал-губернаторством, территория которого была превращена в огромную фабрику по уничтожению славян, в первую очередь поляков и особенно польской буржуазии и обслуживающей ее интеллигенции.

12 сентября 1939 г. польское правительство бежало из Варшавы, как потом выяснилось, в Люблин. И не подавало там признаков деятельности, а вскоре покинуло страну и объявило о себе лишь в Лондоне. Польское буржуазное государство прекратило существование.