8.2. Как готовилась провокация?

Выступление Геббельса по радио 13 апреля 1943 г. завершало длительную подготовку к началу пропагандистской кампании по расколу антигерманской коалиции.

Фашисты тщательно готовили эту провокацию. В.Прибытков, бывший директор Центрального государственного особого архива СССР, в статье «Катынь…» (Правда, 24.01.01), ссылаясь на книгу «Официальные материалы о массовом убийстве в Катыни», изданную фашистским информационным ведомством Геббельса в 1943 г., указал:

«В книге говорится, что могилы были обнаружены в 1942 г., после чего гитлеровцы построили в лесу домик и в течение зимы и весны 1942 – 1943 гг., то есть больше чем

-30-

полгода, готовили трупы к показу. По радио они сообщили лишь 13 апреля 1943 г. Зачем нужна была такая длительная подготовка? Почему могилы не вскрывались сразу же в присутствии международной комиссии? Почему в этот домик для производства подготовительной работы не были допущены представители польской общественности? ...

Почему о «найденных» могилах так долго молчали? Напрашивается вывод, что трупы нельзя было сразу показать комиссии, и что их необходимо было предварительно «обработать» и удалить из них все компрометирующие документы. С этой целью и был построен домик, в котором проводилась тщательная сортировка и изучение извлеченных документов».

Одновременно шла подготовка и к озвучиванию результатов этой предварительной работы. 6 апреля 1943 г., перед началом пропагандистской кампании, Геббельс провел конференцию своих подручных. Результатом ее стал следующий документ:

«После доклада о военном положении майор Бальцер дает описание только что (везде выделение и подчеркивание автора) ставшего известным массового убийства Советами польских офицеров. Примерно в 19 км западнее Смоленска… за оградой из колючей проволоки находится холмистая местность, поросшая сорняком, на которой в то время, когда там находились еще большевики, людьми ГПУ проводились расстрелы каких-то осужденных или арестантов. Тамошнему населению это было известно, но из-за страха они никогда не решались говорить об этом. Теперь случайно обер-лейтенант полевой полиции группы армий «Центр» догадался о том, что там, по-видимому, лежат горы трупов, а именно в том месте, где находятся два березовых креста, которые были поставлены там год назад двумя поляками, которые нашли трупы при проведении раскопок. На этом месте, которое заметно благодаря молодым посадкам сосен, теперь проведены раскопки и установлено, что там лежат слоями в 9-12 человек. … множество преимущественно или почти исключительно польских офицеров. У большей части из них руки были связаны за спиной. Часов и колец уже не было, у них правда, были злотые, а главное, личные документы с фотографиями, документы о награждении орденами и т.д., так что идентификация может быть проведена чрезвычайно легко. Там работает сейчас известный химик из Кенигсберга со своими помощниками… все люди были убиты путем выстрела в затылок…. Всего по предварительным подсчетам, там закопано около 10-12 тыс. польских офицеров, среди них находятся только единицы простых солдат – очевидно, денщики офицеров. Население сообщило, что в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. на тамошнем вокзале выгружали ежедневно 3-4 вагона с польскими солдатами, которых затем отвозили на автобусах… в названный сосновый лес. Слышали и выстрелы… Майор Бальцер только сегодня разговаривал с… компетентными людьми группы армий «Центр» и настоятельно просил сообщить, будет продолжена идентификация или нет. Правда, для этого в распоряжении полевой полиции мало полицейских, тогда как требуется целая рота. Майор Бальцер указал на то, что идентификация непременно должна быть проведена в пропагандистских целях, и предложил привлечь для этого членов польского Красного Креста под немецким контролем… Представители иностранной прессы, отмечает майор Бальцер, находились под чрезвычайно глубоким впечатлением… Браувейлер замечает, что возникла трудность в корреспонденции, поскольку иностранцы говорят, что они не могут давать информацию в свои газеты, пока эту тему не начнут немецкие газеты».

Из этого документа видно, что фашисты путались в собственной лжи. Сначала в нем говорится, что якобы факт «массового убийства Советами польских офицеров» стал известен «только что» и благодаря тому, что «случайно обер-лейтенант полевой полиции группы армий «Центр» догадался о том, что там, по-видимому, лежат горы трупов». Затем утверждается, что найдены «трупы при проведении раскопок» давно, «год тому назад поляками».

-31-

Из статьи Ю.Слободкина «Катынь. Как и почему гитлеровцы расстреляли польских офицеров?» (Трудовая Россия, №5 за 2005г) узнаем, что фашисты дополнительно разъясняли:

«…могилы польских офицеров обнаружили и раскопали в феврале-марте 1942 г. военнослужащие-поляки из дислоцировавшегося в районе Катыни строительного батальона».

Встает вопрос: зачем фашисты направили этих поляков вести раскопки в Катынском лесу? И не были ли эти «поляки» из 537-го строительного батальона, о котором расскажем дальше. Это, во-первых.

Во-вторых, сначала утверждается, что местонахождение могил – это «холмистая местность, поросшая сорняком», а затем утверждается другое – поляков «отвозили на автобусах … в названный сосновый лес».

Для последующего разоблачения фашистской лжи обратим особое внимание на следующее свидетельство Геббельса и его подручных: «в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. на тамошнем вокзале выгружали ежедневно 3-4 вагона с польскими солдатами». Это свидетельство фашистов – единственная правда, на которой построена их ложь. И это свидетельство современные последователи фашистской лжи сейчас опровергают.

Так, антисоветчик Ю.Красильников в статье «Часто задаваемые вопросы и ответы относительно убийства в Катыни» (ж. «Новая Польша», №3, 2005 г.) утверждает: «Местные жители показали, что в апреле-мае 1940 г. на ж.-д. станцию Гнездово рядом с Катынским лесом ежедневно привозили небольшие партии польских заключенных, которых сажали в машины и увозили в лес».

Почему последователей фашистской лжи не устраивает указание «с 1 марта по 18 апреля 1940 г.» – об этом дальше.

Была ли известна эта ложь фашистов польскому эмигрантскому правительству, а если была известна, то как оно относилось к ней?

Ю.Слободкин сообщает (Трудовая Россия, №5, 2005 г.):

«Уже 16 марта 1943 г. к ним присоединилось польское эмигрантское правительство. При этом поляки даже не удосужились запросить у своего союзника, СССР, каких-либо разъяснений, а немедленно примкнули к пропагандисткой акции Геббельса, оправдывая свое подлое поведение впечатлением от «…обильной и детальной германской информации касательно обнаружения тел многих тысяч польских офицеров под Смоленском и категоричности утверждения, что они были убиты советскими властями весной 1940 г.».

В.Прибытков («Катынь…», Правда, 24.01.01) так оценил эту подлость:

«…польское эмигрантское правительство в Лондоне сразу же подхватило гитлеровскую версию, хотя для этого у него в тот период не было никаких объективных данных и оно не могло не понимать, что катынское дело представляло собой гитлеровскую провокацию… В противовес мнению польского правительства, США, Англия и Франция заняли куда более осторожную позицию, понимая заинтересованность Гитлера в расколе союзнической коалиции… война была фашистской Германией к началу 1943 г. проиграна, так как… Германия… испытывала огромные трудности со многими видами стратегического сырья и не была в состоянии вести длительную войну. Поэтому раскол антигитлеровской коалиции был единственной реальной возможностью для

-32-

Гитлера хотя бы как-то изменить ход войны в свою пользу. Поэтому катынское дело приобретало в тот период стратегическое значение».

Особенно эта подлость польской буржуазии проявилась в том, что 27 февраля 1943 г. польский посол Ромер в беседе со Сталиным и Молотовым настаивал:

«В интересах нашего общего фронта в борьбе с Германией, которая занимает главное место в ваших и наших мыслях, я настаиваю на соглашении…касательно взаимного

отказа от публичных заявлений и пропаганды, недружественной по отношению друг другу…».

В.Н.Прибытков также сообщил:

«…первая польская делегация прибыла в Катынь 11 апреля 1943 г. Она увидела больше, чем хотели организаторы, и привезла с собой из Катыни немецкие гильзы и пули, которыми были убиты польские военнослужащие. Делегация обратила внимание на разрыв во времени между официальной датой обнаружения немцами могил и публикацией сведений о них, а также на то, что гитлеровцы, не произведя вскрытия могил, подгоняли цифру убитых под число интернированных в СССР польских офицеров» (Правда, 24.01.01).

Но это не остановило польскую буржуазию, ведь она сама давно, раньше фашистов, вбросила эту ложь.

Польская буржуазия с энтузиазмом подхватила эту свою давнюю ложь задолго до поездки на Катынские могилы польской комиссии Красного Креста. О том, как формировалась эта комиссия и т.н. «международная комиссия» польская последовательница фашистской лжи – историк К.Керстен в беседе с собкором газеты «Комсомольская Правда» В.Шуткевичем (КП, 20.01.1990. «Молчит Катынский лес») рассказала так:

«От польского Красного Креста в Катынь с разрешения немцев выехал доктор судебной медицины М.Водзинский с группой технических экспертов. Одновременно немцы направили туда свою комиссию, включив в нее представителей одиннадцати государств – сателлитов Германии».

Антисоветчик Красильников так оценил их выводы: «Выводы доктора Бутца и международной комиссии прямо обвиняли СССР. Польская комиссия Красного Креста была более осторожной в выводах, но из зафиксированных в их отчете фактов также вытекала вина СССР…». (Доктор Бутц – это «известный химик из Кенигсберга», который возглавлял т.н. «международную комиссию»).

То есть польская комиссия не сделала определенного вывода и «вина СССР» лишь «вытекала» из предположений и выдумок.

Возглавлявший «международную комиссию» фашист Бутц в окружении других фашистов, умеющих «действовать ловко и уверенно» и готовых в случае нежелательного для фашистов оборота дела «соответствующим образом вмешаться», естественно, «убедил» экспертов из стран-сателлитов подписать необходимые выводы. Это косвенно признает и Красильников, сообщая:

«От своих выводов, сделанных в 1943 г., впоследствии отказались двое экспертов – Ф.Гаек, представлявший протекторат Богемии и Моравии, и болгарин М.Марков. Оба они оказались в зоне досягаемости советских и просоветских властей. Марков даже выступал как свидетель обвинения на Нюрнбергском процессе».

12 марта 1952 г. Ф.Гаек выступил с заявлением:

«…считаю своей обязанностью высказать свое мнение по поводу возобновления США т.н. «катынского дела», тем более что я лично… участвовал в осмотре трупов в Катынском лесу весной 1943 г. … Характерен уже сам по себе тот способ, каким гитлеровцы организовали поездку в Катынский лес 12 профессоров – экспертов из стран,

-33-

оккупированных фашистскими захватчиками. Тогдашнее министерство внутренних дел протектората передало мне приказ гитлеровских оккупантов направиться в Катынский лес, указывая при этом, что если я не поеду… то мой поступок будет рассматриваться как саботаж, и в лучшем случае я буду арестован и отправлен в концентрационный лагерь…. Сразу же после освобождения Чехословакии в 1945 г. я издал брошюру «Катынские доказательства» …я занимался вопросом, сколько времени прошло с момента уложения

трупов в раскопанные могилы в Катынском лесу, и на основании таких наблюдений и

вскрытия нескольких трупов установил, что трупы, безусловно, не могли лежать там три года, как это утверждали гитлеровцы, а только очень короткий срок, максимально немногим более одного года… Трупы очень хорошо сохранились, лишь в некоторых случаях отсутствовали мягкие покровы в области темени, но суставы не были отделены, сохранились нос, губы, пальцы, иногда даже кожа на теле. Если мы сравним то, что мы нашли здесь, с тем, что было найдено в общих могилах на пути так называемого «похода смерти» от западных границ Чехии к Терезину, особенно с тем, что было найдено в общей могиле вблизи Богосудова, где от трупов, несмотря на то, что они лежали в земле 6-8 месяцев, остались одни скелеты, – мы неизбежно придем к заключению, что трупы в Катынском лесу… были погребены только за год, самое большее за полтора года до нашего прибытия… польские офицеры были застрелены из револьверов немецкого производства фирмы Г.Геншоу и К… Небезынтересно происходило также составление тогдашнего отчета с подписями судебно-медицинских экспертов… Некоторые из членов экспертизы не владели в такой степени немецким языком, чтобы суметь написать научный отчет. Написал его и стилизировал немецкий врач из Бреславля Бутц… Написав и стилизировав отчет, он собрал нас, прочел нам его и дал подписать».

Применение немецкого оружия при расстреле поляков прямо указывало на его исполнителей – фашистов. Поэтому в фашистской пропаганде этот факт просто утаивался. Не было сказано о нем на конференции при Геббельсе 6 апреля 1943 г. Но были и последующие конференции.

14 апреля 1943 г. Геббельс одобрил для проведения пропаганды следующую директиву:

«Миру нужно показать на эти советские зверства путем непрерывной подачи новых фактов. В особенности в комментариях… надо показать: «Это те же самые большевики, за которых молятся в т.н. демократических странах» … Наконец, можно также подчеркнуть, что здесь, в массовых могилах, лежат не только польские офицеры».

А о расстреле поляков из немецкого оружия Геббельс умолчал.

15 апреля 1943 г. директива Геббельса была такой:

«Хорошо бы к гнусному убийству в Катыни нам представились еще новые актуальные политические случаи, чтобы этим событием пропитать еще сильнее международные политические дебаты… и прежде всего, заклеймили цинизм английских евреев, советские союзники которых способны на отвратительные преступления, каких не помнит мировая история».

О немецком оружии –опять ничего.

16 апреля 1943 г. «Правда» поместила заявление «Гнусные измышления немецко-фашистских палачей», где указывалось, что «немецко-фашистские мерзавцы в этой своей новой чудовищной выдумке не останавливаются перед самой беззастенчивой и подлой ложью, которой они пытаются прикрыть неслыханные преступления, совершенные, как это теперь очевидно, ими самими».

В протоколе конференции, прошедшей 16 апреля при Геббельсе, читаем:

«По делу о собственно Катыни министр обращает внимание на следующие психологические соображения: «Вначале мы дадим несколько столбцов фактического

-34-

материала, чтобы затем… изложить следующее: «Наконец под тяжестью сообщенного нами доказательного материала и постоянно повторяемых обвинений, которые…прошли

через всю нейтральную заграничную прессу – а об этом мы позаботились… они теперь начинают заикаться…. Не веришь своим глазам, когда видишь сообщение ТАСС. Признания вины там вообще нет. Там говорится, что речь идет о печальной судьбе бывших польских военнопленных, которые в 1941 г. находились в районах западнее Смоленска на строительных работах… Два года поляки, союзники Советов, разыскивали этих офицеров официально, и Кремль ни разу не сказал, что они были в лагере под Смоленском и затем попали в плен к немцам… Под тяжестью этих обвинений евреи могут произносить лишь бессвязный лепет, из которого видно только сознание их виновности. Не то, чтобы они имели нечистую совесть, потому что расстреляли 12 тыс. офицеров; они имеют нечистую совесть потому, что об этом узнала европейская общественность; потому, что с попытками маскировки ничего не выходит…

С предложением Берндтса официально пригласить для осмотра могил английских и американских полномочных представителей в Берне министр согласен… Министр рекомендует всю полемику… направить на эту тему…. Сначала нужно подождать все еще отсутствующего ответа Красного креста на наше приглашение. За это время следует отвезти в Катынь известные личности, заявления которых об их впечатлении, хорошо взвешенные, нужно издать для мировой общественности… в особенности необходимо как можно скорее получить заявление польского комитета помощи и Красного Креста… Такого идеального случая соединения еврейского зверства с отвратительной еврейской лживостью мы еще не знали во всей военной истории. Поэтому… мы должны снова и снова с большим размахом вести наступление».

И опять о немецком оружии – молчок, но зато дополнительная ложь, что якобы: «Два года поляки, союзники Советов, разыскивали этих офицеров официально, и Кремль ни разу не сказал, что они были в лагере под Смоленском и затем попали в плен к немцам».

Далее читаем в протоколе от 17 апреля 1943 г.:

«В начале… министр подчеркнул: «… Если бы теперь продолжали работать исключительно умело и точно… то можно было бы надеяться, что нам удастся катынским делом внести довольно большой раскол во фронт противника… Следует предположить, что польское эмигрантское правительство в Лондоне использует этот благоприятный случай нанести чувствительный удар Советам, которые не хотят признать их старую границу от 1939 г. и, таким образом, возникнет положение, которое при случае может стать заразительным.

В продолжительных рассуждениях лондонского радио говорится: «Битва, которую ведет немецкая пропаганда… на весы которой она бросает свыше 10 тыс. убитых, может иметь большое значение для исхода войны. Нельзя допустить, чтобы немцы выиграли эту битву… цепь немецкой лжи может быть разбита только правдой». Это именно то, чего мы хотим!

Международный красный крест, приглашенный не только немцами, но и поляками, не может более уклоняться от этого приглашения, иначе мы обрушимся на Красный крест. Мы должны принять его очень вежливо… Немецкие офицеры, которые возьмут на себя руководство, должны быть… опытными людьми, которые могут действовать ловко и уверенно. Такими же должны быть журналисты, которые будут при этом присутствовать». Министр… считает целесообразным, чтобы присутствовал кто-то из круга министерской конференции, чтобы в случае возможного нежелательного для нас оборота дела можно было соответствующим образом вмешаться. Некоторые наши люди должны быть там раньше, чтобы во время прибытия Красного Креста все было подготовлено, и чтобы при

раскопках не натолкнулись бы на вещи, которые не соответствуют нашей линии. Целесообразно было бы избрать одного человека от нас и одного от ОКБ, которые уже теперь подготовили бы в Катыни своего рода поминутную программу. По поводу

-35-

вражеской клеветы, что наши данные… являются пропагандисткой битвой, нужно сказать следующее: «Это… фанатичная жажда правды… Нас касается только тот факт, что большевики… это те же кровожадные псы, которые набросились на русское дворянство… Мы должны, как этому учит опыт периода захвата власти, действовать с величайшим постоянством и, как репей, не отставать от противника».

По замечанию Раувейлера о том, что до сих пор не подхвачен тот факт, что и польское эмигрантское правительство обратилось к Красному Кресту, министр замечает, что… сам факт мы должны огласить, подчеркнув: «Красный Крест как польской, так и немецкой стороной был приглашен на место действия большевистских преступников… Берндт предлагает направить в Катынь комиссию из представителей всех европейских наций, которая затем должна будет составить общую декларацию. Министр считает… что яркая антибольшевистская декларация произведет глубокое впечатление…. Если Красный Крест и не подготовит никакой политической декларации, то это можно было бы сделать дополнительно. Вообще работы по раскопке и идентификации должны по возможности производиться по мере надобности только тогда, когда туда прибывает какая-либо комиссия».

И снова ни слова об оружии.

Обратим внимание на то, что предусматривалось при каждой комиссии производить раскопки. А также на то, что рассказал бургомистр Смоленска Б.Меньшагин в своих мемуарах о увиденном им 18 апреля 1943 г.:

«…увидели эти могилы. В них русские военнопленные выгребали последние остатки вещей… А по краям лежали трупы. Все были одеты в серые польские мундиры, в шапочки-конфедератки. У всех были руки завязаны за спиной… Отдельно лежали трупы двух генералов. Один – Сморовинский из Люблина, и второй – Богатерович из Модлина, – около них лежали их документы. Около трупов были разложены их письма. На письмах адрес был: Смоленская область, Козельск… Но на конвертах на всех был штемпель: Москва, Главный почтамт. Число трупов было так около 5 – 5,5 тысяч». (А фашисты всего выкопали 4 143 трупа).

В мае 1943 г. на экскурсии в Козьи Горы стали привозить жителей Смоленска. В.Абаринов сообщил о «… рассказе Л.В.Васильевой (урожденной Якуненко), ныне живущей в Краснодаре… По ее словам… всего к приезду группы было вскрыто три могилы, еще на одной сделан поперечный разрез… На раскопках работали советские военнопленные… На глазах Людмилы Васильевны из могилы извлекли труп генерала, из планшета достали документы, среди которых ей запомнилась фотография красавца-генерала с женой и двумя детьми, врезалось в память имя «Мечислав». Таким образом, Л.В.Васильева присутствовала при эксгумации генерала Мечислава Сморовинского».

То есть фашисты после каждой комиссии или экскурсии часть трупов закапывали обратно, а затем для следующей – их выкапывали. Но есть еще одно существенное обстоятельство – этих двух генералов не было в советском плену.

Посмотрим, что в протоколе фашистов от 18 апреля 1943 г.:

«Министр подчеркивает, что катынское дело идет почти по программе… польские эмигранты склонны скорее верить немецким данным, т.к. они уже и так считают себя обманутыми союзниками».

Эти протоколы конференций при Геббельсе свидетельствуют, что фашисты действовали по заранее разработанной программе с целью внести «раскол во фронт противника». С этой целью настойчиво приглашались в Катынь разные делегации и комиссии. Причем предусматривалось, что «возьмут на себя руководство» этими комиссиями и делегациями фашисты из тех, кто являются «опытными людьми, которые могут действовать ловко и уверенно», а подготовка к их приему должна быть такой,

-36-

чтобы «при раскопках не натолкнулись на вещи, которые не соответствуют нашей линии».

21 апреля 1943 г. Сталин в послании Черчиллю и Рузвельту сообщил:

«Советское Правительство считает поведение Польского правительства совершенно ненормальным, нарушающим все правила и нормы во взаимоотношениях двух союзных государств … клеветническая кампания, начатая немецкими фашистами по поводу ими же убитых польских офицеров в районе Смоленска, на оккупированной германскими войсками территории, была сразу же подхвачена правительством генерала Сикорского и всячески разжигается польской официальной печатью. Правительство г. Сикорского не только не дало отпора подлой фашистской клевете на СССР, но даже не сочло нужным обратиться к Советскому правительству с какими-либо вопросами или за разъяснениями по этому поводу.

Гитлеровские власти… разыгрывают следственную комедию, в инсценировке которой они использовали некоторые подобранные ими же самими польские профашистские элементы из оккупированной Польши…

Для «расследования» привлечен как правительством г. Сикорского, так и гитлеровским правительством Международный Красный Крест, который вынужден в обстановке террористического режима с его виселицами и массовым истреблением мирного населения принять участие в этой следственной комедии… Понятно, что такое «расследование» … не может вызвать доверия у сколько-нибудь честных людей.

То обстоятельство, что враждебная кампания против Советского Союза начата одновременно в немецкой и польской печати, и ведется в одном и том же плане, – это обстоятельство не оставляет сомнения в том, что между врагом союзников – Гитлером и правительством г. Сикорского имеется контакт и сговор в проведении этой враждебной кампании.

В то время как народы Советского Союза… напрягают все свои силы для разгрома общего врага… правительство г. Сикорского… наносит вероломный удар Советскому Союзу.

Все эти обстоятельства вынуждают Советское правительство признать, что нынешнее правительство Польши… прекратило на деле союзные отношения с СССР и встало на позицию враждебных отношений… На основании всего этого Советское правительство пришло к выводу о необходимости прервать отношения с этим правительством». (6)

Затем последовали следующие директивы Геббельса:

23 апреля 1943 г.: «По делу Катыни хорошо бы использовать шведские голоса прессы из провинции… в особенности подходит утверждение, что сегодня для поляков победа союзников является совершенно бесполезным делом… Для дальнейшего обоснования убийства в Катыни ТО/КП 60 дает отличный материал… о 300 тыс. поляков, которые предположительно все еще находятся в Советском Союзе и отправка которых в Иран задерживается Советами со ссылкой на трудности с транспортом. Катынское дело предоставляет немедленную возможность высказать подозрение, что и этих поляков они ликвидировали путем массовых расстрелов».

24 апреля 1943 г.: «Очень важно не дать замолкнуть Катыни… По поводу ответа Международному Красному Кресту… дать официальное весьма краткое изложение в комментарии. Последняя фраза этого комментария должна была бы примерно звучать так: не годится большевиков привлекать в качестве экспертов, т.к. это примерно означало бы, что уличенного убийцу привлекают в качестве эксперта на совещании по вынесению ему приговора… участие Советов может быть допущено только в роли обвиняемого».

Об оружии ни слова.

-37-

Эти протоколы совещаний у Геббельса ясно указывают, что поляков расстреляли фашисты. А клеветническая кампания о расстреле поляков якобы с 1 марта по 18 апреля 1940 г. Советами потребовалась фашистам, чтобы попытаться разрушить союз Англии, США и Польши с СССР. Частично им это удалось – буржуазия Польши перешла на сторону фашистов.

24 апреля 1943 г. Черчилль ответил Сталину так, в частности:

«Мы, конечно, будем энергично противиться какому-либо «расследованию» Международным Красным Крестом или каким-либо другим органом на любой территории, находящейся под властью немцев. Подобное расследование было бы обманом, а его выводы были бы получены путем запугивания. Г-н Иден сегодня встречается с Сикорским, и будет с возможно большей настойчивостью просить его отказаться от всякой моральной поддержки какого-либо расследования под покровительством нацистов… я надеюсь, что Ваше решение «прервать» отношения следует понимать скорее в смысле последнего предупреждения, нежели в смысле разрыва, а также что оно не будет предано гласности, во всяком случае, до тех пор, пока не будут испробованы все другие планы. Публичное же сообщение о разрыве принесло бы величайший возможный вред в Соединенных Штатах, где поляки многочисленны и влиятельны». (5)

25 апреля Сталин, в свою очередь, ответил Черчиллю:

«…должен Вам сообщить, что дело перерыва отношений с Польским Правительством является уже делом решенным, и сегодня В.М.Молотову пришлось вручит ноту о перерыве отношений с Польским Правительством… так как польская официальная печать ни на минуту не прекращает враждебную кампанию, а наоборот, усиливает ее с каждым днем… Что касается вопроса о публикации советского документа о перерыве отношений с Польским Правительством, то, к сожалению, никак невозможно обойтись без публикации». (5)

Свою ложь фашисты изложили в книге «Официальные материалы о массовом убийстве в Катыни», изданной ведомством Геббельса. В.Прибытков в «Катынь…» (Правда, 24.01.2001 г.) сообщил:

«…в книге опубликованы сведения и документы, которые опровергают немецкую версию. Так, по заявлению свидетеля Сильвестрова (с.24) в период расстрелов «был запрещен обычно разрешенный сбор грибов» в этом лесу…

…расстрелы производились только немецкими патронами… Советских патронов в могилах не было…

…приводятся снимки нескольких документов, найденных немцами в могилах.

Вот сберегательный вклад варшавской сберкассы с записью 19.4.1940 г. на имя Франтишека Бирнадского (с.326). То есть в момент расстрелов… Бирнадский был в Варшаве и вообще не находился в советском плену…. Следовательно, никаких расстрелов весной 1940 г. в Катыни не было…

Решающий документ, приведенный в книге, представляет собой свидетельство о гражданстве, выданное капитану Стефану Альфреду Козминскому в Варшаве 20 октября 1941 г. (с.330). То есть этот документ… полностью перечеркивает версию гитлеровцев о том, что расстрелы были произведены весной 1940 г. и показывает, что расстрелы производились после 20 октября 1941 г., то есть немцами».

Относительно сбора грибов карманный справочник грибника Роспотребсоюза сообщает, что в центральной зоне России произрастание грибов начинается лишь с конца апреля – начала мая. А согласно протоколу совещания у Геббельса 6 апреля 1943 г. поляков начали привозить на «расстрел» с 1 марта. (В.Людковский. Карманный справочник грибника, 1972).

-38-

На вопрос: если расстреливал НКВД – почему использовались немецкие пистолеты? – Ю.Красильников (ж. «Новая Польша», №3/2005) очень «убедительно» разъясняет:

«У немецких пистолетов были два важных преимущества для применения в случаях типа катынского расстрела. Они были небольшого размера и имели небольшую энергию пули. При выстреле в упор в затылок из, скажем, пистолета ТТ, жертве разнесло бы череп. А у убитых в Катыни, как правило, имеется аккуратное входное отверстие в затылке, а выходное иногда вообще отсутствует… Утверждается, что в 20-х годах СССР импортировал пистолеты «Вальтер» и боеприпасы к ним. Кроме того, некоторое количество пистолетов и боеприпасов могло быть захвачено… в Польше в 1939 г…»

И такое «доказательство» «расстрела» Советами польских офицеров выдвигается всеми сторонниками фашистской лжи.

В головах убитых поляков были найдены пули немецких калибров 7,65 мм, 6,35 мм и 9 мм. В результате раскопок были обнаружены гильзы с немецкой маркировкой. Маркировка была без даты производства. Соответственно, гильзы можно было объявить изготовленными когда-то давным-давно. Но у патронов «Браунинг – 7,65 мм» есть один важный датирующий признак – это материал, из которого они изготовлены. А.Михайлов в статье «Катынь – ей 69 лет или все-таки 68?» (Ж. «Настежь», 2009) сравнивает две фотографии из немецких официальных документов (Amtliches Material zum Massenmord von KATYN, Zentralverlag der NSDAP. Gedruckt im Deutschen Verlag, Berlin, 1943.). Он указывает на признаки ржавчины на фотографиях, но заржаветь за 1-3 года могла только стальная гильза:

«А стальные гильзы в Германии начали производиться только в январе 1941 года. Об этом можно прочесть в справочнике J.H. Brandt. Handbuch der Pistolen UN Revolver Patronen/Manual of Pistol and revolver Cartridges (expanded edition). DWJ, 1998. на странице 357».

Далее А.Михайлов привел выдержку из немецкого справочника 1998 г.:

«…увеличение расхода боеприпасов в связи с началом второй мировой войны вновь потребовало замены дефицитной гильзовой латуни на более дешевый материал…

Дефицит меди уже в 1941 г. заставил освоить производство еще более дешевой чисто стальной гильзы».

Обратим внимание также на то, что в протоколе конференции 6 апреля 1943 г. при Геббельсе утверждается:

«…по предварительным подсчетам, там закопано около 10-12 тыс. польских офицеров, среди них находятся только единицы простых солдат».

Последовательница фашистской лжи К.Керстен относительно этого заявила так: «….была явно завышена цифра погибших в Катыни. Германские власти сообщили, что в общих могилах найдены останки 12 тыс. человек. На самом деле, примерно столько польских граждан содержалось во всех трех лагерях… К месту казни в Катынь вывозили преимущественно офицеров, которые находились в Козельске. Что случилось с узниками двух других лагерей – в Осташкове и Старобельске – до сих пор неизвестно. Большинство моих коллег предполагает, что они разделили судьбу жертв Катыни. Но где они похоронены, до сих пор остается загадкой».

Однако «загадки» нет. Но об этом дальше.

О количестве катынских трупов поляков воспользуемся сведениями Красильникова: «Всего во время немецкой оккупации было исследовано 4 143 трупа, из них идентифицировано 2815. (В последней из Катынских могил к моменту прекращения работ осталось неисследованными всего около 200 тел). Практически все идентифицированные были узниками Козельского лагеря… Следовательно, всего было около 4350 трупов.

-39-

Обратим внимание на то, что часть расстрелянных поляков не числилась в Козельском лагере, в частности, были трупы поляков из Старобельского лагеря».

После того, как фашисты составили «Алфавитный список останков, откопанных в массовых захоронениях в Катыни», стали выясняться разоблачительные подробности. А.Михайлов в статье «Еще раз про Катынь» (Интернет-журнал «Настежь») сообщает, со ссылкой на историка С.Стрыгина, что позднее был опубликован т.н. «Швейцарский список» или «Белая книга»:

«Брошюра издана швейцарским представительством польского Красного Креста в Женеве в 1944 г…. В списке всего 2641 фамилия. Так что это поле для большого исследования – какие именно 174 фамилии из опознанных немцами в 1943 г. 2815 чел. поляки в 1944 г. не стали включать в свой список и по каким причинам. Вот такая получается тенденция:

- на конец мая 1943 г. немцами было идентифицировано 2815 тел (см. Отчёт Бутца);

- на сентябрь 1943 г. их в немецких же «Официальных материалах» осталось 2724;

- а на 1944 г. в польском «Алфавитном списке» осталось 2641.

Получается, что 174 «опознанных тела» чудесным образом воскресли? Ну и ну!»

К.Керстен в беседе с собкором газеты «Комсомольская Правда» так объяснила это «чудо»:

«В списках расстрелянных, которые… печатались в немецких газетах, оказались фамилии некоторых людей, которых в ту пору в Катыни просто не было. Одни из них позже погибли на территории генерал-губернаторства… Другие остались в живых. Трудно сказать, как это произошло. Возможно, у части интернированных польских офицеров имелись чужие документы, переданные им на хранение друзьями и знакомыми – никто ведь не знал, кому посчастливится выжить…».

Но, по Керстен, фашисты, конечно, здесь не замешаны – пленные поляки сами запутали фашистов, храня у себя чужие документы.

Керстен, не желая этого, нечаянно объяснила, почему «другие остались в живых», заявив:

«Немецкие газеты… начали печатать списки погибших в Катыни, останки которых удалось опознать. Хотя фамилии отца в них не было… мы с мамой почти не сомневались в том, что он разделил судьбу своих товарищей по лагерю. В этом убеждали рассказы немногочисленных узников (к примеру, князя Любомирского и других представителей польской знати, которые вместе с отцом находились в Козельске и были выпущены перед войной на свободу»).

Однако, фашистам не помогла их ложь. И хотя союзники СССР сознательно затягивали открытие второго фронта в Европе, Красная Армия после Сталинградской победы стала уверенно отвоевывать захваченную фашистами территорию СССР.