{79} V {80} Первая трута «Русского для представлений трагедий и комедий театра»

{81} Одним из самых давних для историков являлся вопрос: «Почему Указ об учреждении “Русского для представлений трагедий и комедий театра” был подписан 30 августа 1756 года? И, когда же состоялся официально первый спектакль?» Мы привыкли к тому, что день рождения театра отсчитывается со дня первого представления, а по имеющимся данным 30 августа того года никакого русского спектакля не было.

В изучаемую нами эпоху 30‑го августа в России праздновался день святого Александра Невского, его отмечали при дворе как «кавалерский», бывший одним из самых больших гражданских праздников, и в этот день никакие дела не решались. Мы можем вполне обоснованно предположить, что императрица Елизавета Петровна, желая, наконец, разрешить назревшую проблему создания национального театра, сделала Александру Сумарокову, директору будущего театра, подарок в день его святого — Александра. К тому же, так же, как мы теперь разделяем год на кварталы, тогда делили его на трети и старались многие начинания, связанные с открытием финансирования, приурочивать к началу трети, которая в данном случае наступала 1 сентября.

С момента официального учреждения театра до первого официального спектакля прошло несколько месяцев. Первый историк русского театра Я. Штелин в «Истории театра в России» сообщает: «Перед этим (т. е. первым официальным спектаклем, — Л. С.) они (актеры, — Л. С.) иногда играли в бесприютном Головкинском доме, правда при немногих зрителях»⁶³. В это время, как следует из документов, опубликованных в сборнике «Ф. Г. Волков и русский театр его времени»⁶⁴, директор русского театра А. П. Сумароков был занят окончательным отбором актеров в труппу, репетициями, заботами о костюмах и прочими организационными делами. Интересно, что у Штелина по этому поводу написано следующее: «В другом месте (в моих мемуарах) помечен год основания русского театра 1757‑й, а не 1756‑й»⁶⁵

{82} И действительно, первый спектакль вновь учрежденного русского театра состоялся 1 февраля 1757 года. Запись о нем была найдена в «Камер-фурьерском журнале» за 1757 год: «1‑го февраля, суббота, в вечеру, на малом театре, который в аудиенц-камере, представлена первая (подч. — Л. С.) для пробы, в присутствии ея императорского величества Российская трагедия господина Сумарокова “Семира” Русскими актеры»⁶⁶. В этой записи слово «первая» можно расценить только как первое представление, поскольку «Семира» не была первой трагедией А. П. Сумарокова и до этого разыгрывалась уже кадетами в 1751 году. Понятие «для пробы» отнюдь не означает репетицию, это скорее был отчет или экзамен перед самой императрицей. Через несколько дней состоялся и первый публичный спектакль: «6‑го числа, февраля, четверток, в вечеру, их императорские высочества изволили быть в оперном доме в своей ложе. Того вечера была представлена для народа, за деньги, Российскими актеры, тражедия господина Сумарокова “Семира”». А через день публично показали еще одну пьесу: «8‑го числа, февраля, суббота, в вечеру, в оперном доме, представлена была Русскими актеры, для народу, за деньги, тражедия господина Сумарокова “Синав и Трувор”, на которой ея императорское величество быть изволила, смотрела из своей ложи за решеткой, а их императорские высочества в своей ложе»⁶⁷.

10‑го февраля 1757 года наступил великий пост, в течение которого все представления прекратились и театры возобновили свою деятельность только после Пасхи, в апреле, а «русские» спектакли открылись 5‑го мая и давались в оперном доме по понедельникам и четвергам.

В самом конце 1757 года русской труппе предоставили почетное право открыть «новопостроенный оперный дом» подле Зимнего дворца: «27‑го числа, декабря, Суббота, в вечеру, в обыкновенное время, в Зимнем деревянном доме в новом театре впервые (подч. — Л. С.) в присутствии ея императорского величества и всех знатных обоего пола персон и чужестранных, представлена была Русская тражедия “Семира”¹ и пети-пиеса “Принужденная {83} женитьба”. Вход имели все, как во Французскую комедию бывает (т. е. бесплатно и садились по рангам. — Л. С.)».

Удалось автору выяснить и состав первой русской труппы. В конце октября 1756 года А. П. Сумароков обратился в кадетский корпус, чтобы к нему прислали «обучающихся в корпусе певчих и ярославцев, кроме содержащегося под караулом певчего Сухомлинова, <…> для определения в комедианты, ибо все они к тому надобны»⁶⁸, 1‑го ноября Канцелярия Кадетского корпуса сообщила: «<…> по требованию вашему, находящихся при оном корпусе двора ЕИВ певчих (кроме содержащегося под караулом Петра Власьева) Григорья Емельянова, Павла Иванова, Козму Лукьянова, Федора Максимова, Евстафия Григорьева, Луку Иванова, Прокофья Приказного, комедиантов Ярославских Ивана Дмитриевского, Алексея Попова, московских Федора и Григорья Волковых, всего одиннадцати человек, для определения в комедианты отослать к вам. Кои при сем и посылаются».

Несмотря на то, что Александр Петрович писал: «<…> они все к тому надобны», трех певчих он не принял: Козьму Пригорского, Федора Максимовича и Григория Стрельченкова, которые обратились к императрице с челобитной, чтоб их «не лишили пропитания». Судя по позднейшим документам, можно считать, что просьба певчих была удовлетворена и все трое были взяты в первую труппу на незначительный роли. Так, в упоминавшейся уже «Истории театра в России», изданной в 1769 году, Я. Штелин перечисляет штат русского театра этого периода, в котором мы читаем: «Кузьма Пригорский — всевозможные небольшие роли в трагедиях и комедиях; жалованье — 150 рублей». Кроме того, в 1758 году в метрической записи о бракосочетании Якова Шумского (которая будет процитирована дальше) Козьма Пригорский назван «придворным комедиантом».

Одна из сложностей в определении точного состава первой русской труппы состояла в том, что в XVIII веке отчества и фамилии писались одинаково, например, Иван Петров сын Иванов, при этом слово «сын» часто пропускалось, и иногда рядом с именем стояло отчество, а иногда фамилия. Отсюда происходила путаница и разные историки называли часто одних и тех же людей по-разному.

После тщательных поисков в архиве Петербургской Консистории удалось найти «Исповедные росписи» церкви Кадетского корпуса (за интересующие нас годы) и по ним точно определить {84} фамилии, отчества и даже возраст певчих и актеров, составивших первую русскую профессиональную труппу. Весной 1756 года (в марте — апреле, то есть незадолго до учреждения русского театра и за год до первого спектакля) список¹ этот выглядел следующим образом⁶⁹:

	«Придворные певчие при кадетском корпусе обучающиеся.
№	Имя	Лета
1.	Павел Иванов сын Уманов	22
2.	Григорий Емельянов сын Стрельченков	20
3.	Кузьма Лукьянов сын Пригорский	23
4.	Федор Яковлев сын Максимович	22
5.	Евстафий Григорьев сын Сечкарев	19
6.	Лука Иванов сын Татищев	21
7.	Прокофий Иванов сын Полтавцев	20
8.	Федор Григорьев сын Волков	262
	Комедианты
1.	Григорий Григорьев сын Волков	21
2.	Иван Афанасьев сын Дмитриевской	20
3.	Алексей Федоров сын Попов	20»

К списку, вошедших в первую русскую труппу, нужно добавить еще певчего Петра Власьева сына Сухомлинова (весной 1756 года ему был 21 год), который находился «под караулом» с 21 декабря 1755 года по 14 ноября 1756 года. Архивный документ, относящийся к этому делу обнаружил Н. В. Дризен и опубликовал его в конце XIX века. В резолюции по данному делу есть следующая запись: «Подано в 15 день ноября 1756 года и, представленный при сем доношении певчий Петр Власьев, отдан подателю сего доношения обратно в кадетский корпус»⁷⁰. А поскольку, из рапорта П. Милиссино, Остервальда и П. Свистунова в Канцелярию {85} кадетского корпус 1753 года следует, что: «<…> из певчих только два человека явились способны (к трагедии. — Л. С.), а именно: Евстафий Сечкарев и Петр Сухомлинов», то он, конечно же, был принят в организуемую труппу.

Кроме всех вышеуказанных, среди первых актеров труппы был еще и Яков Шумский. В «Архиве Дирекции Императорских театров» была найдена запись, подтверждающая, что Яков Шумский в 1752 году остался в Петербурге и вошел в первоначальный состав русской труппы: «<…> означенный актер Шумской продолжает службу при театрах их ярославских комедиантов с 1752 года»⁷¹ Удалось установить и год рождения Шумского, в архиве Петербургской Консистории в делах Преображенского собора за 1812 год была найдена подлинная метрическая запись о его смерти:

«ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ О УМИРАЮЩИХ ноября
№	числа	кто имянно померли	лета	какой болезнью	кем исповеданы	где погребены
76	22	Отставной актер Яков Шумский	80	старостью	с. п. Рябин	на Волковом».

Из этой записи следует, что родился Яков Данилович¹ Шумский в 1732 году — значит весной 1756 года ему было 24 года.

Из всего вышесказанного видно, что первоначальный мужской состав первой русской драматической труппы, исключая Ф. Волкова, был очень молодым.

В конце 1757 года, в декабре месяце, в этот состав вошли еще два актера, которых пригласили посредством объявления в «Санкт-Петербургских ведомостях»: «К Российскому театру потребны два человека в актеры». Одним из них был Николай Михайлов. Это подтверждает «Архив Императорских театров», в {86} котором, в связи с увольнением Михайлова на Пенсию в 1783 году говорится, что служил он «<…> с первоначального театра российского учреждения» и его стаж к этому времени исчислялся 25‑ю годами, то есть примерно с конца 1757 года – начала 1758 года. Кто был вторым из вновь принятых актеров — Николай Бахтурин или Петр Кожевников пока еще точно выяснить не удалось; ранее считалось, что в ответ на это объявлен пришел в труппу Иван Соколов, но в АДИТ он официально числится на службе «с 1‑го мая 1759 года». В первые годы существования профессиональной русской труппы поступил в нее и третий брат — Гаврила Волков, однако, он мог придти только тогда, когда стабилизировалось материальное положение первых актеров, поскольку он был уже женат (см. сводку «Исповедных росписей» гл. VI).

В Указе 1756 года об учреждении русского театра повелевалось набрать «также и актрис приличное число». До этого женские роли исполнялись юношами. П. И. Сумароков сообщает, что в ярославской труппе Волкова «Нарыков и Попов играли женские роли»⁷², приехав в Петербург в 1752 году, в трагедии «Хорев» перед императрицей роль Оснельды исполнял Нарыков (Дмитриевский), а «Астраду играл Григорий Волков».

Из документов нам известно, что когда еще в кадетском корпусе в 1753 году была «приготовлена» трагедия «Синав и Трувор», то среди исполнителей ее были только мужчины: «<…> из вышепоказанных певчих Евстафий Григорьев и Петр Власьев и двое ярославцов Иван Дмитревской и Алексей Попов <…> тражедию, называемую “Синав и Трувор” совсем окончали и к представлению оной в состоянии находятся»⁷³. В этой пьесе Сумарокова есть только одна женская роль Ильмены, которую мог исполнять И. А. Дмитревский¹.

{87} Вероятнее всего предположить, что на первых порах после официального учреждения русского театра, женские роли исполнял все еще Дмитревский и еще кто-то из названных молодых актеров.

Когда же пришли на русскую профессиональную драматическую сцену актрисы? По мнению большинства историков национального театра, первыми русскими актрисами стали танцовщицы, перешедшие на драматическую сцену. Первым высказал эту мысль П. И. Сумароков: «<…> во время отсутствия двора в Москву (в 1752 г. — Л. С.) приняты были первые русские актрисы Зорина из танцовщиц и известная Авдотья», хотя на этой же странице он говорит: «По возвращению государыни из Москвы в 1754 году <…> даны были русскою труппою несколько представлений при дворе, но еще без женщин»⁷⁴. И потом почти все историки русского театра начиная от Арапова, Греча и Кони до Горбунова (не говоря уже о Шаховском) повторяли эту версию. Из советских историков, посвятивших себя исследованию русского театра XVIII века, занимался изучением данной проблемы В. Н. Всеволодский-Гернгросс, который писал: «<…> на драматической сцене русская актриса появилась, по-видимому, лишь в 1757 г. В августе 1759 года в петербургской труппе уже состояли актрисы Елизавета Билау, Аграфена Дмитревская (жена Дмитревского), Анна Тихонова и Мария Волкова (жена Григория Волкова) <…>. Вероятнее всего, упомянутые актрисы учились предварительно в “Танцевальной школе”, в которой наряду с танцами преподавали и драматическое искусство. Возможно, что Аграфена Иванова Дмитревская — это Аграфена Ивановна Абрамова, дочь придворного истопника, учившаяся драматическому искусству у Сериньи и Дюшальмонт и с большим успехом выступавшая в балете в 1745 году»⁷⁵. Итак, «следы вели» в «Танцевальную школу». Чтобы узнать, кто же перешел или мог перейти из танцовщиц на драматическую сцену, нужно иметь достаточно ясные {88} представления о балетной труппе 40‑х – 50‑х годов и, главное, знать точный ее состав. Однако, историки балета такими сведениями до недавнего времени не располагали. Мы предприняли попытку выяснить некоторые данные о балетной труппе и, в первую очередь, установить точный ее состав в 40‑е – 50‑е годы XVIII века⁷⁶.

Русская балетная труппа, как известно, возникла первой среди национальных профессиональных исполнителей. Всем историкам отечественного театра XVIII века известен тот факт, что в 1737 году, в сентябре месяце, танцмейстер петербургского Кадетского шляхетского корпуса Жан Батист Ланде подал императрице Анне Иоанновне челобитную с проектом «Танцевальной Ея Императорского Величества школы» и 15 мая 1738 года был подписан указ о выдаче жалованья «принятому на службу ко двору балетмейстеру Жану Батисту Ланде для обучения танцованию театральному разных карактеров». Документы об этом были найдены В. Н. Всеволодским-Гернгроссом и опубликованы в его капитальном труде «История театрального образования в России». Но установить точную дату основания школы и первоначальный состав первой балетной труппы ему не удалось, поэтому началом школы он считал 15 мая 1738 года, то есть дату подписания указа о выдаче Ланде жалованья.

Автору удалось найти документы, уточняющие момент принятия Ланде на службу ко двору и, стало быть, основания «Танцевальной школы». Один обнаружен в ГЦТМ, аналогичный — в РГАДА в делах Соляной конторы. Подписаны они (так же, как и опубликованный Всеволодским-Гернгроссом) 15 мая 1738 года, но содержат в себе существенное дополнение: «По имянному Ея Императорского Величества указу, за подписанием собственной ЕИВ руки, выдано от комиссартства соляной конторы из соляной суммы, принятому в службу ко двору ЕИВ балетмейстеру Жан Батисту Ланде для обучения танцеванию театральному разных карактеров, определенного ему жалованья генваря с 1‑го числа 1738 года (подч. — Л. С.)».

Отрывочные сведения о начале петербургской «Танцевальной школы» сообщил Я. Штелин в своей статье «Известия о танцевальном искусстве и балетах в России», изданной в 1770 году⁷⁷. «Обязавшись подготовить совершенный балет из русских молодых людей, он (Ланде. — Л. С.) прежде всего выбрал (большей частью из детей простолюдинов) двенадцать стройных {89} на вырасте девушек и такое же число юношей, которые были взяты на содержание двора», — писал Штелин и породил этой фразой, вероятно, невольно, ошибку: некоторые историки пытались насчитать в первой балетной труппе 24 человека. Далее Штелин называет имена лучших учеников Ланде: «Из девушек у него превосходно успели: Аксинья, Елизавета и Авдотья, а из учеников достигли в хореографии виртуозности: Афанасий, Андрей и Андрюшка».

Все последующие историки национального балетного искусства сетовали на отсутствие точных документальных данных о раннем периоде существования русской балетной труппы, включая и автора двухтомного труда, посвященного истории русского балета и первого балетного училища, М. Борисоглебского. Он попытался дополнить сведения о первых русских танцовщиках, учениках Ланде: «Особенно замечательными учениками были: Тимофей Бубликов, Николай Чоглоков, Афанасий Топорков, Иван Шатилов, Николай Тулубеев, Сергей Чалышкин и Андрей Самарин. Кроме перечисленных семи учеников, Ланде приблизил к себе, как он выражался “свыше меры одаренных богом” Андрея Нестерова и Тома Лебрена»⁷⁸. В этом списке бросается в глаза смешение имен кадетов, обучавшихся танцам у Ланде в корпусе и участвовавших в придворных балетных спектаклях, с учениками, ставшими впоследствии профессиональными русскими танцовщиками Причем, среди учеников мы встречаем в этом списке и имена, окончивших «Танцевальную школу» в первые годы ее существования, и имена тех, которые пришли уже после смерти Ланде. И сам Борисоглебский по этому поводу пишет в своей книге: «К сожалению, весь период зарождения русского балета является самым туманным в истории русского театра. Нужны многолетние архивные изыскания, чтобы дать ясную безукоризненную картину театральных дел 1730‑х – 1740‑х годов и не впасть в изложение мифов».

По документам различных архивов удалось установить точный состав первой русской танцевальной труппы. В челобитной, поданной Ланде в сентябре 1737 года императрице Анне Иоанновне, содержащей по существу проект «Танцевальной школы», он просил: «<…> повелеть определить ко мне в обучение 12 человек из малолетних российской нации шесть мужеска полу и шесть женска для сочинения балетов двенадцатью персонами», — и ниже Ланде предлагал: «ученики по обучению одного года начнут таннут {90} танцевать на театре (подч. — Л. С.), как и помянутые кадеты, а с двух лет будут танцевать всякого сорта танцевания, потом третий год, следовательно, будут обучаться для достижения совершенства» Эти три года пребывания в учении истекали к 1741 году, но в это время в жизни России происходили важнейшие политические события, целиком поглотившие всех придворных, так что двору было не до танцевальных учеников Ланде — 17 октября 1740 года скончалась Анна Иоанновна, а 25 ноября 1741 года совершился дворцовый переворот и на престол взошла Елизавета Петровна.

После коронационных торжеств, на которых ученики Ланде публично доказали, что «достигли уже совершенства», удостоившись многих похвал за участие в балетах при оперных спектаклях, издаются указы, упорядочивающие положение первой русской танцевальной труппы. Эти новые документы, кроме определения точного состава труппы, проливают свет и на профессиональный уровень танцовщиков. Так в РГАДА, в фонде Кабинета ЕИВ обнаружен был следующий документ:

«На 1743 год из соляной конторы отпустить

По 1‑му пункту — июня 28 дня на роздачу итальянской компании, обретающейся на службе при дворе Ея Императорского Величества, и прочим при той компании служителям жалованья, в определенную годовую сумму 25675 рублев, в том числе на содержание обретающихся во обучении балетов российских 12 человек (подч. — Л. С.) на платье и обувь, и протчее 650 рублев на оной 1743 год отпустить из соляных денег в Придворную контору.

По 2‑му пункту — декабря 22 дня, обретающимся при дворе Ея Императорского Величества при операх, комедиях и интермедиях танцевальщикам. (подч. — Л. С.) годовое жалованье производить с начала прошлого 1743 года из соляной суммы обще с теми деньгами, которые им на платье и обувь по ЕИВ указу от 28 июня 650 рублев положены, а имянно:

французу Томасу Леброну —	400 рублев
русским
Афанасию Топоркову	по 350 рублев
Михаиле Литрову
{91} Семену Брюхову,
Александру Лаптеву	по 250 рублев
Андрею Нестерову, Козьме Орденову
женска полу девкам1
Аксинье Сергеевой -	350 рублев
Елизавете Борисовой -	300 рублев
Аграфене Ивановой	по 250 рублев
Аграфене Абрамовой
вновь принятой Авдотье Лаврентьевой по 50 рублев <…>»

Далее в деле следует подробный денежный отчет капитана Степана Рамбурга, ведавшего финансами «Итальянской компании», в конце которого есть запись, уточняющая, кто же был 12‑м членом среди русских танцевальщиков: «<…> За тем де было во справке 105 рублев 45 копеек и оные остаточные деньги употребляются на платье ж и обувь вновь принятой к обучению балетов девке Марфе Максимовой (подч. — Л. С.), которой еще жалованье не определено».

Итак, мы имеем первоначальный состав танцевальной труппы, которая в 1‑м пункте числится еще в учениках; в ней, не считая Томаса Леброна — «француза»², 10 человек — «русских» 6 юношей и 4 девушки. К ним в конце 1742‑го – начале 1743‑го года «вновь принимается» Авдотья Лаврентьева, а в 1743 году, как {92} следует из 2‑го пункта, они переводятся в «танцевальщики» и к ним присоединяется еще и Марфа Максимова, числящаяся в ученицах и не получающая пока жалования.

По документам, обнаруженным в ГЦТМ им А. А. Бахрушина и РГАДА, удалось проследить состав балетной труппы на протяжении последующих лет. До 1748 года в материальном положении танцовщиков изменений не происходит. Это может отчасти свидетельствовать о том, что и в профессиональном уровне их наблюдается стабильность. В 1748 году некоторые танцевальщики и танцевальщицы ушли в отставку. Об этом кратко сообщал и Всеволодский-Гернгросс, заключая: «<…> одно только не понятно, почему их так скоро уволили в отставку?» В «Архиве Дирекции Императорских театров» есть тому простое объяснение: в то время срок службы для всех артистов, в том числе и для балетных, был установлен 10 лет и по прошествии их можно было выходить на пенсион, а исчислялся срок службы с момента поступления или на сцену, или в «школу» (в данном случае танцевальную). Стало быть у танцовщиков срок их службы отсчитывался от 1‑го января 1738 года и в начале 1748 года вышел указ «о даче жалованья танцевальщикам, уволенным от двора». Немного раньше выбыл из труппы Александр Лаптев, умерший 26 октября 1747 года, а еще за год до этого 26 февраля 1746 года скончался балетмейстер Ланде. Танцовщик Андрей Алексеев сын Нестеров, уволившись, перешел на службу в Кадетский корпус танцмейстером, а в труппу на «убылые» места пришли новые танцевальщики. По указу, отданному 30 января 1748 года, состав балетной труппы и ее оклады, разграничивавшие профессиональный уровень танцовщиков, выглядели следующим образом:

«Французу Томасу Леброну —	400 рублев
русским
Афанасию Топоркову
Михаиле Литрову	по 350 рублев
Семену Брюхову
Козьме Орденову —	250 рублев
Аксинье Сергеевой —	350 рублев
Аграфене Ивановой —	250 рублев
{93} Сергею Нестерову	по 130 рублев
Алексею Михайлову
Марфе Максимовой
Наталье Смирновой	по 110 рублев
Авдотье Лаврентьевой
Авдотье Тимофеевой —	260 рублев»

В подобном составе русская балетная труппа просуществовала до конца 1751 года, когда выбыл из нее один из ведущих танцовщиков Михаил Литров, умерший 17 декабря этого года. А в 1756 году 27 января умерла одна из лучших русских танцовщиц Аксинья Сергеева, которая, правда, в последние годы танцевала в балетах редко. В связи с освободившимися окладами и за «особые успехи» несколько членов труппы получили «прибавочное» жалованье и в 1757 году состав труппы и оклады русских танцовщиков выглядят так:

«Тома Леброн	— 400 рублев
Афанасий Топорков	— 350 рублев
Семен Брюхов	— 250 рублев
Козьма Орденов	— 250 рублев
Сергей Нестеров	— 180 рублев
	(подч. — Л. С. прибавочн. жал.)
Алексей Михайлов	— 130 рублев
Авдотья Тимофеева	— 260 рублев
Аграфена Иванова	— 250 рублев
Авдотья Лаврентьева	— 110 рублев
Марфа Максимова	— 110 рублев
Наталья Сергеева	— 160 рублев
	(подч. — Л. С. прибавочн. жал.)»

В конце 1757 года получила «прибавочное» жалование и Марфа Максимова «за лучшее ее против прочих русских танцевальщиков и танцевальщиц в балетах искусство». В мае 1758 года увольняется из балетной труппы Авдотья Лаврентьева. В конце {94} 1758 года в русской балетной труппе появились «вновь определенные малолетние ученики десять человек». Затем на протяжении 1759 – 1767 годов в делах о выдаче жалования танцевальщикам все время встречаются упоминания о «танцевальных учениках и ученицах», имена которых, к сожалению, не называются, однако, имея состав балетной труппы 1768 года, сообщенный Я. Штелиным в упоминавшейся уже работе, и привлекая документы АИТ, их можно вычислить. В 1762 году, после низложения Петра III, расформировывается оперно-балетная труппа его Ораниенбаумского театра, танцовщики которой переходят на императорскую сцену и вливаются в балетную труппу. Именно оттуда и пришел Тимофей Бубликов, имя которого встречается в документах балетной труппы в 1764 году, когда он посылается в «чужие края» для усовершенствования. В эти же годы присоединяются к русскому балету и некоторые танцовщики из труппы разорившегося Локателли, так что к концу третьего десятилетия своего существования петербургская балетная труппа необыкновенно вырастает численность. По «Штатам» 1766 года она перестала разделяться на «русских» и иноземных танцевальщиков.

Благодаря проведенному исследованию совершенно отпадает версия о том, что первыми русскими актрисами были танцовщицы, перешедшие на драматическую сцену. Как видно из состава балетной труппы середины 50‑х годов из нее никто никуда не выбывал, кроме ведущей танцовщицы Аксиньи Сергеевой, умершей в январе 1756 года; и Авдотьи Лаврентьевой, уволенной с 12 мая 1758 года. Причем, если бы Авдотья Лаврентьева перешла во «вновь учрежденный» драматический театр, то это было бы обязательно оговорено в указе об увольнении. К тому же Авдотья Лаврентьева прослужила на балетной сцене без малого 20 лет, что для того времени было очень много и получила приличный пенсион.

При изучении документов о первой балетной труппе выяснилось и еще одно обстоятельство: все «танцевальщицы» — и первого набора 1738 года, и второго — 1748 года — были неграмотны¹ в делах о получении жалования за них расписывались их товарищи. {95} Актрисы же драматической сцены должны были обязательно уметь хотя бы читать.

Итак, когда же на русскую драматическую сцену пришли первые актрисы? Я. Штелин в «Истории театра в России» перечислив актеров, вошедших в состав вновь учрежденного театра, называет далее и актрис: «м‑ль Пушкина (будущая жена Дмитревского) из Москвы; две сестры — Мария и Ольга, дочери одного гражданского петербургского чиновника, впоследствии вышедшие замуж за Григория Волкова и Шумского». П. И. Сумароков говорит о первых актрисах следующее (назвав сначала упомянутых выше 2‑х танцовщиц): «<…> две сестры Ананьины и Мусина-Пушкина».

Достоверно же нам известно было, что 7 марта 1757 года, в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось объявление, приглашавшее актрис: «Потребно ныне к русскому театру несколько комедианток»⁷⁹. А через неделю, 14 марта, было опубликовано еще оно объявление: «Потребна к русскому театру для комедианток Мадам и ежели сыщется желающая быть при оном театре Мадамою, та б явилась у брегадира и русского театра директора господина Сумарокова». Можно считать, что в этот момент и пришли в русскую труппу первые актрисы, для «соблюдения нравственности» которых и понадобилась «Мадам». (Эта должность сохранилась надолго и, перечисляя Штат русской труппы 1768 – 69 гг. Я. Штелин сообщает, что при актрисах-девицах «была немецкая гофмейстерина».)

То, что поначалу актрис было только три, подтверждает документ, хранящийся в РГАДА в фонде «Литература. Искусство. Театр», опубликованный в сборнике «Ф. Г. Волков и русский театр его времени» — о пошивке актерам костюмов в первые годы существования русской труппы. В перечне есть следующие записи: «Актрисам платья — 3 самары <…> фижбейных юбок <…> для актрис — 3 побольше и 3 поменьше».

В архиве Петербургской Консистории автором были найдены документы, доказывающие, что именно три вышеназванные актрисы составили женский персонал первой русской труппы. Это Агриппина Михайловна, Мария и Ольга Степановны, которые вскоре вышли замуж за актеров этой труппы, о чем сообщают подлинные метрические записи за 1758 год:

		{96} «Церковь Конюшенная ЧАСТЬ ВТОРАЯ О БРАКОСОЧЕТАЮЩИХСЯ февраль
№	числа	кто венчан	кто поруками подписались
23	21	Придворного Российского театра комедиант отрок, Григорий Григорьев сын Волков этого же театра комедиантку девицу Марию Степанову дочь	Тоя же команды комедиант Яков Шуйской, комедиант Павел Уманов»
		«Церковь Андреевского собора ЧАСТЬ ВТОРАЯ О БРАКОСОЧЕТАЮЩИХСЯ октябрь
	11	Российского феатра комедиант отрок Яков Данилов сын Шуйской того же феатра комедианскою девицею Ольгою Степановой дочерью первым браком	Придворной актер Алексей Попов, Придворной же актер Иван Дмитревской, Придворной камедиант Козьма Пригорской, Придворной же камедиант Евстафий Сечкарев
	18	Российского феатра комедиант Иван Афанасьев сын Дмитревской того же феатра комедианткою девицею Агриппиною Михайловою дочерью первым браком	Правительствующего Сената переводчик Аврам Степанов сын Волков, Лейб гвардии Семеновского полку подпоручик Чаплаев, Шляхетного кадетского корпуса поручик Петр Свистунов, Лейб гвардии Семеновского полку сержант Александр Волков»

{97} В конце 1759 года, 5 декабря, у Дмитревских родился первый сын Николай, «восприемником» которого был «бригадир Василий Разумовский».

Была найдена и подлинная метрическая запись о смерти Аграфены Дмитревской в делах церкви Захария и Елизаветы за 1782 год:

		«ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ О УМИРАЮЩИХ июль
№	числа	кто имянно померли	лета	какой болезнью		где погребены
59	23	Придворного театра у актера Ивана Афанасьева жена Агриппина Михайлова	45	параличем		на Волковом»

Найденные архивные материалы, кроме уточнения состава первой русской драматической труппы, вносят ясность и еще в один важный вопрос. До сих пор оставалось неизвестным, где, в какой труппе играл Федор Волков в 1753 – 1754 годах до определения своего — 21 марта 1754 года — в Кадетский корпус. В документах канцелярии Кадетского корпуса братья Ф. и Гр. Волковы названы в это время «российскими комедиантами», а сами они именуют себя в тот момент — 30 апреля 1754 года — «московскими комедиантами»⁸⁰. В «Исповедных росписях» Кадетского корпуса за 1753 год в разделе «Разночинцы» обнаружена следующая запись:

«№ 619 — Придворного комедианта Волкова человек его (т. е. крепостной, — Л. С.) Григорий Иванов — 21 год».

Запись эта сделана примерно в марте месяце, когда Ф. Волков был в Москве, где находился в это время двор и придворный театр. Но если русского театра не было еще, то Волкова могли причислить только к «Итальянской компании» и он мог принимать участие в оперных спектаклях (не в итальянских же интермедиях и балетах?). Ведь нам известно о его музыкальных способностях: «<…> на клавикортах играет разные оперные арии и поет итальянские арии». Подтверждает это и документ, процитированный {98} выше «Исповедная роспись» церкви Кадетского корпуса за 1756 год, в которой Ф. Волков значится не в списке «комедианты», где написаны Дмитревский, Попов и его брат Григорий, а в списке «певчие».

Выяснив точный состав первой труппы «Русского для представлений трагедий и комедий театра», можно сказать, что половину ее составляли бывшие придворные певчие; ¹/₄ часть — актеры-ярославцы и последняя четверть падает на 3‑х актрис и 2‑х вновь принятых актеров. Стало быть, ³/₄ состава ее, кроме 4‑х лет обучения в Кадетском корпусе, имели уже некоторую сценическую практику (певчие — на придворной сцене; ярославцы в труппе Ф. Волкова, двое же из них — А. Попов и И. Дмитревский — еще и, вероятно, в школьном театре Ростовской семинарии, а Ф. и Гр. Волковы еще и в придворных спектаклях). Из этого можно заключить, что профессиональный уровень первой русской труппы был достаточно высоким.