2. Исследуя сновидения

Сколько я себя помню, сны мне снились всегда. Но прежде я редко обращала на них внимание и, по правде говоря, не очень-то задумывалась, что они могут означать. Очевидно, какой-то смысл в них есть. Если бы они были случайными остаточными следами бодрствования, то и выглядели бы как хаос образов, как «шум». Нет же, несмотря на всю свою нереальность и фантастичность, в них определённо присутствует внутренняя логика, а действия персонажей вовсе не бессмысленны. Но содержится ли в них тот «внешний» смысл, который приписывает им молва, и как к нему подобраться?

Надо было с чего-то начинать. И как любой человек, неискушённый в работе со сновидениями, я начала с сонников. Однако полученные толкования получались явно абсурдными. Впрочем, этого и следовало ожидать. Почему один и тот же образ должен иметь одинаковое значение для множества вовсе непохожих людей? А ведь именно в этом смысл сонников. У каждого из нас свой особенный жизненный опыт, своя неповторимая личная история. Один и тот же образ сна может вызывать очень непохожие ассоциации, а значит, он просто обязан нести каждому его личный смысл. Если змея приснится мне, это одно, а если змеелову – совсем другое. Например, мне часто снится театр. Сонники связывают образ театра с присутствием в жизни притворства, лжи, обмана или самообмана, а для меня театр – это место моей работы, поэтому я воспринимаю его как повседневную внешнюю среду, как пространство для профессионального существования. Так что, если сновидения действительно что-то символизируют, то ключ к их коду у каждого человека должен быть свой, индивидуальный. Не случайно многие исследователи сновидений указывают, что значение сна по-настоящему доступно лишь самому сновидцу. К тому же, если учесть, что никогда словесное описание не сравнится с непосредственным живым переживанием, что при пересказе неизбежно теряются его неописуемые подробности, то преимущество собственной работы со снами становится очевидным.

В общем, я отложила все сонники в сторону и положилась на собственное чутьё. И думаю, сделала лучшее, что могла.

Почти сразу же я стала давать сновидениям названия и описывать не только их содержание, но и чувства, которые они во мне вызывали. Позже выяснилось, что опытные исследователи сновидений рекомендуют новичкам поступать именно таким образом.

Кстати, самым лучшим «сонником» оказалась теория архетипов аналитической психологии. Архетипы – это изначальные врожденные структуры психической реальности, которые лежат в основе общечеловеческой символики легенд, мифов, сказок и, в том числе, сновидений. Конечно же, за каждым архетипом скрыто не одно, а множество возможных значений.

Шло время. Я старалась записывать все свои сны, полагая, что когда-нибудь количество перейдёт в качество, и я наконец-то обрету ясность. Изучение снов оказалось очень притягательным, а непонятность сновидений только подогревала интерес. Теперь каждую ночь я отправлялась в неизвестное путешествие с непредсказуемыми приключениями. Границы жизни внезапно расширились, и меня не покидала парадоксальная мысль, что треть предыдущей жизни я просто «проспала».

Мой дневник увеличивался, а с какого-то момента в сновидениях и на самом деле стали заметны некоторые закономерности. Так, наряду с причудливыми видениями, не имеющими, казалось бы, ничего общего с реальностью, каждую ночь непременно были сны, касающиеся настоящих или прошлых событий действительной жизни. Сновидения словно демонстрировали свою связь с реальной жизнью. Впрочем, это как раз не вызывало сомнения и раньше. Вопрос состоял в том, каким образом сновидения связаны с явью. Меня занимали поиски смысла. И вот, как будто бы отвечая на моё желание, сновидения стали отправлять меня к очень узнаваемым недавним происшествиям, у которых смысл лежал, что называется, на поверхности.